Путеводная звезда

Каждое своё утро, заходя в раздевалку, Аня видит стакан любимого бананового смузи и записку «Улыбнись, железная феечка», выведенную аккуратным почерком Даниила Марковича. В эти моменты фигуристка чувствует себя такой живой, позволяя улыбке украсить юное лицо. Она уже точно не может помнит, когда этот прекрасный каждодневный ритуал появился в её жизни. Девушка словно предчувствует, как она выйдет из раздевалки, а хореограф будет стоять, облокотившись на стену, ожидая её появления. Как только Анна переступает порог тренировочного зала, голос Глейхенгауза вытягивает её из мыслей. — Доброе утро, — он смотрит как всегда легко и непринужденно, будто их ждет не долгая и тяжёлая тренировка, а лишь приятная встреча, — как настрой? — Доброе, Даниил Маркович, я думаю, настрой у нас один и тот же. — Тогда бегом на лёд. — мужская рука легонько подтолкнула в нужном направлении — Разминайся пока, а я присоединюсь через минут пятнадцать, не скучай. — Не уверена, что это возможно. — послышалось после его ухода.

Анна уже полчаса резала лёд зубцами коньков. — Нет, Ань, ну, это же никуда не годится, — на лице девушки проскользнуло разочарование, — давай-ка вместе. Мужчина встал за спиной девушки, плавно направляя её за плечи, по телу Щербаковой прошла, неведомая до этого дня, дрожь, но разум наконец-то поплыл по течению. — Хорошо, Даниил Маркович, я всё сделаю — голос Ани звучал уверенно, пока ресницы смущенно подрагивали. — Конечно, девочка, всё получится. — сильная рука, сжимающая её плечо, придавала ещё больше уверенности. Лёд потрескивает под плавным скольжением, прохлада красит щёки, а девичье сердце громко стучит в груди. Тройной аксель… беговые… лутц. Всё смешалось в один большой калейдоскоп, ей казалось, что уже даже гравитация покидает её тело, даруя небывалую свободу. «Он увидит, что я могу. Заметит», эта мысль билась в голове звоном колоколов. Ей показалось, что тренерский баритон прозвучал совсем близко, она это списала на еще один мираж от кружившего сознания. Но широкие ладони на талии точно не могли быть игрой разума. Даже подумала на секунду, что слышит отголосок горячего дыхания в собственных волосах. — Аня, расслабься, — Даниил чувствует, как напряжение в теле девушки спадает вмиг, и спина фигуристки уже прижимается к нему. Руки немного передергивает, но мужчина не придаёт этому значения. — на сегодня нам нужно закончить. — Он сам не знает говорит это для неё или больше для себя. Щербакова лишь поднимает на него взгляд тёмно-карих глаз. — Дайте мне ещё пять минут! — голос прозвучал громче, чем ей хотелось, но желание быть лучше в его глазах было важнее, чем когда-либо. Она резко повернулась и была заключена в кольцо тренерских рук. — Тшш… Всё хорошо, ты молодец. — казалось быть ещё ближе к нему невозможно, но она все-равно обвила его руками и прижалась сильнее, чувствуя телом его поддержку.

Этери быстро шла к тренировочному залу «Хрустального», сегодня был один из тех дней, когда пробки выиграли в бою с пунктуальностью. Скоро Чемпионат России, необходимо поставить новые короткую и произвольную программы каждой из девочек. Аня, должно быть, уже в зале и им предстоит много работы. Но заходя в зал, женщина замерла. Она бы не заострила своё внимание на картине перед собственными глазами, если бы не руки хореографа их команды, сжимающее в объятиях такую маленькую по-сравнению с ним Аннушку. Девушка так прочно сжала его кофту в районе лопаток, что даже сама смерть не смогла бы оттолкнуть её от него. Аня будто чувствовала, что несмотря ни что, это было правильно. А тренер лишь на миг допустил мысль, что хотел бы остаться в этом положении навсегда. — Всем доброго дня. — разрушив момент, провозгласила Тутберидзе. Тёплые объятия за миг сменились прохладой, а чувство замешательства охватило обе головы. — Добрый, Этери Георгиевна. — Голос Даниила звучал настолько по обычному, будто всего происходящего лишь минуту назад и вовсе не было. Что отражается в девичьей душе лёгкой грустью. — А мы готовы приступить к работе. — Девушка почти уверена, что щеки заалели от большого энтузиазма, а не чего-то иного. Этери не стала разговаривать об увиденном с Даниилом, списав это не тренировочный процесс, но что-то по этому поводу её всё-таки беспокоило. — Даниил, есть разговор. — женщина кивнула в сторону тренерской. — Да, хорошо. Аня, — их взгляды встретились, чтобы загореться лишь за миг. — Я сейчас вернусь, пока отрабатывай новые элементы. — Хорошо, Даниил Маркович, — а ей так не хотелось, чтобы он покидал её, забирая всю уверенность с собой. — но постарайтесь побыстрее, пожалуйста. — где она только нашла смелость, чтобы произнести это. — Обязательно. — и лишь подбадривающе махнул рукой. Женщина буравила его взглядом уже почти десять минут, пока он вальяжно наблюдал за этим, подпирая плечом стену. — У тебя какие-то проблемы или как? — он искренне недоумевал её поведению последние дни в целом. — Нет, проблема есть у тебя. — давно она не была такой раздраженной. — У меня? Ты меня сюда позвала, так что они, похоже, есть у тебя. — Ты вообще понимаешь, чем это может обернуться для тебя, да и для нас всех?! — Этери размахивала руками в попытках донести до него своё негодование. — Может я сам разберусь с тем, что мне делать? Не маленький уже. — Тогда подумай о последствиях и не ломай Анне жизнь. После разговора с Тутберидзе голова Марковича окунулась в омут чувств и мыслей, раздирающих мужчину в противоречиях и подобии безысходности. Не так давно он стал ловить себя на том, что желание быть рядом с ней стало переходить границы. Из зала доносились звуки плавной музыки и скрежет коньков, похоже, что Аня решила скрасить одинокую тренировку звуками музыки. Ему показалось, что такой воздушной, такой нежной она не была не была никогда, или так на него действовала песня, доносящаяся из колонок. Just the two of us We can make it if we try Заход на тулуп, прыжок. Щербакова видит его глаза, карие, почти чёрные, утягивающее на самое дно. «Только мы вдвоём», как же точно песня отражает её душу. И лишь за одну секунду она поддаётся чувствам и теряет баланс в полёте. Это было внутренне желание защитить, спасти. Даниил резко пересёк борт и с небывалой скоростью понёсся через всё ледовое пространство. Аня уже готовилась ко встрече со льдом, когда почувствовала сильные руки, сжимающие тело всё крепче, и прерывистое горячее дыхание. — Успел… — мужчина облегченно сел на лёд, опуская фигуристку на свои ноги, так как Аня все обнимала его за шею, слушая быстрое биение тренерского сердца. В один момент она прижалась к нему чуть выше, то ли от страха, то ли от облегчения, и дотронулась губами до шеи. — Ох…— руки по инерции обхватили хрупкие плечи. — Вы спасли меня. — она так искренне улыбалась ему. — Аня, я… — мысль улетела в тот самый момент, когда она в порыве благодарности и восхищения поцеловала его в уголок губ, не успев осознать это действие. Нет, он взрослый мужчина, он должен остановить все происходящее, а не держать её лицо в ладонях, проводя кончиком языка по её губам. Не должен позволять её тонким пальчикам зарываться в его волосы, несколько невинно углубляя свой первый поцелуй. Первый поцелуй с ним. Как же это сладко, чувства к ней мужчина всегда держал глубоко внутри, позволяя себе радовать её любимым напитком с утра и бросать тёплые улыбки с тренерской позиции, лишь изредка он мог дотронуться её, но не нарушая воздвигнутые самому себе границы. — Это так прекрасно. — Анна откинула голову на его плечо, расплываясь в счастливой улыбке. Неужели, все это время она чувствовала все тоже самое, что и он… — Когда это началось? — задал вопрос скорее себе, чем ей. — Иногда мне кажется, что это чувство к тебе было со мной всегда. — Щербакова позволяла себе обращаться к нему на ты лишь в своей голове, и то только наедине с собой. А ему было необходимо осознать всё то, что произошло между ними. Глейхенгауз аккуратно встал со льда, подавая Анне руку. Эмоции всё-таки взяли вверх и он улыбнулся, обвивая рукой её талию. Прикосновения его ладоней были похожи на лучи майского солнца, настолько тёплые и желанные. Фигуристка подумала, что с этого дня её жизнь определённо будет счастливее.

Этери вновь зашла в зал, когда Даниил Маркович катался вдоль ограждения, смеясь над чем-то сказанным Анной, пока та в свою очередь улыбалась, держась с ним за руки, попутно улучшая технику беговых. Такой Анну женщина давно не видела, с той самой травмы девушка редко улыбалась, была излишне задумчива и отрешена. А сейчас она звонко смеялась, не отрывая глаз от Даниила. Все могло быть хуже, чем она могла себе представить. Одно дело чувства хореографа к девушке, а взаимность между ними — совсем другое. Переплетенные пальцы сцеплены будто намертво. Глаза в глаза, душа в душу. Сейчас не хотелось думать, не хотелось запрещать себе что бы то ни было. Хотелось просто смотреть в её глаза, не отрываясь, попутно объясняя ей погрешности при беговых и смеяться над общими шутками. — Я думала над тем, чтобы добавить четверной флип, но мне нужно знать твоё мнение. — она улыбнулась и с ожиданием смотрела на него. — Это замечательная идея, но поначалу, я буду тебе помогать, ты же не против. — Даниил легонько обнял её за плечо. — Как же я могу быть против. — она также позволила себе обнять его, уткнувшись в мужественное плечо. Конечно же, каждый из них и подумать не мог, что за всем этим будет наблюдать Этери Георгиевна, поэтому позволили общей радости затопить друг друга с головой. Быть влюблённой в него издали было приятно, но находится в его руках и парить надо льдом, понимая, что, возможно, твои чувства взаимны, было истинным счастьем. Анна видела его ответную улыбку и сомнений во взаимности становилось всё меньше, но всё же оставались, ведь, они ещё не говорили о произошедшем. О чувствах девушки не знала ни одна душа, во-первых, она понимала, что любить его тайно тяжело, но получить отказ будет нестерпимо больно, слишком уж долго росли в ней эти высокие чувства, во-вторых, что даже если он ответит на её чувства, многие могут не принять их. Пока шла тренировка, они и не заметили, как наступил вечер. — Уже семь, мне пора собираться домой. — нотка грусти окрасила Анин голос. — Так скоро… — прошептал он ей почти в губы, пока пальцы поглаживали её поясницу, делая расстояние между ними минимальным. — К сожалению, — она положила руки ему и нерешительно провела ими до шеи. — но я так не хочу уходить, этот день был… — Классным. — Глейхенгауз был уверен, что она думала точно также. — Тогда давай, я подвезу тебя до дома, не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — одним движением руки он откинул её волосы с плеча, погладил щеку пальцем. — Если это не трудно, я была бы рада. — она накрывая его руку своей. — Я быстро в раздевалку и можем ехать. — Тогда я буду ждать тебя у раздевалки. — прошептал он ей на ухо, вызывая непривычную дрожь.