Один в поле воин

      Лес — опасное место для простого человека, тем более ночью. Это он усвоил ещё будучи мальчишкой. И, став старше, всегда помнил основное правило, никогда не охотился в одиночку, всегда брал полный колчан стрел и серебряный нож на случай встречи с нечистью, и всегда возвращался до заката солнца. В свои двадцать пять лет Джордж Лестрейд был примером для подражания в общине и одним из самых везучих охотников, но сегодня всё пошло наперекосяк.       Он проснулся позже, чем обычно, на охоте несколько раз промахнулся, чего почти никогда не случалось, и они упустили крупную дичь. Но неудачи не были чем-то из ряда вон выходящим, не так было абсолютно всё, он бы вряд ли смог объяснить как это «не так», но кожей чувствовал всю странность сегодняшнего дня. Солнце светило как-то не так, лес как будто темнее, чем обычно и настроен категорично против людей, даже колокол на часовне, казалось, звонил как-то по-другому, недобро, а скорей предостерегающе. Во время охоты Лестрейд никак не мог сосредоточиться, ему постоянно казалось, что кто-то или что-то сидит в кустах или за деревьями, как будто что-то неизвестное наблюдает за ним, непонятно с какой целью. Хотелось поскорее закончить эту охоту и вернуться в деревню, подальше от леса, но в то же время, что-то манило его вглубь чащи.       И вот, когда казалось бы, любой нормальный человек и не задумался бы о столь безрассудной вылазке, Джордж посмотрев, как алый диск солнца закатывается за горизонт и погружает мир во мрак, взял лук и стрелы и тихонько прокрался мимо домиков соседей и что было сил побежал по тропинке к лесу.       По возвращению с охоты что-то ещё сильнее манило его назад, он, словно, слышал какой-то голос, который убеждал зайти дальше, неясно зачем, но к ночи сопротивляться не было никаких сил.       «Я, наверное, идиот, раз это делаю», — сказал он сам себе, ступая на территорию животных и нечисти. Всё его нутро и его разум требовали немедленно вернуться в деревню, но фантастический голос оказался сильнее. Теперь, казалось, он звучал не в голове, но отовсюду, каждое дерево, каждый куст, каждая травинка говорят: «Иди вперёд, иди вперёд». И Лестрейд шёл, даже не держа лук на готове, просто шёл, повинуясь голосу. Он даже примерно не представлял, сколько прошло времени, когда вышел к поляне, залитой холодным светом. Луна сегодня была на удивление большая и близкая, и такая яркая…       Где-то завыли волки. Джордж очень надеялся, что это простые волки, а не оборотни, о которых рассказывали бывалые и самые отчаянные охотники. А ведь сегодня полнолуние. Любой другой на его месте уже бы сверкал пятками, что было сил, но Лестрейд не мог и шагу назад сделать, словно кто-то возвёл за ним невидимую стену, отрезав путь к отступлению. Оставалось лишь идти вперёд. А ведь вой был слышен именно оттуда.       Решив, что на открытой местности до него могут добраться быстрее, Джордж, повинуясь шёпоту пошёл прочь с поляны, в чащу леса, навстречу смерти, как бы сказал в любой другой ситуации.       Здесь было ощутимо холоднее, так далеко он ещё не заходил. Сам лес здесь был гуще и темнее, деревья корявее, по тропинке стелился непонятный туман, а в воздухе витал запах крови.       Откуда-то слева послышался шорох, Лестрейд вытянул стрелу из колчана и натянул тетиву. Мимо него пролетела обычная сова, и он чуть не расхохотался. Испугался какой-то птицы, кому расскажешь — засмеют!       Немного приободрившись, Джордж двинулся вперёд, но лука не опустил. Чем дальше он шёл, тем труднее разбирал дорогу — туман становился всё гуще. Трезво мыслить мешал усиливающийся запах крови, но охотника, словно вели на поводке, и он послушно продолжал идти вперёд.       Под ногой раздался неприятный хруст, Лестрейд наклонился и поднял с земли предмет, который не разобрал в тумане и с ужасом обнаружил в своей руке кость, начисто обглоданную. И что-то ему подсказывало, что дальше вся дорога усеяна ими, и нет никаких гарантий, что они все принадлежат животным.       Под чьими-то шагами хрустели кости. Джордж бы подумал, что это его шаги, если бы не стоял на месте. Да даже если бы захотел, не смог бы и на миллиметр сдвинуться, он застыл на месте, посреди тумана и дорожки из костей, в лесу полном оборотней, при полной луне. На лбу выступил холодный пот, сердце билось как сумасшедшее, в голове набатом стучала мысль: «Бежать, спасаться», но ноги не двигались.       Он слышал за спиной шаги, слышал как кто-то надвигается, слышал чьё-то тяжёлое дыхание за собой. Внезапно хруст костей прекратится, неизвестный остановился в паре шагов от охотника. Лестрейд попытался унять дрожь в руках и уже готовый героически встретить свою погибель развернулся, норовя сразу же выстрелить, но никого не увидел.       Паника нарастала, он всё ещё слышал неровное дыхание, но не мог понять откуда. Осторожно повернул голову и встретился с двумя жуткими налитыми кровью глазами. Их обладателя было плохо видно из-за тумана, но это существо было на голову выше Лестрейда и шире в плечах, оно стояло на двух ногах, но было похоже на зверя.       Оборотень.       Монстр стал медленно надвигаться. Джордж выстрелил. Безрезультатно. Стрела словно просто отскочила от мохнатого тела. Он выпустил стрелу и ещё одну, в попытках хоть немного задержать оборотня и постепенно отходя назад от него. Потянулся за ещё одной стрелой, но нащупал лишь пустоту.       Быть не может… Он же всего три раза выстрелил. Неужели он настолько был не в состоянии сопротивляться силе, что заманила его сюда, что даже стрелы пересчитать не удосужился? Ужас накрыл с новой силой, когда Лестрейд не нашёл на поясе серебряного ножа, который существовал как раз для таких случаев. Даже его не взял.       Джордж, всё ещё шагая спиной, повалился на землю, споткнувшись о корень дерева. Дальше думать было некогда, он неуклюже поднялся на ноги и сорвался с места, как ужаленный.       Он бежал, не разбирая дороги, лес становился всё гуще, ветки били по лицу и больно царапали, крапива жгла через порванные брюки, лозы цеплялись за ноги, не давая нормально двигаться. Он слышал за собой уже не одного, а минимум пятерых оборотней. Прекрасно понимая, что против такого количества шансов точно не имеет, он всё ещё продолжал бежать. Он боялся только одного — попасть в окружение.       Господи, помоги!       То там, то здесь он замечал всё новые и новые пары зловещих глаз, то там то здесь слышал грозный вой. Тело начинало неметь.       Внезапно на правое плечо обрушился шквал резкой боли, из раны хлынула кровь. Лестрейд не понимал каким образом его цапнули, но продолжал бежать, превозмогая боль.       Он немного повернул голову, чтобы понять, насколько близко к нему враг и не заметил, что впереди небольшой спуск. Нога зацепилась за кривой корень, выдававшийся из земли, и Джордж кубарем полетел вниз. Пускай спуск был небольшой, но охотник был уже не в силах подняться. Сквозь корявые деревья пробивался свет безразличной к этому миру луны. Невдалеке слышались шаги и хриплое дыхание волчьей стаи. «Прости, Господи», — подумал охотник и закрыл глаза. Перед тем, как окончательно потерять сознание, ему показалось, что он услышал ещё чьи-то шаги, лёгкие и стремительные, а оборотни злобно зарычали.

***

      Очнулся он… Стоп. Очнулся?       Лестрейд приподнялся на локтях, но какая-то неведомая сила заставила его снова лечь на кровать, словно чья-то рука толкнула, а чей-то голос проворчал: «Лежи, идиот».       Голова болела нещадно, перед глазами всё ещё плыло, и мысли никак не хотели собираться в кучу.       «Я смотрю ты очнулся», — произнёс тот же голос.       Неизвестный подошёл к горе-охотнику и прислонил к его губам какой-то сосуд и приказал: «Пей».       Джордж послушно выпил жидкость, имевшую травянистый вкус и, о чудо! Зрение прояснилось, и боль в голове стала сходить на нет.       Он снова приподнялся и встретился взглядом с неизвестным мужчиной. Такого не грех было и красивым назвать. Высокий бледный, волосы, как смоль, а глаза пронзительные зелёные, как будто сквозь тебя смотрят. На вид, он был одного с Лестрейдом возраста. И всё бы хорошо, но выражение лица у этого человека было каким-то мрачным.       С неизвестного Джордж перевёл взгляд на помещение. По периметру комнаты на каменных стенах горели факелы, освещая портреты в роскошных рамах. Он лежал, с точнее сидел на довольно широкой кровати с балдахином. В комнате стоял приятный запах горящих дров. На окнах же висели плотные тёмные шторы, которые сейчас, на удивление, были раздвинуты. Всё указывало на то, что он находится в замке, который, вероятно, принадлежит мрачному молодому человеку, и кое-что ещё подсказывало, что этот самый человек не менее опасен, чем те, от кого Джордж чуть не погиб сегодня. Ему показалось, что в глазах хозяина замка зажглась и потухла кроваво-красная искра.       — Кто ты такой?       — Вопросы задавать буду я, — отрезал неизвестный, — Потрудись объяснить мне какого дьявола ты, будучи охотником, шатаешься по этой части леса ночью в полнолуние? Мне казалось, людей достаточно запугивают вампирами да оборотнями, чтобы не шарахались по дебрям в неположенное время, так ты ещё и один! Промедли я хоть минуту и твой труп бы уже пожирали эти животные! — хозяин замка всё больше злился, он отчитывал Лестрейда, как провинившегося мальчишку, это задевало.       — Промедлил? Так это твои шаги я слышал! Мне не показалось!       — Всё верно, я спас тебя и разделался с парочкой оборотней, но ты всё ещё не ответил на вопрос.       — Ну, я… — пытался подобрать слова Лестрейд, но новый вопрос образовался быстрее, — Погоди, я что ты делал в лесу ночью? Разве ты не такой же человек, разве тебе не страшны эти твари?       Хозяин замка рассмеялся. Прямо пополам сложился.       — И чего такого смешного я сказал?! — возмутился Джордж.       — Ха-ха, как тебе сказать, — словно шутя, задумался странный спаситель, — Я ведь и не совсем человек, — и он улыбнулся, обнажая пару острых, ослепительно белых клыков, — Теперь ясно?       — Так… Так ты вампир!       — Если хочешь обозначить этот факт, то будь добр называть меня стригоем, а не вампиром.       — Слухи из соседних деревень были правдой! Ты… Ты… Зачем ты спас меня от оборотней?! — Лестрейд не заметил, как стал кричать, как будто это могло помочь ему, — Зачем притащил сюда?! Хочешь выпить мою кровь? Знай, я буду сопротивляться! Немедленно отпусти меня!       На виске у вампира запульсировала жилка.       — Да, пожалуйста! Хочешь иди! Если тебя сожрут там это будет исключительно твоей проблемой, — резко ответил хозяин замка.       Лестрейд так и окаменел.       — Ты не собираешься, что ли, меня убивать?       — А зачем я тебя спасал, в таком случае?       — Ну, знаешь, чтобы никто не мешал наслаждаться добычей… Ты ведь вампир в конце концов.       — Стригой, — настойчиво поправил вампир.       — К слову, почему именно так? Тебя повесили?       Хозяин замка открыл было рот, чтобы ответить, но не издал ни звука. На несколько секунд повисла тишина, слышался только треск дерева в камине, который Лестрейд, вероятно, не мог увидеть со своего места.       — Не знаю, — немного обречённо произнёс вампир, — Просто называй так, и будь добр не кричи, терпеть не могу шум. Кстати, ты, всё ещё не ответил на мой первоначальный вопрос. Что ты делал в лесу?       — Не знаю, как объяснить, — замялся Лестрейд.       — Говори, как есть.       — Весь день меня что-то манило вглубь леса. Во время охоты я всё время слышал какой-то шёпот, постоянно казалось, что за мной кто-то наблюдает. И чем дальше я был от леса, тем сильнее меня тянуло обратно. И всё время этот шёпот, он не покидал меня, даже по возвращению в деревню.       — Расскажи подробнее про шёпот.       — А что рассказывать, шёпот, как шёпот, взялся из ниоткуда и так же в никуда исчез. А хотя постой, когда мы были на охоте, мне казалось, что кто-то стоит за моей спиной и шепчет на ухо, дома он звучал в моей голове, а когда я вошёл в лес ночью, он будто шёл отовсюду.       — Когда он прекратился?       — Кажется, когда я вышел на поляну.       — И почему же оттуда ты пошёл прямо в логово оборотней? Почему не повернул назад?       — Не мог я. Что-то не позволяло мне уйти, как будто стену поставили.       — Отлично, — пробормотал вампир.       — Что хорошего-то?! — Лестрейд не хотел так кричать, но это замечание вывело его из себя, он чуть не погиб, а ему говорят: «Отлично»!       На этот раз собеседник не сказал ничего, лишь уверенно приложил к губам охотника тонкий холодный палец, веля замолчать.       — Не издавай ни звука, пока я не закончу. Я всё объясню, но при условии, что ты будешь вести себя тихо. Понял?       Лестрейд кивнул. А что ещё было делать.       — Я с самого начала предполагал, что ты подвергся проклятию, — он нарисовал в воздухе какой-то узор и взмахнул рукой прямо перед лицом Джорджа, от чего тот вздрогнул, — Твой рассказ лишь убедил меня в этом, оставалось понять какого рода проклятие, чтобы решить, как его снять, — он начертил несколько кругов вокруг головы Лестрейда, из-под пальцев заструился красновато-чёрный светящийся дым, а глаза окрасились алым, — Когда ты сказал, что стена тебя не пропускала, мои сомнения окончательно рассеялись. Пускай, основная часть проклятия исчезла, когда ты ударился головой, но снять его нужно полностью, — он рисовал перед лицом Лестрейда какой-то замудрённый знак. Наконец, дым сложился в какую-то круглую печать и засветился красным, хозяин замка ещё раз стремительно провёл черту перед глазами Джорджа, и последний почувствовал облегчение, даже странное, но приятное опустошение, как будто все мысли покинули его голову.       — Эй, приди в себя! — вампир щёлкнул пальцами перед охотником, — Иначе я решу, что лишил тебя и рассудка тоже.       — Что это было такое? — Лестрейд замотал головой из стороны в сторону, дым, свет и круги исчезли.       — Ничего особенного, просто моя магия.       — Чёртов вампир… — вздохнул Джордж.       — Стригой, — с ноткой раздражения поправил хозяин замка.       — Хорошо, стригой. Но объясни, зачем ты спас меня? И как ты вообще справился с ними?       — Можно сказать, что это моя работа.       — Работа? Ты разве не должен выслеживать и пить кровь юных девушек?       Вампир снова расхохотался.       — Ха-ха, ну ты даёшь! Кто же сказал тебе такую глупость! — он смахнул слезинки выступившие в уголках глаз, — А что до работы… С тех пор, как я поселился здесь, я обещал себе защищать человеческие селения от набегов этих тварей. Не пойми меня неправильно, но это не от большой любви к людям. Раньше я гонял ещё разбойников, но они уже не такая проблема, за последние сто лет их, кажется, и не осталось вовсе. Но вот оборотни… С ними я словно веду войну.       — Войну… — повторил Лестрейд.       — Да-да, именно её. Как только в их стаю пришёл новый вожак, ситуация обострилась, теперь они не стесняются и днём шнырять за рекой и, видимо, по вашей части леса тоже, хоть и угрозы большой, конкретно для людей, в это время не представляют.       — То есть, как это днём? Ты хочешь сказать, что именно они следили за мной из-за деревьев.       — Скорее всего, именно так и было. Я не могу знать всего наверняка, я страж, но только ночью.       — Это потому что ты сгоришь, как только попадёшь под лучи солнца?       — Здесь ты прав.       — Слушай, как ты вообще с ними справляешься?       — Серебряный меч, в особенных случаях могу и магию применить, — стригой пожал плечами, словно это было само собой разумеющееся.       — Разве серебро не действует и на тебя тоже? — Лестрейд был сбит с толку.       — Ты меня за идиота держишь? — хозяин замка поднял бровь, словно удивляясь нахальству и глупости гостя, — Конечно, серебро обожжёт и меня тоже, если только я не в перчатках. Ещё вопросы? — похоже он решил ответить на все и сразу.       — Ты говорил, что оборотни выходят к людям…       — Ну, да, обычные оборотни прокрадываются к деревням, воруют овец и прочую живность, но на глаза людям стараются не попадаться, а…       — Что значит обычные?       — Узнаешь, когда перестанешь перебивать. Обычные оборотни превращаются в чудовищ только в полнолуние и повинуются вожаку. А вожак и ещё часть стаи — свободные, то есть могут превратиться в любое время дня и ночи, полная луна даёт им больше сил.       — То есть, если они выйдут к нашей деревне, шансов у нас нет?       — Чем ты слушал? Я же сказал, днём они не представляют особой угрозы. Свободные под лучами солнца могут превратиться только в обычных волков, но вот ночью, да, опасность больше. И кстати, вы бы не были ей подвержены, если бы ты, гонимый проклятием не прошёл через завесу, которая не позволяла этим тварям уйти дальше той поляны. Хотя я тоже сглупил, раз они смогли пробраться в вашу часть леса днём.       — В смысле ты сглупил?       — Я сделал так, чтобы завеса не пропускала любой источник магической энергии, но вероятно, они поняли, как обойти её, в конце концов, магия обычных довольно слаба, и завеса, вероятно, посчитала их какими-нибудь марами и прочими духами. Я не рассчитывал на это, и не учёл, что барьер может удерживать проклятого человека.       — То есть это твоя вина, что меня чуть не съели?       — Ты, конечно, можешь возмущаться, но не забывай, благодаря, кому вы долгие годы не знали бед, — хозяин замка демонстративно замолчал.       — Эй, ты что, обиделся что ли? — Лестрейд почувствовал укор совести.       — Чего? Я думал, что делать со всей этой ситуацией, плевал я на твои глупые обвинения.       — И что-то придумал? — осторожно спросил Джордж.       — Нужно будет осмотреть завесу, точнее её остатки, чтобы понять, что в ней не так. На следующей неделе, когда Луна пойдёт на убыль, я исправлю свою ошибку и ещё тебя проведу до твоей деревни.       — В смысле через неделю?! Я должен быть дома к утру!       — Один, без оружия, при такой фазе Луны ты через чащу не пойдёшь, и ни слова протеста. К тому же, не все твои раны зажили. Моя магия способна только изгнать магию оборотней, но ускорить выздоровление я не в состоянии.       — И что, я всё это время проведу, — Лестрейд не договорил, его глаза расширились от осознания, — У тебя, что ли? В смысле, наедине с тобой? Ну уж нет!       — Перед тем, как ты начнёшь кричать о том, чтобы я тебя отпустил, я просто напомню, что если тебя сожрут, меня совесть мучить не будет. А не тронут тебя лишь рядом со мной.       — Да что ты за человек такой! — возмутился Джордж, — Говоришь, что тебе плевать, но продолжаешь защищать людей!       — Во-первых, я уже давно не человек, — стригой шумно потянул носом воздух, что могло свидетельствовать лишь о крайней степени раздражения (глава общины тоже так делал), — Во-вторых, если я решил что-то делать, я уж постараюсь сделать это хорошо, даже если очень хочется бросить на полпути и оставить как есть. А что до причин, тебя они волновать не должны, — он развернулся, прошёл куда-то вглубь комнаты и подкинул в камин дров, какое-то время тишину нарушал только треск огня — Извини, что ли? Наверное, это было резко. Ты, вроде, ещё что-то спросить хотел?       — Да, — замялся Лестрейд, — Почему ты уверен, что с тобой меня не тронут?       — Потому что я сильнее их, — голос хозяина замка прозвучал глухо и как-то зловеще, Лестрейд, который было думал тоже подойти к камину, потому что понял, что ужасно продрог, остался на своём месте, — И это не пустое заявление. Я сильнее, ведь мыслю, как человек, действую, как человек, в то время, как они повинуются только животным инстинктам. И я буду сильнее, пока сохраняю свой человеческий разум и совершенствуюсь. Их грубая сила не сравнится с моей магией и техникой.       — Тогда почему ты не можешь провести меня сегодня или завтра? — Джордж догадывался, но хотелось знать наверняка.       — Потому что полная луна даёт им силу. Всего на пару дней, но они имеют преимущество передо мной. Одного-двух, да даже пятерых я одолею, но если накинутся целой стаей, я не смогу гарантировать даже то, что меня не разорвут на куски. Их магия имеет один пренеприятный эффект — раны не затягиваются, пока не отменить заклятие. Я, конечно, каждую ночь наблюдаю за этой неуправляемой частью леса, но на их территории в полнолуние не бываю, только рядом прохожу, чтобы удостовериться, что ничего необычного не происходит, но в стан врага целенаправленно не лезу. Но сегодня…       — …всё не так, как обычно, — вздохнул Лестрейд, — Кстати, почему ты топишь камин прямо в спальне, в такое время года?       — Борюсь с сыростью. Прежний хозяин этого замка не сильно заботился об условиях жизни, за что и поплатился. Мне смерть от болезни не грозит, но, согласись, в тепле и сухости находиться приятнее.       Джордж подумал, что его новый знакомый, действительно, очень похож на человека, и что не знай он сам, что тот вампир, то есть, стригой, ни за что бы не догадался. А ещё невольно задался вопросом, кем же был прежний хозяин замка и действительно ли умер от болезни.       В это время нынешний хозяин подошёл к кровати со стопкой каких-то вещей в руках. Уж неизвестно откуда они взялись, то ли лежали где-то рядом с камином, то ли были наколдованы, но каким-то удивительным образом аккуратно лежали в руках стригоя.       — Вот, надень это — всё ещё неизвестный спаситель протянул стопку Лестрейду. Какие-то вещи оказались аккуратно сложенной одеждой, похожей на ту, в которую облачён сейчас хозяин замка, — Ты же не думал, что я позволю тебе разгуливать по моему дому в грязной мокрой и порванной одежде? Я думал снять её с тебя сразу, в конце концов, ты сейчас лежишь на моей кровати, но, как в воду глядел, решив, что ты весь изорёшься. Так что переодевайся быстрее, и я покажу, тебе замок.       — Я, наверное, должен поблагодарить тебя за это, — чистые вещи были очень кстати, всё-таки его одежда была испачкана землёй и кровью и вся промокла, — Ты очень гостеприимен к человеку, которого видишь впервые в жизни. Мне очень повезло, что ты спас меня!       — Тебя как звать-то, везунчик? — спросил стригой, остановившись в дверном проёме.       — Джордж Лестрейд, — с нотками радости в голосе назвался охотник.       — А я Зак, — представился в ответ собеседник и после секундной заминки пояснил, — Просто Зак.