Форменос

Дозорные с высоких башен подали сигнал. Холодная песня труб прозвучала среди горных пиков, и долго еще эхо на все лады повторяло ее, точно недоумевая и не зная, что делать с этой незнакомой музыкой. От ворот цитадели несколько эльфов верхом спешили навстречу одинокому всаднику. - Государь, вы ли это?! – воскликнул один из них, подъехав поближе. Эльфы соскочили с коней и склонились перед Финвэ. - Я хочу видеть сына, - сказал тот, ответив на их приветствия. Эльф повернулся к башням и взмахнул рукой. На этот раз песня серебряных труб была долгой и радостной. В этом краю убывающего света она переливалась в воздухе, точно отражалась не от каменных стен, а от незримо пронзающих воздух лучшей Тэлпериона. И все же сердце Финвэ не возрадовалось. Закутанный в серый плащ странника, он без увлечения смотрел по сторонам, пока конь его неслышно ступал по дороге к воротам. Прекрасный Форменос заливал свет Тэлпэриона. Стены крепости казались выложенными серебром, и прекрасными, и несокрушимо прочными, точно броня исполина. - Даже Туна менее прекрасна! - воскликнул провожатый, указывая Финвэ на эти стены. - Да, искусству нолдор воистину нет равных, - признал он. - В особенности, когда ими предводительствуют лучшие из лучших. Крепость выстроена по замыслу вашего сына Феанаро и Маэдроса. Финвэ заметил, что окружавшие его эльфы обменялись гордыми взглядами, но сам был далек от их восхищения. Никогда прежде в благословенном Валиноре не видели таких высоких стен, таких крепких ворот и тяжелых запоров. Крепость Форменос точно отгораживалась в безмолвном своем величии от чудес и красот прочего мира. Серебряные песни труб все лились и лились с высоких башен. У ворот и на стенах показывалось все больше эльфов. Казалось, все обитатели Форменоса, весь гордый и многолюдный дом Феанаро, множество эльфов из свит его сыновей, вышли приветствовать короля. Феанаро в блистающей кольчуге, в черном с серебром плаще поверх нее стоял впереди всех и ожидал отца. Не изгнанником выглядел он, а владыкой, даже когда преклонил перед отцом колени. То же самое сделали его сыновья. Прочие эльфы смиренно поклонились. - Приветствую тебя, Феанаро, и всех, кто верен тебе! - поднял голос Финвэ. На лицах прекрасных эльфов он впервые увидел улыбки. Короля по-прежнему любили даже изгнанники, преданные опальному дому. Маэдрос придержал королю стремя, и тот спрыгнул с коня. • Великая отрада для меня твое посещение, отец, - сказал Феанаро, почтительно следуя за королем к воротам своего северного дома. – Если бы ты сообщил о своем намерении посетить нас, я выслал бы тебе навстречу подобающую свиту. • Пока я в Валиноре, я могу ходить, где пожелаю, и не нуждаюсь в том, чтоб меня сопровождали и охраняли, - просто сказал Финвэ. – Я радуюсь этому после мрака восточных земель. Он заметил, что слова эти не пришлись по сердцу Феанаро. Тот отвел глаза и нахмурился. • Я не вижу Куруфинвэ, - спохватился король. – Где он? • Я не могу оставить мои сильмариллы без надзора, - ответил Феанаро. Финвэ внимательно посмотрел на сына. В глазах его, по-прежнему ясных и гордых, появилось что-то новое: тревожный, озлобленный огонек, точно чужой взгляд смотрел сквозь сияющую глубину глаз Феанаро. «Ах, сын мой, прежде ты не позволял недобрым помыслам омрачать блеск чистейшего твоего пламени», - подумал Финвэ, в свою очередь начиная тревожиться. Феанаро провел его в просторный покой и усадил в кресло, которое обычно занимал сам. Высокие стрельчатые окна смотрели на восток. Скалы были за окнами, каменистая долина и поток, струящийся с гор. Отрадная картина для сердца каменных дел мастера и кузнеца, но Финвэ опять взгрустнулось. Он любил пышное изобилие земель Валимара. Ему не хватало зелени и цветов, света и веселых эльфийских песен. - Так значит, Куруфинвэ бережет твои сильмариллы, - сказал Финвэ. - Если ты прикажешь, он явится, - нетерпеливо вымолвил Феанаро, остановившись перед отцом. Сыновья его в покой не заходили, стоя снаружи. Это тоже не понравилось королю. В его дворце в Тирионе было больше свободы в общении и больше сердечности. - Дети, подойдите, - приказал он, и те приблизились. - Не спрашиваю, как вы живете здесь, - сказал Финвэ, поочередно целуя их в лоб. – Вы последовали за отцом, верные своему долгу, но, верьте, в Тирионе стало не так радостно, как прежде, когда его оглашали ваши песни. Впервые суровое лицо Феанаро смягчилось. Он любил сыновей не менее горячо, чем они его. За это Финвэ мог многое простить своему первенцу. - Ступайте теперь, - приказал он, – я хочу поговорить с вашим отцом наедине. Сыновья Феанаро повиновались. - Сядь, - мягко сказал Финвэ, и Феанаро повиновался. - Не желаешь ли что-нибудь сказать мне? – спросил король. - Только то, что уже сказал: для меня великая честь и отрада твое посещение, государь. Король отвел глаза и некоторое время молчал. • Не хочешь ли ты задать мне вопрос о брате, столь жестоко и незаслуженно оскорбленном тобой? • Отец, перед лицом Валар говорили мы с ним и, кажется, тем, что было сказано, удовлетворили Круг! – повысил голос Феанаро. Финвэ печально взглянул на сына. - Ах, сын мой, сын мой, ты можешь негодовать на меня за то, что я не сберег память о твоей матери, столь рано оставившей нас, но чем провинились перед тобой твои братья? Кажется, они столь преданы тебе, так любят тебя, точно родились с любовью к тебе в крови. Феанаро молчал. Финвэ вздохнул. Он положил перед сыном цветущую ветвь и коснулся одного соцветия. Звуки, наполнившие покой, полны были сладкой неги и полнозвучием превосходили голоса труб. - Этот подарок тебе твои братья и сестры готовили долго. Нолофинвэ создал эту ветвь, Арафинвэ наложил чары, а твои сестры вплели в них своих голоса. Это было не совсем верно. Готовили подарок сестры Феанаро и уговорили Нолофинвэ и Арафинвэ вложить в него часть своего труда. Девы Тириона любили Феанаро, но к их любви не примешивался дух соперничества. Они пытались примирить братьев, но безуспешно. Вот и сейчас, если Финвэ хотел растрогать старшего сына, то не преуспел. - Благодарю от всего сердца, - равнодушно сказал Феанаро. – Я передам ее Амбарто и Амбаруссэ. Им принесет радость эта прекрасная вещь. - Что ты думаешь о будущем, Феанаро? – спросил Финвэ. – Годы, назначенные для твоего удаления, пройдут быстро. - С твоего позволения я не вернусь в Тирион, - сказал Феанаро. Финвэ предполагал нечто подобное, но сердце его больно сжалось. - Ты хочешь лишить нас своего общества? - Ах, отец, я не поверю, что все эльфы Тириона также желают моего общества, как ты. Да и чем ты не доволен? Мы будем жить здесь, беречь и охранять этот край. Таким же прекрасным, как Валимар мы не сделаем его, но приложим все усилия, чтоб и здесь зажечь светочи красоты. Мои сильмариллы благословила сама Варда, они вдохновляют меня на новый труд. - Ах если бы только на это! – невольно воскликнул Финвэ. - Что?! - Разве ты сам не замечаешь, как завладели тобой твои камни? Они точно наваждение! Стены, запоры, охрана! И где? Здесь, в благословенном краю! От кого ты стережешь их? - Он повсюду, отец! Настанет день и это станет очевидно. Да и мало ли тех, кто преклоняется перед ним и выполняет его волю, делами или помыслами, явно или тайно. Финвэ так пристально и горестно взглянул на сына, что Феанаро точно вихрь негодования сорвал с места. - Ты не смеешь даже думать так, отец!!! – загремел он. - Вот-вот… кто, ответь, желает, чтоб даже помыслы других подчинялись его воле? – тихо спросил Финвэ, не отводя взгляд от сына. Феанаро, ни слова больше не говоря, круто развернулся и выбежал из покоя, только хлестнул, взвился и пронесся по воздуху его черный плащ. Финвэ недолго оставался один. В дверях появился Маэдрос. На руках у него сидел маленький, толстенький и чрезвычайно гордый своим положением рыже-белый щенок. - Вот, нашел в Форменос того, кто тебя точно утешит и порадует, государь, - сказал Куруфинвэ, подавая щенка королю. Тот затявкал и доверчиво перепрыгнул с рук на колени Финвэ. Сын Феанаро, присев на корточки, почесывал щенка за ухом. - Ты считаешь, что ваши лица радости мне не приносят? – спросил Финвэ. - Когда ты смотришь на нас, государь, у тебя лицо в точности, как у Макалаурэ, которому не дается созвучие. - Как вы живете, мой мальчик? – спросил Финвэ. - Совсем не так и плохо. Так что тебе незачем ходить в свите Ниеннэ. Это мы так говорим, когда кто-нибудь мрачен и неразговорчив. Мне нравится этот край. Здесь много места для того, кто ищет труда, а дальше к северу, пожалуй, достанет и опасностей. - Вашей доблести, уму и надеждам тесно в Валимаре, - печально сказал Финвэ. - Пожалуй, что так… Мы уже весь его обошли. Не печалься, отец мой, король Финвэ. Поживи с нами. Увидишь, как тут хорошо. Высоко в горах лежит прозрачный лед, голубой, точно чистейшие озерные воды, а дальше горячие ключи. Вода в них солона и одела свое ложе блеском тысячи тысяч кристаллов. Амбарто и Амбаруссэ ухитряются там купаться, они и тебя возьмут с собой. Щенок свернулся клубочком и мирно заснул, забрав в пасть краешек рукава Финвэ. - Ты считаешь, Феанаро принесет радость, если я останусь? – спросил Финвэ. - Я думаю, это единственное лекарство, которое могло бы помочь в его недуге. Сильмариллы забрали такую власть над ним, что я временами не узнаю его. Король и его дитя еще долго сидели в молчании посреди обширного чертога северной цитадели.