Правила (исключение из правил)

      Настоящий король этого мира вполне мог позволить себе действовать вне всяких рамок и запретов, однако Дофламинго, несмотря на внешнюю беспечность, предпочитал придерживаться некого порядка в своих действиях. Порядок достигался путём следования нескольким несложным правилам, которые устанавливал сам глава семьи Донкихот, поэтому сам же он мог в любой момент всё изменить, отменяя старые правила и заводя новые. Например, при появлении Росинанта он упразднил старое правило не принимать в семью после первого визита (впрочем, ненадолго). А позже – тоже из-за Росинанта – появилось правило, запрещающее быть наивным идиотом, и он со всей серьёзностью ему следовал.       Каждое правило было обосновано неудачным опытом (даже великие допускают промашки) или соображениями личной выгоды. Иногда – выгоды семьи. И иногда – подвластного государства.       В выборе сексуальных партнерш и партнёров – он был человеком широких взглядов и разнообразных вкусов – тоже существовал свод небольших правил, которым Доффи с успехом пользовался долгие годы и который его (почти) никогда не подводил. А потом подрос Ло.       Во-первых, Дофламинго не спал с членами своей Семьи. Даже не потому, что со стороны это звучит весьма сомнительно – ему плевать на то, как звучат его действия со стороны, – а потому, что это могло создать хаос в и без того разношерстном коллективе. Кто-то мог позавидовать «избраннице» или «избраннику», а кто-то, напротив, мог начать дразнить. Оба варианта непременно привели бы к конфликту, а штатного психолога у них не было. Только об этом доводе он совсем не вспомнил, опрокидывая Ло на лопатки в собственной спальне. Всё равно Ло был такой сукой, что в семье абсолютно все его сильно обожали и ненавидели, и новый повод для этого не сыграл бы серьёзной роли.       Во-вторых, опуская уж совсем стихийный набор параметров, таких, как цвет (и количество) глаз, волос, размер груди или задницы – под разное настроение ему могли понравиться совершенно разные сочетания, – внешность потенциальной любовницы (потенциального любовника) ограничивалась одним фактором: размером. К сожалению, анатомия брала своё, и, насколько бы симпатичными не были миниатюрные дамы, дышащие Дофламинго прямо в промежность, их невозможно было использовать без слишком долгой и утомительной подготовки. Поэтому он искал для удовлетворения партнёров «своего калибра». Но почему-то то, что Ло мог сравняться с ним ростом только при условии, если Доффи сидел, его не остановило. И сгибаться почти пополам, чтобы укусить его за загривок во время секса было приятно.       В-третьих, это должна быть ровесница, может на пять-восемь-десять лет младше. Да, с возрастом допустимый порог снизился, но суть осталась та же: с малолетками не спать. Они были наивными, много себе воображали, отчего становились чересчур капризными. Ло был в два раза младше него и больше был наглым, чем капризным. Так старательно обсасывал пальцы и порвал простыни, цепляясь за них руками, когда Дофламинго порвал его (издержки второго пункта).       «В-четвертых» во многом было связано с «в-третьих» и можно было бы назвать его подпунктом. В-четвертых, не тащить в постель не обремененных разумом (с возрастом появлялись шансы на приобретения мозгов). Нет, это не о том, что трахать дур совсем нельзя (можно только в определённом расположении духа), просто ни в коем случае не тащить к себе, а то некоторые могут возомнить из себя невесть что. Удивительно, но вот здесь Ло вписывался просто прекрасно: сопляк ещё в десять лет имел редкий колючий умный взгляд, от которого самого Дофламинго иногда бросало в неприятную дрожь. Иногда – в приятную. И то, что этот холодный взгляд, стоило произвести пару интересных манипуляций, мутнел и плавился, мужчина считал личной победой.       «В-пятых» тоже было, но это уже не имело значения. А всё потому что третий Коразон оказался самым невозможным, став исключением для каждого правила. Так что Дофламинго принял волевое решение и упразднил прошлую систему правил для выбора сексуального партнёра.       Новая система не должна называться таковой, поскольку состояла исключительно из одного объекта. Объект носил отвратительную старую меховую шапку, любил при скверном настроении посылать нахер даже короля и имел золотые руки.