Гаденький секретик

Снова холодный рассвет тихонько поднимался над чёрным горизонтом, постепенно погашая все редкие фонари посёлка. Это самое любимое время темноволосого, худого паренька со сбитыми костяшками и взглядом волчонка. *** Я сидел на крыльце своего любимого домика и докуривал, уже не помню какую по счёту сигарету, пытаясь потеплее укутаться в старую отцовскую телогрейку. Дубак сегодня однако знатный, может удаться школу профилонить, типа из мороза, всё по чесноку. Интересно, Тоха придёт? Ну конечно же да, ему хоть весь мир погрузиться в вечную мерзлоту не гоже прогуливать. — Тоха… — сказал я вслух и шумно выдохнул, затягиваясь, наверное, даже больше, чем необходимо, и чуть не подавился едким сизым дымом, который в последнее время спасал меня от того, что крыша уедет окончательно. Привычка, которую ты так не любишь во мне, безумно мило морщась и кашляя, когда я специально выдыхаю в твою сторону. Тоша. Такой милый, такой нежный, такой тёплый… Такой, такой мой… Так Пятифан! О чем ты думаешь?! Я же не пидор… Это так гадко, мы же друзья, пусть не лучшие. А он ведь так похож на цветок. Да, точно подснежник. Ранний, невинный, чистый, ранимый. Перед глазами сразу возник образ парня. Только, блять, стоит закрыть их, там сразу появляется Петров. С его детской улыбкой, белыми волосами и глазами цвета неба в раннее утро, летом. Когда как сейчас посёлок ещё спит, и можно помечтать в одиночестве. Ведь когда ты один, ты честный. Ты всегда честен лишь с собою, только с собою. Так, надо успокоится и выбросить его из головы, хотя это так сложно. До боли в мускулах.Невыносимо больно, просто невозможно прогнать из головы этого милого, вечно улыбающегося мальчишку, который смотрит на тебя так, что внутри все дрожит, как от лютого Паркинсона. — Поздравляю, тебя Рома, ты становишься ноющей бабой.Тоже мне гроза района, мечтающий трахнуть своего друга- одноклассника. Фу блять, мерзко… Нет, было бы всё именно так просто. Просто напоить и оттрахать до полусмерти, как я неоднократно делал с девками на тусовках у того же Бяхи. Нет, только не его, это слишком примитивно и грязно. Его хочется обнять и защитить от всего мира своего милого котёнка. Не давать никому и никогда. Боже, если ты есть, дай мне силы не думать о нем хотя бы ночью, чтоб можно было высыпаться и не быть похожим на зомби из зарубежных фильмов, которые мы смотрели с Бяхой у него дома, когда было некого трахать. Бяха… Лучший друг который тебя всегда поймёт и даст совет, но сейчас нельзя говорить ничего даже ему, это ведь не по понятиям. Кому они нахуй нужны, эти понятия, когда на душе так мерзко, тоскливо, противно. Словно на тебя вылили ведро грязи или вымыли тобою пол, чувствуешь себя просто старой половой тряпкой. А он такой хрупкий, что страшно коснуться, только тронь и, кажется, его не будет больше. Он растает, рассыплется, исчезнет, растворится, будто его и не было в твоей никчемной жизни. Первый подснежник… Так, что за херня. Подснежник ведь это труп, что проявляется по весне. Ведь это не имеет отношения к его Тоше. Нет… Нет… Он не умрёт, он не умер. Он жив, он рядом. Он солнечный лучик, который согреет даже в самые страшные морозы. Он родниковая вода которой никак не напьешься. Он тёплое солнце весной, когда уже можно снять куртки и дубленки и бегать по лужам в спортивках, забрызгивая все вокруг водой из луж. Тоша, моя весна. Мой солнечный зайчик, мой смысл жизни. Мой нежный мальчик. Мой, мой, мой и только мой. Больше ничей, никто не имеет право, трогать, смотреть даже приближаться к моему зайчику. Пусть только попробуют. Я не позволю, я не дам, я защищу. Бью себе жесткую оплеуху, от чего на щеке появляется алеющая пятерня. Так стоп… Что я только что нёс? Я что гребаный педик? Подстилка для мужиков, хуесоска? Что я забыл в этом гребанном Петрове. Он весна, он гадкая слякоть, мокрые ботинки, грязь на дорогах, вода, капающая за шиворот... "Да кому ты врёшь?" — проскользнуло в голове будто и не моим голосом. Удар об порог дома, так что послышался скрип и из него выползли несколько букашек. — Я. Не. Педик! — прокричал я в пустоту, не обращаясь никому. А может темному леса, или уже начинающему светлеть небу, или окончательно погасшим фонарям и уже первым редким машинам и пешеходам. А может и тебе, Антон Петров. Ты сейчас наверно ещё спишь, спокойно и никто не мешает твоим райским снам. Снова думаю о нем, с этим надо что — делать. Может позвонить Бяше и попросить его закатить тусу с выпивкой и шлюхами. Может хоть так ты выйдешь из моей головы и сердца. Хотя бы до утра. Хоть одну ночь, ну прошу тебя уйди из моей головы… Прочь из моей головы, Антон… Мой мальчик, солнечный зайчик