Мой старый друг, я скучаю.

Солнце медленно заходит за горизонт, окрашивая небо в багряный цвет и освещая последними лучами верхушки домов и деревьев. Совсем еще блеклые и неяркие, редкие звезды появляются на небе. Холодный ветер пронизывает насквозь, неприятно скользя по телу, а также кружит в воздухе пожелтевшие сухие листья, принесенные наступившей осенью. Бледная тонкая рука медленно и довольно небрежно смахивает парочку таких листиков, веточек и пыль с ледяного надгробного камня. Конечно, можно было бы и получше поухаживать за могилой старого друга, но Дазаю это не нужно. Он садится на слегка сырую землю и прислоняется спиной к могильной плите. - Ну здравствуй, Ода. – он откидывает голову немного назад, ложась ею на камень, и обращает свой задумчивый взгляд наверх, к небу, на котором расцветает все больше и больше звезд. – Ты был как всегда прав, Ода. Ни зло, ни справедливость не имеют для меня особое значение, но все же, как ты и просил, я перешел на ту самую светлую сторону. Он усмехается, рассматривая вечерний небосклон, будто ища ответ где-то там, наверху. — Вот, даже пальтишко себе новое прикупил. – раздается шуршание одежды, Дазай проводит пальцами по кусочку новоприобретенного пальто, будто демонстрируя. – В ВДА вступил. Надеюсь, ты хоть немного рад, Ода. Осаму прикрывает глаза и выдыхает накопившийся в легких воздух. Он едва заметно улыбается и тихонько напевает песню, качает в такт головой. Через время он открывает глаза и видит перед собой уже почти полностью темное, синее небо, украшенное звездами. От заката почти ничего не осталось, кроме слабого свечения где-то совсем на границе с землей. - Знаешь, есть там паренек один, - продолжает Дазай. – Тоже, такой же как ты, честный, добрый, стремится во всем достичь своих идеалов, до жути правильный и справедливый. Еще раз вздохнув, он закрывает глаза и предается воспоминаниям. Замолкает еще на какое-то время, размышляя о своем, но в этот раз проходит всего несколько минут, прежде чем он продолжает говорить. - Постараюсь уберечь его… - голос Осаму стал заметно тише и вновь совсем умолк, позволяя тишине окутать его и это место. Ночь уже наступила в Йокогаме, совсем похолодало, полностью стемнело, улицы понемногу опустели, затих грохот машин, а месяц занял прежнее место солнца. Он ярко светит там, среди звезд, создавая совсем другую атмосферу, отличную от той, что была на закате, и которую так некстати прерывает вибрирующий телефон Дазая, поэтому его владелец неспешно приоткрывает глаза, роется в кармане своего светлого пальто и, найдя его, смотрит сперва на время. От ослепляющего в такой темноте света экрана Дазай невольно щурится, защищая глаза. На экране высвечиваются несколько пропущенных звонков от Куникиды, напарника Осаму, и несколько смс-ок, тоже, как ни странно, от Куникиды. Дазай усмехается. - Что ж, пойду я. Приятно было поболтать, Одасаку. – он прячет телефон в карман и встает, направляясь подальше от могилы друга. Парень проходит всего несколько метров, прежде чем остановиться и обернуться, замерев. - Я скучаю, Ода… - он бросает последний взгляд на слегка заросшее травой и потемневшее надгробие и уходит прочь. - Снова по поводу отчетов, Куникидушка? Да ладно тебе, напишу я их, расслабься! – он отвечает уже в своем привычном, веселом тоне, иногда глупо шутит над своим напарником. Теперь, на могиле Одасаку все стихло, тишину нарушало лишь шуршание листьев, создаваемое ветром, отдаленно напоминающие чей-то шепот…