Забота

      – Эр Рокэ! Можно, я поищу карас? Он, должно быть, потерялся, когда упал Моро.       – Нет.       – Нет? Почему?       – Потому что ночью на улицах опасно. – Маршал посмотрел вино на свет и поставил бокал на каминную полку. – Убийцы, привидения, бродячие собаки, и можно простудиться.       Первым порывом было возразить, что Дик уже вообще-то большой мальчик и вполне может защитить себя. Закатные твари, он побывал на войне, он не станет бояться выходить на улицу только потому, что за его эром ведет охоту тайный убийца! Однако возмущенный Ричард, открыв было рот, тут же осекся.       Было что-то такое в позе Алвы, из-за чего всякое желание спорить отпадало лишь при взгляде на его фигуру, казавшуюся еще темнее и опаснее на фоне потрескивающего в камине пламени. Но Дикон уже знал своего эра слишком хорошо, чтобы доверять жутковатому первому впечатлению. Он видел лишь уставшего человека, едва способного стоять на ногах. Рокэ стоял слегка ссутулившись, словно сбросив свою броню, и глядел в камин, будто уже забыл о юноше, с которым говорил буквально минуту назад. Под его глазами пролегли тени, четче обозначилась линия скул, а длинные пальцы герцога на скрещенных руках неосознанно выстукивали какой-то ритм.       Страшно было это осознавать, но война утомила даже Первого маршала Талига — дерзкого, решительного и жестокого. Сейчас он был практически беспомощным — а может, это Дик обнаглел настолько, что ему так просто казалось. Вновь в голову пришла неуместная мысль о том, как легко было бы в этот момент покончить с Вороном раз и навсегда: Алва оставил шпагу где-то в углу комнаты и был безоружен — меч Раканов оружием назвать язык не поворачивался. Ричард встряхнул головой. Не станет он убивать Ворона, который, несмотря на свою дурную славу, беспринципность и ужасные поступки, за последние полгода стал ему — Создатель, как трудно это признать! — чуть ли не самым близким человеком.       — Эр Рокэ...       Алва не отреагировал. Много бы отдал Ричард за возможность подслушать его мысли. В груди защемило от осознания того, что осторожный маршал доверяет своему оруженосцу настолько, что пропускает мимо ушей его голос, не считая его за опасность.       Дик кашлянул и снова окликнул Алву чуть громче.       — Эр Рокэ...       Тот обернулся к Ричарду. Синие глаза несколько секунд смотрели сквозь него, потом Алва встряхнул головой и сфокусировал цепкий взгляд на оруженосце, заставляя того поежиться.       — Да, юноша?       — Если позволите, я пойду. Вам нужно отдохнуть.       Алва задумчиво смерил Ричарда изучающим взглядом, а затем усмехнулся — слегка иронично, но мягко. Такую улыбку он показывал немногим, и Дик в тайне был рад, что входил в число доверенных лиц.       — В данной ситуации, — Рокэ медленно сделал пару шагов навстречу Дику, — крайне опрометчиво с вашей стороны волноваться за меня, а не за себя.       — Я... — Ричард вспыхнул, — я вовсе не имел в виду...       Сказать, что у него и в мыслях не было проявлять заботу о своем эре? Прозвучит невежливо и, более того, нелогично — упомянул же он зачем-то отдых. Признаться, что он действительно волнуется о Рокэ? Немыслимо. После такого Августа Штанцлера, упаси Создатель, удар хватит прямо в постели, а сам Дик сгорит на месте от смущения.       Внимательный как никогда, Алва прервал оруженосца.       — Не беспокойтесь, юноша. Я все понимаю.       Его голос был тихим и растерявшим всю привычную насмешку и иронию. Синие глаза вдруг оказались очень близко: Алва стоял буквально в шаге от Ричарда, пристально глядя на него. Не было слышно ни шороха, лишь потрескивали дрова в камине, а свет пламени танцевал в глазах напротив. Юноша забыл, что нужно что-то ответить и вежливо уйти, он не шевелился, боясь спугнуть момент. Взгляд Рокэ скользнул вниз, на миг остановился на губах Ричарда и тут же вернулся назад, обретая осознанность.       Неожиданно маршал поднял руку и уверенным, но мягким жестом заправил за ухо юноши выбившуюся прядь волос. Тот растерянно проследил за движением руки своего эра, боясь двинуться с места. Сердце колотилось в груди, как бешеное: казалось, еще чуть-чуть, и его стук разбудит весь дом.       — Идите спать, юноша, — прорезал тишину низкий голос маршала. Он отступил назад, складывая руки на груди и вновь оборачиваясь к камину, пусть и с короткой заминкой.       Ричарду нужно было мгновение, чтобы взять себя в руки, пробормотать ожидаемое: «Да, монсеньор», — и направиться к выходу. Когда он уже потянулся к кольцу на двери, Алва окликнул его:       — И не смейте без моего разрешения выходить на улицу.       Дик кивнул, хотя герцог стоял спиной и не мог его видеть, и в смятении покинул кабинет.