Я готов ждать тебя

Вода мягко проскальзывает между средней длины пальцами, смывая с себя мыло, очищая руки, но, к огромному сожалению, не очищая разум от мелькающих в нем воспоминаний получасовой давности. Этого мало. От судорожных надавливаний на кнопку, дозатор жалобно скрипит, но оказывается успешно проигнорирован. Коко все свои руки заливает этим мылом и быстро, отчаянно трет их друг о друга, в попытка отмыть. Зачем? На них и крови-то изначально не было. Зато было противное чувство, что его ей с ног до головы окатили. Причем неоднократно. Хаджиме прекращает умывать руки, как умалишенный, и смотрит на себя в зеркало, оперевшись руками на края раковины. Щеки немного раскраснелись, глаза широко распахнуты, как и рот, которым он хватает воздух. — Я должен быть уверен, что ты действительно собираешься… работать на благо Свастонов-Канто. — Интересно, как же? — Коко от пристального взгляда Санзу не ежится и не робеет. В ответ смотрит так же прямо, без тени неуверенности. В конце концов, ему действительно нечего скрывать. — И что более интересно, — продолжает он, не дав Харучиё ответить — знает ли Майки о том о твоих «проверках на лояльность»? — А ты неглуп, Коко. Я уверен, ты сам это прекрасно знаешь и слышал не раз, — парень усмехается, откинувшись на спинку стула — То, чего не знает Майки ему не повредит. Ты знаешь, сколько крыс я успел найти только за эту неделю? — Не волнует. Хочешь проверять — валяй. — Чудный настрой. Через дорогу отсюда есть магазин с пристройкой. Туда и приходи завтра, время скину позже. И что его дернуло пойти туда? Вот реально взять и прийти. Как будто его ебут подозрения Санзу и прочая чепуха. Коко по силе веры смог бы состязаться с Тайджу, если б боги подали ему намек о том, что за проверку выдумал для него Санзу. Но Коко же стало любопытно. Что такого может преподнести ему Харучиё? Что заставило его усомниться в Коко, которого он сам и пригласил? Так много вопросов, и он рассчитывал получить ответы. Коко спускался по винтовой лестнице, искренне надеясь, что в темноте не слетит с нее мешком картошки, переломав все конечности. На нём красовалась белая форма Свастонов-Канто, в ухе позвякивала серьга. Когда лестница кончилась, света не прибавилось. Пространство под магазином, которое Санзу назвал «пристройкой», было широким. потолки уходили высоко и только половину здания — «пристройку» — было видно снаружи. Хаджиме увидел Санзу не сразу. Уличные фонари и луна пробивались сквозь пыльное стекло окон, создавая скудное освещения. Там он и заметил макушку Харучиё, который неподвижно стоял на месте. Парень напоминал те умные машины из фильмов про роботов, которые двигаются и выполняют твои команды, а остальное время стоят возле стенки, как предмет интерьера. Когда парень приближался к Санзу, поприветствовал его, что заставило парня повернуться и посмотреть на Коко. — Будь тише, нельзя будить гостей. — Ты еще и позвал сюда кого-то? Это цирк, что ли? — Если хочешь, назови так, — Санзу отошел к стене и щелкнул чем-то. Четыре фонаря на стенах погоды не сыграли, но осветили пространство под собой. Под одним из них обнаружилось трое связанных людей без сознания. У каждого из них Коко насчитал минимум три кровоподтека: на скулах, из носа, из скрытых одеждой мест. В голову на мгновение закралась мысль, что он будет четвертым в этой куче тел. Глупо, но от Санзу можно ожидать чего угодно. — Зачем они здесь? — Они — крысы. одни из тех, о ком я говорил вчера. Выбери одного. Коко указал на того, что лежал ближе к стене, понимая, что вопросы бессмысленны. Санзу кивнул и подошел к нему и присел на корточки, закрывая своим телом обзор для Хаджиме. Через пару минут послышался хрип, за которым последовал болезненный стон. Харучиё разогнулся и повернулся в сторону Хаджиме, вытирая руки: — Стул нужен или так пойдёт? Черт возьми, нет, стул не нужен. Нужно ведро, в которое Коконой мог бы излить два своих приема пищи. Парень подрывается, едва не сломав раковину, и несется в сторону унитаза. — Обкурился, Санзу? — морщится Коко, смотря на упомянутого — Чего ты тут добиваешься? — Банда — уже не игры. Это уже не просто прийти и подраться, чтобы решить вопросы. Предатель среди пешек — ерунда, а на верхушке — серьезный пиздец. — Это не повод заставлять меня убивать кого-то, — огромных сил стоит Коко эта спокойная интонация и не дрогнувшие мышцы лица. Хотелось бросить чертов пистолет, холодный металл которого обжигал руку, и убежать куда подальше. Каким бы ни был Коко, ему не приходилось убивать. Калечить, уничтожать — да, но не выпускать пулю в лицо совершенно незнакомому человеку по чужой указке. Когда пустые рвотные позывы отступили, оставив после себя только сбитое дыхание и противное ощущение во рту, Коко вышел из ванной комнаты в полумрак своей квартиры. Включать свет он не стал и по мышечной памяти утомленно направился в спальню, по пути скидывая с себя ботинки и форму Свастонов-Канто. Низ ее был испачкан красным и Коко не был готов видеть это в свете люстры. В шкафу он вслепую надел сменную одежду, после чего уже готов был завалиться на кровать и с упоением проспать оставшееся время до утра, но остановился. Спать нельзя, мало ли, какое кино покажет ему подсознание. Коко остался сидеть на кровати, взглядом прожигая дыру в стене, не решаясь позволить голове и подушке соприкоснуться. Кажется, Майки просил его найти помещение. Этим он сейчас и займется. Форма Свастонов-Канто лежит возле стиральной машины, а Коко засыпает за рабочим столом, примостив голову неподалеку от клавиатуры ноутбука.