Одно целое

— Что ты делаешь? — в голосе Оби-Вана проскальзывает лёгкое любопытство. — Пытаюсь надрать ваш зад, мастер, — чуть запыхавшись, но весело отвечает Энакин, нанося очередной удар, который Оби-Ван так же успешно блокирует, как и все предыдущие. Оби-Ван чуть наклоняет голову вбок, быстро пробегаясь оценивающим взглядом по бывшему падавану, а его лицо принимает задумчивое выражение. Но всего лишь на пару секунд. — Нет, тут что-то другое. Видимо, такой унизительно быстрый ответ задевает Энакина больнее любого удара световым мечом. Брови недовольно хмурятся, а в глазах плещет обида. Оби-Ван уверен, что если бы не долг джедая, то Энакину стоило бы пойти в политики. Своим жалобным видом и назойливостью он исполнял бы все желания Республики. Оби-Ван еле сдерживает смешок. Может быть, ему и правда стоило бы хотя бы ради приличия подумать чуть дольше. Но всего лишь на секунду. Даже если Энакин и пытается его победить, то добивается он этого очень странным способом — он как-то хаотично передвигает ногами и определённо путается в них. Оби-Ван был бы рад списать это на выпивку, но запах алкоголя не чувствуется. Энакин отступает на шаг и пытается зайти сбоку, но Оби-Ван реагирует слишком быстро и пользуется слабым местом соперника — сбивает его с ног подножкой. По залу разносится звук глухого приземления, смешанный с протяжным недовольным мычанием. На полу не постелены маты, но имеется мягкое покрытие, поэтому падение не может быть настолько болезненным. Значит, мычит задетое самолюбие. — Может быть, в другой раз, — усмехается Кеноби, осматривая драматично распластавшегося на спине Энакина, который, судя по всему, не собирается подниматься. — Я не понимаю, — тихо, на выдохе говорит Скайуокер и скрещивает руки на груди. Его взгляд задумчиво блуждает по потолку, словно там хранятся ответы на все тайны Вселенной, а он пытается найти нужный. — Чего? — Как это сделать. — Энакин, если ты не добавишь немного контекста, то я всё ещё буду думать, что ты говоришь о моем… о нашей схватке, — хмыкает Оби-Ван и присаживается рядом, готовый выслушать все беспокойства и тревоги своего ученика. Энакин улыбается и перемещает всё своё внимание с потолка на Оби-Вана, приподнимаясь на локтях. — Я не понимаю, как танцевать. Бровь Оби-Вана удивлённо поднимается, но затем он понимающе кивает. Теперь ясно, почему Энакин так странно двигался: он пытался совместить тренировку с репетицией, атакуя мечом, но при этом перемещаясь как в танце. Пока Оби-Ван молчит, Энакин успевает мысленно прочитать себе целую лекцию о том, что тренировки нужны для того, чтобы оттачивать навык боя, а не танцевать. И вообще джедаи не должны танцевать, а ему следует относиться ко всему серьёзнее, ведь идёт война. — Зачем тебе это? Осуждения в голосе не слышно, лишь интерес, и Энакин, ожидавший совершенно другой реакции, искренне благодарен Оби-Вану. Он немного колеблется, потому что не каждый день рассказываешь своему учителю, пусть и бывшему, каким образом ты сегодня будешь нарушать правила. Но он доверяет Кеноби, который, кажется, сейчас не в настроении читать нотации, а таким редким моментом нужно пользоваться. — Сегодня вечером небольшое торжество в честь дня рождения Падме. Я не знал, что подарить, а одна из традиций — это танец, поэтому я пообещал, что подарю ей его. Но когда я соглашался, я и подумать не мог, что это будет так сложно! Один раз мы даже пытались репетировать, но… — Энакин замечает, что его история явно забавляет Оби-Вана. Невыносимо! Он решает, что такой жестокий слушатель не заслуживает знать, как он отдавил бедной Падме обе ноги. — Оби-Ван, если ты сейчас засмеёшься, то я за себя не ручаюсь. Это трагедия, тут нет ничего смешного! Оби-Ван делает глубокий вдох, чуть морщится, явно сдерживая улыбку, и поднимает руки в защитном жесте. — Извини. Просто ты слишком серьёзно к этому относишься. Танец должен быть лёгким. Как медитация, только в движении, — он делает паузу и произносит свой колкий вердикт: — Впрочем, тогда понятно, почему у тебя не выходит. — Очень смешно, — ворчит Скайуокер, готовый уже снова рухнуть на пол и отчаянно изучать потолок, но тут его осеняет пониманием. Он внимательно осматривает Оби-Вана, при этом лукаво улыбаясь. — Ты говоришь так, словно умеешь. Оби-Ван слишком активно качает головой, встречаясь с хитрым взглядом Энакина. Кажется, ему уже не помочь. — Я этого не говорил. — Ты определенно умеешь. — Возможно. Теперь Энакин был абсолютно уверен, что Оби-Ван умеет, причем наверняка он в этом хорош. Потому что его мастер хорош во всем. Хоть Оби-Ван и никогда ему не врал, но он был прекрасным дипломатом, до последнего увёртываясь от ответа. — Оби-Ван, ты же говорил, что научил меня всему, что знаешь сам. Как ты мог пропустить танцы? — Я имел в виду то, что нужно джедаю, — довольно безучастно оправдывается Кеноби, абсолютно понимая, что он уже не победит в этом противостоянии. — Как видишь, я джедай. И оказалось, что мне нужны танцы. Оби-Ван сжимает губы и закатывает глаза, всем своим видом показывая, что Энакин сводит его с ума. На самом деле Оби-Ван не особо против, хоть он в этом никогда и не признается. Всю эту неделю они тренировались вместе, и у Кеноби от этого было очень тепло на душе. И Энакин не был бы Энакином, если бы не начал творить какое-то безумство. Оби-Ван и не знал, что так скучал по этому, по ним, по временам до войны. Они не тренировались, видимо, с тех пор как Энакин перестал быть его падаваном, а стал рыцарем и обзавёлся своим собственным учеником. Но сейчас сепаратисты подозрительно затихли, а у джедаев возникла возможность перевести дух. Йода же почувствовал, что скоро близится очередная встреча с Дуку. Поэтому Энакин и Оби-Ван всю эту неделю тренировались на износ, чтобы быть готовыми к следующей схватке. Может быть, в этот раз у них получится победить и не потерять при этом никаких конечностей. — Пожалуйста? Оби-Ван уже и так был готов согласиться, но этот жалобный голос сделал отказ полностью невозможным. — Хорошо. Космический вальс? Энакин энергично кивает, хоть и впервые в жизни слышит это название, и подскакивает с места. Оби-Ван со страдальческим видом поднимается следом. Впрочем, страдальческий вид сохраняется недолго, потому что воодушевлённый Энакин тут же приближается и встаёт с Оби-Ваном в начальную позицию, положив механическую руку, скрытую перчаткой, тому на талию. — Кхм. То есть помимо того, что я помогаю, то я ещё и должен быть ведомым? — недовольно спрашивает Оби-Ван, но всё же смиренно кладёт ладонь на плечо Энакина. — Я же знаю, что ты прекрасный учитель. — Тогда вот тебе первый урок от прекрасного учителя: прежде чем так бесцеремонно хватать, тебе следовало пригласить меня. Энакин закатывает глаза, но затем обворожительно улыбается и уверенно смотрит на Кеноби сверху вниз. — Оби-Ван, позволь мне пригласить тебя на танец. Если на празднике Энакин будет говорить так же томно, то он точно очарует там всех присутствующих. Возможно, даже выстроится целая очередь желающих с ним потанцевать. Но с этим пусть разбирается Падме, на Оби-Вана это очарование не действует. Совсем. — Конечно. Отлично, — немного рассеянно говорит он, громко и нервно сглатывая. — И руку чуть повыше. Энакин как-то грустно вздыхает, но просьбу исполняет. Вообще Оби-Ван не собирался так быстро переходить к практике, у него в голове даже был примерный план требуемой теории. Но теперь, когда они стоят так близко, как-то неловко растягивать этот момент лишними разговорами. — Главное, чувствуй, а не думай. Сейчас будет проще, потому что я постараюсь вести тебя через нашу связь и передать ритм. Суть в том, что вместе мы, — Оби-Ван осекается под пронизывающим взглядом Энакина и отводит свой куда-то в сторону, — то есть вы, должны быть одним целым в танце. Энакин кивает, стараясь внимательно впитывать каждое слово. Он чувствует, что пора начинать, и делает уверенный пробный шаг вперёд. Оби-Ван синхронно отступает на шаг. Они зависают в этом положении, прислушиваясь к ощущениям. То ли Энакин не знает, что дистанцию между партнерами можно регулировать, то ли его это не особо заботит, но он держит Оби-Вана достаточно близко к себе, их корпусы соприкасаются. С такого близкого расстояния Энакин может уловить приятный запах Оби-Вана — успокаивающий аромат каких-то трав или чая, смешанный с лёгким запахом пота после тренировки. Энакину становится спокойнее, Оби-Ван тоже выглядит более расслабленным и теперь довольно смело и тепло смотрит партнеру прямо в глаза. Они начинают медленно скользить по полу, с каждым шагом Энакин двигается всё увереннее, всё меньше думая и всё больше доверяя своим чувствам и Оби-Вану. После первого круга Энакин подмигивает Оби-Вану, на что тот усмехается, и они вместе ускоряются. На частых поворотах голова начинает кружиться, и весь окружающий мир смазывается, поэтому всё внимание Энакина концентрируется на Оби-Ване: на его теплой улыбке, чуть сбившемся дыхании, капельке пота, стекающей по виску, тепле, исходящем от него. Прикосновения и вовсе сводят с ума — Энакин крепко прижимает к себе Оби-Вана так, что их животы соприкасаются и чувствуются чужие вдохи и выдохи. Оби-Ван чуть наклоняется назад и выгибает при этом спину, становясь одновременно и ближе, и дальше. Это опьяняет. Они двигаются быстро, но время словно замедляется, а в сознании Энакина отпечатывается каждый момент, когда их бедра соприкасаются при шаге. Не исключено, что он каждый раз делает это специально, но кого сейчас волнует техника? Их связь пылает. Энакин никогда не испытывал ничего подобного. Всё кажется таким нереальным, и только тепло и дыхание Оби-Вана напоминает, что это происходит на самом деле, что они настоящие. Энакин словно не контролирует своё тело, но оно само прекрасно справляется с задачей. Щёки пылают. Энакин осознаёт, что он всё это время широко улыбался. Идеальные золотые волосы Оби-Вана растрепаны, и несколько прядок падают на глаза. Их пальцы переплетаются. Когда дыхание уже совсем сбито, и они оба чувствуют, что пора заканчивать, то Энакина вновь посещает безумная мысль. Только на этот раз она уже посещает его чувства, а не голову. В порыве страсти он после очередного поворота внезапно опускает Оби-Вана, поддерживая его за спину, и возвышается над ним сверху. Оби-Ван, не ожидавший такой чувственной инициативы в самом конце и не успевший поставить вторую ногу на пол для опоры, оказывается застигнутым врасплох. Его глаза широко распахиваются от удивления, когда он находит себя лежащим в руке Энакина. Оби-Ван чуть сильнее ухватывается за плечо. Но ронять его, видимо, не планируют, поэтому он снова расслабляется. — Энакин, — тихо выдыхает Оби-Ван, его голос чуть хрипит. — Оби-Ван… Вроде бы получилось неплохо? — Да, вполне, — обыденно говорит он, хотя его сердце всё ещё бешено стучит, а дыхание сбито. — Вот только последнее движение определенно не из этого танца, он же очень спокойный. — Да, очень спокойный, — особо не задумываясь, соглашается Энакин. Ему очень сложно сконцентрироваться на словах, когда Оби-Ван лежит в его руках, поэтому он лишь смотрит на соблазнительные чуть приоткрытые губы напротив. Он чуть наклоняется и… комлинк на его поясе начинает безжалостно вопить. Улыбка с губ Энакина тут же исчезает, а он еле сдерживается, чтобы не проклясть это чёртово устройство. Кто вздумал испортить их момент? То есть тренировку, конечно же. Энакин внезапно вспоминает про день рождения и как они вообще оказались в таком интересном положении. — Это, видимо, Падме. Мне надо идти, — в голосе слышится сожаление. Оби-Ван кивает и чуть улыбается, но в глазах грусть, поэтому улыбка выходит холодной. И если раньше он был лёгким и мягким, то теперь Энакин чувствовал, как он напряжен. Словно камень. — Конечно. Отпустишь меня? — немного нетерпеливо просит Оби-Ван. Скайуокер тут же возвращает их в вертикальное положение и медленно отпускает его. — Спасибо, — искренне и тихо говорит Энакин. Оби-Ван быстро кивает и спешит к выходу. Раз Энакину нужно идти, то и ему нечего здесь делать. Оби-Ван на ходу поправляет тунику, стряхивая невидимые пылинки, и понимает, что всё ещё чувствует прикосновение Энакина на своей спине. Память об этом стряхивать не хочется. Он резко останавливается перед самым выходом, прикрывая глаза на несколько секунд и словно в последний раз наслаждаясь их моментом. Правая ладонь чуть вспотела от продолжительного держания за руки. Оби-Ван оборачивается. — Помни про чувства и про одно целое, — хоть он и говорит это наставление как-то сухо и безжизненно, но мысленно всё равно желает Энакину удачи.

***

Несмотря на поздний час, Оби-Вану не спится. Его мысли постоянно возвращаются к сегодняшней тренировке, даже медитация не помогла. У него множество вопросов и к себе, и к Энакину. Разве можно так танцевать, если совсем ничего не чувствуешь к партнеру? Но Оби-Ван тут же убивает зарождающуюся надежду мрачной мыслью: наверное, Энакин представлял вместо него Падме, поэтому танец и вышел таким чувственным. Оби-Ван не понимает, как он мог повестись на такой обман и зачем он подпустил Энакина так близко. Внезапно раздавшийся стук в дверь его не будит. Но он всё равно недовольно стонет, когда приходится поднять голову с подушки. Время уже позднее, кому он мог понадобиться в такой час? Он на всякий случай проверяет, что световой меч всё ещё лежит на столике рядом с кроватью. — Подождите, — громко говорит он, скидывая с себя лёгкое одеяло и присаживаясь. Ноги касаются прохладного пола. Он только включил слабый источник света и собирался встать, как дверь открывается и в покои влетает Энакин. Видя удивлённое выражение лица полураздетого Оби-Вана, Энакин начинает подозревать, что неправильно расслышал Кеноби и что заходить его никто не звал. Впрочем, уже всё равно. — Энакин, что-то случилось? — устало спрашивает Оби-Ван, рассеянно оглядывая свою комнату в поисках чего-то, что можно накинуть на плечи. На нём были лишь пижамные штаны, но Энакина это, кажется, не смущало. Скайуокер, словно почувствовав его намерение, качает головой, сбрасывает свой плащ и садится рядом с Оби-Ваном на кровать. — Оби-Ван, ты сказал следовать своим чувствам в танце, — осторожно, но уверенно говорит Энакин. — Они привели меня сюда. И это была чистая правда. Энакин станцевал с Падме и вышло даже очень хорошо, но лишь потому, что он постоянно представлял вместо девушки совершенно другого партнера, пахнущего чаем и вызывающего тепло на душе. Они смотрят друг на друга несколько долгих секунд. Возможно, ему и правда стоило разрешить Оби-Вану что-то надеть, потому что теперь было очень сложно не отвлекаться. Энакин напоминает себе про терпение и осторожно тянется левой рукой к лицу Оби-Вана, опуская её на щёку и нежно поглаживая колючую бороду. Взгляд Оби-Вана становится ещё теплее, и Энакин под ним тает. Он хочет взять Кеноби за руку, но не холодным металлом. Оби-Ван чувствует это и берёт инициативу на себя. Он тянется к механической руке Энакина, переплетая с ним пальцы и тянет его к себе. Энакин улыбается и целует Оби-Вана, тот сразу же отвечает и как-то стремительно зарывается другой рукой в его волосы. Энакин отрывается от поцелуя, но лишь на мгновенье, чтобы прошептать в губы Оби-Вана: — Вместе мы с тобой одно целое.