Ангел

Учиха вернулся в обозначенный им день ближе к вечеру, оповестив Лидера, что им есть о чем поговорить и что с ним едет ценная гостья. У ворот Амэ их встретила Конан, которая слегка горделиво окинула взглядом Кин и удивленно вскинула брови, когда Амацухьто поздоровалась и заявила, что они с Итачи — муж и жена. Учиха почувствовал, что сейчас подавится воздухом от услышанного. Едва заметно сглотнув, он повернулся к девушке, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично, он объяснил Конан, что это была всего лишь легенда на время пути, чтобы не вызывать подозрений. Куноичи не ответила на это, лишь дернула уголком губ и пригласила следовать за ней. — Тебя ждет Лидер, я покажу ценной гостье ее покои. — Прохладно произнесла она, забирая девушку. Кин жалобно посмотрела на Итачи, словно ища поддержки. Учиха готовил ее ко встрече с Акацки и уверял, что никто не посмеет обидеть ее, но девушка все равно искала защиты в глазах нукенина. Кивнув ей, он создал ворона и птица, взмахнув крыльями, медленно спланировала ей на плечо. — Ух ты! Какой красивый! — Восхитилась девушка, впервые увидев его так близко, и погладила птицу по оперению. — Спасибо, Итачи-сан. Учиха почувствовал, как от ее прикосновения к птице, у него самого пробежали по коже мурашки, но ничего ей не сказал, лишь развернулся и отправился к Пэйну. Лидер был в своем основном обличии, как в прочем и большую часть времени. Он был взведен и холодно окинул взглядом Итачи, когда тот вошел. — Мы готовы к поимке хвостатого, ты едва не опоздал. — Голос его шелестел, словно лист металла. — Однако, я все же здесь в назначенное время, Лидер-сама. — Итачи поправил катану на своем поясе и сосредоточился на образе Пэйна, стоящего напротив. Образ его то слегка плыл, то становился четким, как и всегда, особенно если сконцентрироваться по максимуму, можно было даже хорошо видеть риннеганы в его глазах. — Мы начинаем сегодня ночью, извлечение Однохвостого займет приблизительно трое суток. Ваш с Кисаме план атаки был безупречен, однако, команда Сасори приняла решение использовать свой, позаимствовав у вас отличную идею по отвлечению противника с помощью атаки на защитные символы. — Как бы между прочим заметил Пэйн. — Хорошо. — Итачи кивнул, понимая, что возможно они избрали свой план оттого, что мальчишка-подрывник не особо жаловал Учиху. Хотя, конечно, это не имело значения. В любом случае, Лидер не позволил бы плохому плану быть выполненным, если команда Сасори считала, что они справятся со своей задачей, так тому и быть. В их работе очень важно выполнение цели. Избавить мир от опасных Биджу и устранить в будущем необходимость детям становиться джинчурики и отдавать свои жизни во благо других. Это была красивая и очень правильная цель. Так считал Итачи. — Твоя гостья. — Начал было Пэйн. — Может подождать. — Отрезал Учиха. Здесь, в логове Пейна, она в безопасности, потому, как этим людишкам уж точно сюда не пробраться, к тому же, Итачи оставил с ней вороньего клона. А потом они встретятся с Лидером и Учиха расскажет все ему, передавая девушку в руки Пэйна и Конан. Лидер дал последние указания по плану извлечения Ичиби, а потом отпустил Итачи, сказав явиться через шесть часов. Что ж, горячий душ сейчас будет как никогда кстати. А потом он навестит Кин. Дойдя до своей затхлой маленькой комнатки, он как всегда первым делом достал горелку и поджег ее. Тепло тут же лизнуло его по коже и Учиха, поставив ее вниз для лучшего обогрева, отправился в душевые, чтобы наконец-то полноценно помыться и расслабиться. Он любил мыться в одиночестве, наслаждаясь единением с собой, позволяя себе вернуться к привычным мыслям, в которых с недавних пор добавилась новая переменная и просто размазала все его такие четко составленные планы по стене. Вода была горячей и приятной, и Учиха довольно жмурился, подставив лицо под струи и замирая, как изваяние в такой позе. Расслабляющее чувство, приятное для всего тела — редкий миг радости, который он мог позволить себе будучи шиноби. По душевой разнесся крепкий травянистый аромат, который вскоре впитается телом и совершенно не будет издавать никакого привлекающего запаха, сейчас же в помещении, наполненном паром, пахло, как в одном из онсенов, который Итачи посещал еще будучи с семьей. Надо же, он до сих пор помнит этот запах. После нескольких мгновений полного расслабления, к Учихе в голову снова постучалась та самая мысль, что он совершенно не достоин никаких удовольствий. Где-то в районе затылка противно заскрипел голос совести, который вновь и вновь вещал о том, что для такого отвратительного человека, убившего почти всю свою семью, в этом мире не должно быть удовольствий. Только страдания на пути к искуплению. Сердце мгновенно сковало льдом и нукенин резко крутанул вентиль, выключая воду. Пора в свою комнату. Еще есть время отдохнуть перед миссией. Он переоделся в чистое и хотел было поспать, но почему-то отвлекся, слушая, что Кин рассказывает ворону. К удивлению Учихи, с птицей девушка была более разговорчива. — А еще в этом мире мне нравится радуга. — Мечтательно говорила она, сидя в очень похожей комнатушке и причесывая свои белоснежные волосы. — В нашем такой красоты не встречалось. Однако, тебе бы очень понравился звёздный дождь, Итачи-сан. Но, в виде птицы тебе нельзя было бы попадать в наш мир, наши небесные животные гораздо крупнее и они очень быстрые. Она закончила причесывать волосы и отложила расческу в сторону, подсаживаясь ближе к ворону. Кин снова погладила птицу по шее (интересно, знала ли она, что он и ворон связаны и Итачи ощущал все прикосновения?), а потом положила ладонь на спину птицы и продолжила рассказ о своем мире и о прекрасных гнездах, которые их небесные создания вьют на голубых деревьях. Итачи слушал истории и думал о том, что хотел бы посмотреть на этот мир своими глазами еще раз. Тогда он словно попал в сказку — это животное, на котором Кин ездила верхом, лес и долина, которые предстали перед его глазами. Все было настолько чужое, но при этом прекрасное, что Учиха подумал, что именно разглядывая эти картинки он чувствовал облегчение в своей душе, словно и не было этого груза, нависшего над ним. Поднявшись со своей кровати, на которой он сидел как изваяние слушая через ворона болтовню девушки, он вдруг бесшумно выскользнул из своей комнаты и направился на этаж выше, где Конан поселила гостью. Птица запомнила дорогу, а значит ее теперь знал и Итачи. Два коротких стука и Учиха услышал за дверью неуверенное копошение. — Это я. — Сказал он через дверь, чтобы успокоить девушку. Замок щелкнул и она встретила его немного растерянной и печальной. Совершенно не такой, какой видел ее минуту назад ворон. — Итачи-сан, добрый вечер. — Она улыбнулась и отошла в сторону, пропуская его внутрь. — Ты говорила с вороном. — Констатировал нукенин. — Да, он оказался замечательным слушателем. — Кин протянула руку, указывая на птицу. Итачи развеял ворона, сложив пальцы в печать одной рукой и прошел в комнату, садясь на скрипучий стул. Здесь не было так сыро, как в его обители, даже немного уютно, наверное, Конан заботливо поселила девушку в лучшие комнаты из женской солидарности. Кин немного вздохнула, отводя взгляд. Видимо, расстроилась, что гость лишил ее птицы, которая так приглянулась девушке. — Когда я была в бреду, не в силах проснуться, на миг открывала глаза и закрывала их снова, а потом проваливалась в сон. Но, то, что я помню, так это черного ворона, сидящего возле кровати. Иногда я чувствовала, как он смачивал мне губы, когда хотелось пить. — Это было его основной задачей. — Ответил Итачи, глядя, как девушка скромно усаживается на свою кровать напротив него. — Значит, мне не причудилось. — Она расплылась в улыбке. — Да. Он молчал. Сам не знал, зачем пришел сюда, словно какой-то порыв, в воздухе звенела неловкая тишина, нарушаемая лишь дыханием двоих. Учиха смотрел на нее, силясь хоть что-то сказать, а Кин вдруг впилась в него взглядом, полным тревоги. — Итачи-сан, что-то случилось? — Возможно, его выдала непроницаемая маска равнодушия, которая в последнее время ну никак не натягивалась на его лицо в ее присутствии. — Сегодня ночью я уйду на миссию. — Надолго? — Точно не знаю, но это займет несколько дней. — Итачи-сан, не оставляй меня здесь! — Она резко дернулась в его сторону, но потом замерла. — Я не могу… Он понимал ее страх, ведь на нее, уверен, до сих пор ведется охота. Те люди, которых он видел в воспоминаниях, их не было в том караване, а значит, они попытаются его найти. — Я оставлю с тобой своего ворона. Мне понадобятся почти все мои силы в этой миссии. Она явно хотела что-то сказать, как-то оспорить, но, сначала замешкалась, а потом передумала, отводя взгляд. — Спасибо. Я и не надеялась, что ты будешь оберегать меня всегда. Просто, сейчас во мне слишком мало сил и я не могу постоять за себя. Кин сидела такая беззащитная, хрупкая, словно если ее коснуться, она распадется белым туманом. — Я буду рядом столько, сколько смогу. — Пообещал Учиха. И он сдержит свое слово. Девушка робко посмотрела на него из-под своих пушистых белых ресниц, а потом вдруг улыбнулась, просияв словно ребенок, получивший долгожданную игрушку. — Я не знаю почему, но рядом с тобой я всегда чувствую себя спокойно. — Призналась она. — Тогда я побуду рядом, пока не начнется миссия. — Итачи уверено кивнул и дернул уголком губ словно в улыбке. Кин явно была рада этому, ее щеки слегка порозовели, а улыбка стала чуть шире. — Тогда, я могу показать тебе что-нибудь из моего мира. Тебе же было интересно смотреть? — Покажи мне твое самое любимое воспоминание. — Итачи придвинул стул ближе к кровати, чтобы она смогла дотянуться ладошкой до его лба. Кин обхватила его лицо и в это же мгновение нукенин увидел потрясающую картину. В лучах заходящих за горизонт одновременно двух звезд, образовавших невероятный градиент цвета на небе, утопал огромный водопад, изливающийся в красивое ровной формы озеро. Ветер шелестел иссиня-зелеными листьями деревьев, пели какие-то птицы (Кин в рассказах называла их небесными созданиями), а над водопадом, там, где садились за горизонт два солнца, сгущались ярко окрашенные в глубокие фиолетово-розово-голубые цвета облака. Это очень редкое явление в нашем мире, но я однажды его видела. — Прошелестел голос Кин в голове. — Закат сразу двух солнц. Каждый раз при таком явлении образуются тучи и начинается гроза. В этот момент из облаков по всему небу яркой паутиной пронеслась молния, рассекая небеса на несколько частей. Вспышка была настолько яркой и мимолетной, что Итачи едва ее уловил. Но зрелище было поистине прекрасным. Учиха видел, как Кин подошла ближе к озерцу, опустила в него ноги и снова запрокинула голову в небо, ожидая следующей вспышки, которая незамедлительно рассекла небосвод. Я хочу, чтобы ты почувствовал аромат этой грозы. Это самое прекрасное, что я помню… — Она чуть сжала его лицо ладонями и через мгновение нукенин ощутил, как она касается его лба своим и в этот миг воспоминания наполнили запахи. Пахло свежестью и прохладой, озоном, как при грозе в их мире, и луговыми травами, но какими-то более тонкими и нежными. Вода в озере, окрашенная закатными лучами тоже пахла как-то по-особенному, но Итачи не мог разобрать что это за аромат. Это потрясающе. — Подумал он, глядя через нее на мир, которого девушка лишилась. А потом он открыл глаза и увидел одновременно лицо Кин, которая прижалась к нему лбом и держала ладошками его виски, и ее мир, который она так трепетно хранила в своих воспоминаниях. Снова вспыхнула молния, раскатываясь громом, словно кто-то бил в сотню барабанов. Девушка, наверное, почувствовала, что он смотрит на нее и тоже открыла глаза. Воспоминания не прекратили литься в голову нукенина, однако, сейчас он смотрел не на них. Прозрачно-голубые глаза, обрамлённые пушистыми белыми ресницами, притягивали, словно магнит, а губы были так близко, что дыхание обжигало кожу. Она смотрела на него с каким-то трепетом, нежностью, словно проникала в голову вместе с картинками. Итачи, поколебавшись, чуть дёрнулся навстречу ей и девушка машинально сделала то же самое. Сердце застучало где-то в районе горла от столь волнительных ощущений на коже. Все его желания сейчас были совершенно неправильными и он должен был все это прекратить сейчас же. Но, Учиха колебался, борясь с собой и здравым рассудком. А потом он нежно-нежно коснулся ее, ощущая, как раскрываются ее губы в ответ. Он чувствовал, как трепет разливается по сердцу жгучим ядом, ощущал какую-то совершенно неправильную палитру эмоций, целуя девушку именно так, как целовал свою Изуми в гендзюцу прежде чем лишить ее жизни…