влюбленным всегда мало

      Теплый ветерок приятно ласкал лицо, будто шелковая лента, и запускал свои прозрачные пальцы в волосы брюнета, норовя их всклокочить. Жаркое полуденное солнце же своими лучами словно наоборот пыталось пригладить отросшие пряди. Эйден не вмешивался в это противостояние.       Можно было хоть на время забыться. Ни хрипов зараженных, ни криков попавших в беду людей здесь слышно не было. Только шелест листьев, подражающий разговорчивым птицам, с громким щебетом скачущим по ветвям. Сегодня природа была щедра на звуки. Слушать их с закрытыми глазами, подставив лицо солнцу, — одно удовольствие.       Эйден опустил голову и открыл глаза, тут же закрыв их обратно. То, что он отвернулся от солнца, ему не помогло. Глаза, успевшие отвыкнуть, не выдержали окружающей яркости. Парень даже тихо засмеялся. Насыщенное голубое небо со слепяще-белыми мазками облаков, зеленая трава, где каждая травинка будто напитана светом. У Эйдена было очень спокойно на душе. Чтобы сохранить это чувство, важно было посетить еще одно местечко. Пилигрим подхватил свой рюкзак и закинул на плечо.       Спустя буквально несколько минут Эйден стоял на уже хорошо знакомой крыше. Отдышавшись, он провел рукой по густому плющу, чтобы послушать, как листья превращаются в шелестящие погремушки. Он провел второй раз, придерживая отведенные в сторону веточки, и постучал в дверь, от которой тут же отлетели кусочки облупившейся краски. Стук был просто ритуалом вежливости, потому что парень, не дожидаясь никакой реакции, толкнул скрипящую дверь. Внутри было прохладно, и, входя, Эйден почувствовал, как на улице успело нагреться его тело.       Все тот же большой мягкий диван у окна (как было выяснено, удивительно нескрипучий), старые шкафы, на полках которых покоились книги с пожелтевшими от времени страницами. Приоткрытые шторы, каким-то чудом уцелевшие и не пущенные на тряпки для повязок, пропускали в комнату солнце, которое легло длинной дорожкой на полу. Пыль медленно кружилась, отчетливо видная в этой полоске света. Создавалось довольно уютное ощущение.       Проведя незамысловатое расследование, которое заключалось в парусекундном прислушивании, Эйден направился к двери в соседнюю комнату. Он улыбнулся, слушая, как Хакон негромко напевает что-то и комментирует свои действия. Пилигрим медленно отворил дверь и тихо вошел. Пугать не хотелось, конечно. Мало ли. Но, признаться, каков соблазн! Правда, Хакон — человек самостоятельный и сделал все сам, не дав Эйдену сообразить, как избежать инфаркта у партнера. Полностью поглощенный лишь поиском правильного угла для удара мужчина обернулся, собираясь обойти бильярдный стол с другой стороны.       — СУКА! — Эйден едва сам не вздрогнул — так сильно это сделал Хакон.       Пилигрим виновато улыбнулся.       — Ну Эйден, — простонал Хакон, держась за сердце.       — Я не хотел тебя пугать.       — Конечно, — не поверил мужчина. — И давно ты тут стоишь?       — Только пришел.       Хакон успокоился и улыбнулся ему, притянув к себе и мягко целуя. У Эйдена по спине мурашки пробежали. Он никак не мог привыкнуть к таким открытым проявлениям нежности. Парень чувствовал ускоренное биение чужого сердца, все еще приходившего в норму после испуга.       Хакон прижался всем телом, уложив подбородок на плечо пилигриму. Его теплое дыхание щекотало шею, а руки водили по спине, поглаживая. Эйден прикрыл глаза. Хакон пах потом, костром и горькой полынью. Терпкий запах свободы.       Оставив невесомый поцелуй на шее, Хакон замурлыкал какую-то песню и увлек Эйдена в танец, в конце заставив покрутиться вокруг себя. Он выглядел как довольный отоспавшийся кот. Эйдена это поражало в нем. Казалось, что нет в мире вещи, способной надолго выбить его из колеи. Ему даже самому с собой было нескучно, досуг всегда находился. Кстати, о нем. Эйден улыбнулся и покачал головой. Его позабавила мысль о том, что Хакон и правда играл тут в бильярд в одного. Кто знает, какую по счету партию и сколько времени прошло с начала игры.       — Можно попробовать?       — Конечно, — Хакон, улыбаясь, развел руки, как бы показывая ассортимент.       Эйден едва не закатил глаза и вместо этого указал ими на стол. Хакон выдал гримасное удивление и приложил руку ко лбу пилигрима.       — Что ты делаешь? — возмутился Эйден.       — Проверяю, не перегрелся ли ты, — сказал Хакон, тут же взяв его за лицо, и развернул к свету, внимательно всматриваясь. — Голова не кружится? Не тошнит?       — Дурак, со мной все нормально, — отмахнулся парень.       Хакон засмеялся и чмокнул его в нос, перед этим на секунду задержавшись рассмотреть маленькую группку проявившихся веснушек. «Просто шучу, мой мальчик».       — Тогда, — он потянулся за кием, — полный вперед.       — Ага, — Эйден принял, в его понимании, длинную палку и поглядел на стол, где оставалось пять шаров, — а делать-то что?       — Забить «девятку».       — А, понятно, — усмехнулся пилигрим. Невозмутимость Хакона — это что-то невероятное. — Правила какие-то будут?       — Можешь хоть весь на стол залезть, я не против.       — Я против, — буркнул Эйден, но быстро отвернулся, чтобы скрыть улыбку.       — Я знаю, что ты врешь, — Хакон подошел сзади и проговорил в самое ухо. Эйден хотел оттолкнуть его плечом: нечего тут смущать и посылать толпы мурашек, но теплая ладонь уже легла ему на поясницу, подталкивая к столу, и несильно, но ощутимо надавливая, чтобы показать правильное положение спины.       Эйден пытался сдерживать глупую улыбку. Ну почему, черт возьми, он такой смущающий, это невыносимо. И ведь он прекрасно это знает и пользуется. Хакон и правда прекрасно это знал и пользовался, ненавязчиво переместив свою руку на талию, задрав низ футболки и дотрагиваясь до оголенной кожи. Другая рука поползла по руке Эйдена, ставя ее на бортик стола.       — Шар близко, поэтому рука здесь. Кий должен быть прижат вот так, — пальцы Хакона направляли пальцы Эйдена, который дышал через раз. Как будто это был самый интимный момент в его жизни. Хакон сам чуть не задыхался, пытаясь сдержать сладкую улыбку. Этот мальчишка — его любимое противоречие. То он без доли стеснения запрыгивает на колени и вытворяет безбожные вещи, то рдеет от каждого касания.       — Ты слишком напираешь, — сказал Эйден, а у самого чуть голос не дрогнул.       — Мне отойти? — усмехнулся Хакон, только сильнее прижавшись сзади.       Эйден поджал губы.       — Да, мне некуда локти деть.       Хакон хохотнул и отстранился, забрав с собой бешеный жар тела.       — Пожалуйста, — уступил мужчина и обошел стол, встав напротив. — Если что, бить нужно по белому шару.       Эйден хотел как-то ответить, но слова не нашлись, поэтому он, нахмурившись, примерялся, пока Хакон, закусив губу, откровенно и немного по-садистски наслаждался этими потугами.       — Шутку хочешь?       — Если ты собираешься выпизднуть какой-то мерзкий эвфемизм, то нет.       — Например? — усмехнулся Хакон. — Извини, ты про «загнать в лузу» или «покатать шары»?       — Ты отвратительный.       Пилигрим выпрямился и встряхнул уже затекшие руки. Честно говоря, он без понятия, как можно забить. Хакон лишь ухмылялся, наблюдая за ним.       Эйден прокрутил кий в руке. Делать нечего — сам ведь напросился. Парень снова нагнулся к столу.       — Руку отставь подальше.       Эйден в позе коряги лишь гневно сверкнул глазами. Хакон поднял руки в примирительном жесте.       Пилигрим переместил вес с ноги на ногу и прицелился. «Биток» столкнулся с шаром под номером девять, который, отскочив от борта, покатился прямо в угловую лузу. Эйден, до ужаса довольный собой, выпрямился и победно глянул на Хакона, у которого отвисла челюсть. Он отмер и присвистнул.       — А ты ничего не скрываешь?       Эйден хмыкнул, но не озвучил свою мысль «куда мне до тебя». Хакон расстроится, если съязвить подобным образом, а этого пилигриму бы очень не хотелось.       — Знаешь, это было… — Хакон поджал губы, подбирая слово, — горячо.       — Вот как? — протянул Эйден. Карие глаза азартно сверкнули. Одна игра закончилась — начинается другая.       Хакона просить не нужно — он уже обошел стол и вжимал в него Эйдена. Мужчина наклонился, чтобы поцеловать. Пилигрим, играя, отвернулся, и чужие губы коснулись горящей щеки.       — Так, — карие глаза впились в улыбающееся лицо напротив. Руки сжимали талию. Голубые же глаза спокойно изучали мелкие ссадинки и морщинки на смуглой коже.       Хакон отрывисто вздохнул, устав томиться, и снова потянулся за поцелуем. Эйден уперся руками ему в грудь, словно собираясь оттолкнуть, но вместо этого руки скользнули вверх и обвились вокруг шеи.       Эйден шумно выдохнул, когда напористый язык стал шарить в его рту. Он изучал, переплетался с его языком, будто стараясь подчинить.       Руки Хакона уже забрались под футболку, оглаживая горячую спину и слегка царапая. Эйден простонал ему в губы.       У пилигрима перехватило дыхание, когда Хакон подсадил его на стол и пристроился между бедер. Зрачки карих глаз почти заполнили радужку, хотя в комнате было светло. Пальцы пытались нащупать молнию на джинсах.       — Кстати, — Эйден рвано дышал, но все равно решил заговорить. — Откуда здесь вообще этот стол? Я, конечно, видел всякое, но уж точно не бильярд на крыше. Обычно это приколюха для подвалов.       — Ты правда хочешь об этом поговорить сейчас? — Хакон чуть ли не рычал из-за неслушавшихся рук. Он толкнул Эйдена, чтобы тот лег на стол.       — Мне просто интересно, — пилигрим послушно лег, но тут же приподнялся на локтях. — Вдруг тут кто-то сдох. И прямо на этом столе.       У Хакона вырвался смешок, больше похожий на нервный.       — Я ощутимо сильнее люблю тебя, когда ты такой романтичный, — сказал он, наконец расстегнув пуговицу.       Эйден усмехнулся и тут же посерьезнел.       — Люби…       Хакон расправился с ширинкой и накрыл рукой вставший член, одновременно заткнув жадным поцелуем пилигриму рот. Эйден низко простонал. Какие-либо вопросы мгновенно вылетели из головы.       Оторвавшись от губ, Хакон задрал болотного цвета, такую ненужную сейчас, футболку, и припал к груди. Эйден сам стащил с себя одежду, пока Хакон поцелуями продвигался ниже. Его рука в этот момент надрачивала ему член.       Хакон провел языком по дорожке темных волос к пупку, глядя прямо в голубые глаза.       — Блять, — прошипел Эйден, запрокинув голову. Он то выпрямлялся на локтях, то ложился обратно.       Хакон приспустил джинсы и коснулся горячими губами головки. Эйден не сдержал громкий стон. Язык медленно прошелся по всей длине, задержавшись на мошонке, вычерчивая слюнявые круги, и вернулся снова к головке. Губы туго обхватили член и скользнули вниз.       Вертлявый язык обводил взбухшие вены. Хакон ритмично двигался вверх-вниз, постепенно начав вбирать всю длину.       Эйден зарылся в черные волосы, до боли стягивая на затылке. Бедра сами непроизвольно толкались в горячий рот. Безумно хорошо, но как будто бы мало.       — Хакон… — выдохнул Эйден. Карие глаза встретились с голубыми, просящими о большем.       — Понял, малыш, — Хакон выпрямился и быстро скрылся в соседней комнате. Эйден повалился на стол, потирая затекшие предплечья.       Мужчина так же быстро вернулся, шаря по всем карманам рюкзака. Выудив тюбик, он снова подошел Эйдену. В качестве смазки выступал гель алоэ вера, который и то с большим трудом достался Хакону. На него странно начали коситься на Базаре после очередного запроса на масло или вазелин, поэтому пришлось немного обокрасть мастерскую девочек.       Эйден шумно дышал, глядя в потолок, весь покрытый трещинами. Ноги уже тряслись и Хакон, мня себя настоящим джентльменом, конечно, любезно закинул их себе на плечи, стащив с него джинсы и отбросив в угол. Эйден прикрыл глаза, вцепившись в бортик стола. Чередующиеся укусы и поцелуи на внутренней стороне бедра еще самую малость и доведут до скулежа.       Спустив одну ногу с плеча, чтобы было удобнее, Хакон выдавил немного геля и, надавив на вход, медленно вошел одним пальцем. Эйден пытался выровнять дыхание.       Без особых проблем Хакон добавил второй палец и начал растягивать узкие стенки. Эйден тихо постанывал. Хакон подливал масла в огонь, покусывая нежную кожу бедра ноги, которую он крепко держал на плече. Вторую ногу Эйден пытался подогнуть, потому что в висячем положении ее начинала бить дрожь.       Голова Эйдена металась из стороны в сторону, когда в него стали входить уже три пальца. Парень царапал темно-зеленое сукно бильярдного стола.       Хакон попытался подвинуть Эйдена ближе, но это оказалось непростой задачей из-за бортика.       — Малыш, немного вперед, — хриплым голосом попросил Хакон. Он уже не выносил промедления.       Эйден придвинулся, широко разводя ноги. Хакону хотелось зарычать от этого вида. Вжикнула молния. На полноценное раздевание его уже не хватит. Он провел несколько раз рукой по своему члену, разнося гель, и уперся в растянутое колечко мышц, медленно входя. Сначала только до конца головки, а потом глубже.       Эйден вцепился в край стола руками. Кажется, что его пальцы лопнут от такого напряжения как гипсовые. Его с ног до головы обдавало волнами жара.       Хакон вошел до конца и замер. У него вырвался низкий стон. Он медленно вышел и повторил это снова. Эйден скулил, хватаясь за напряженные руки Хакона, которые упирались в стол. Мужчина начал двигаться.       Это чувство заполненности выжигало Эйдена изнутри. В полупустой комнате шлепки тела о тело звучали преступно громко и пошло.       Хакон наклонился, целуя бледную грудь, на которой расплылись красные горячие пятна. Эйден, запрокинув голову, громко стонал на каждом толчке. Хакон продолжал оставлять отметины в виде засосов на теле.       Хакон выпрямился, пристроив свои руки на талии, большими пальцами поглаживая кожу живота. Эйден вцепился в край стола руками и выгнулся, закатив глаза, открыв рот в беззвучном вскрике. Хакон замер. Потом толкнулся еще, снова попадая по простате. Протяжный стон сорвался с искусанных губ Эйдена и к концу обернулся всхлипом.       Хакон, тяжело дыша, начал ускоренно двигаться. Эйден уже дышать не успевал. Его голова безвольно кренилась вбок, пока он зажмурившись, выдирал сукно с поверхности стола.       — Хакон… я… — вскрикнул Эйден, выгнувшись от судороги, и кончил себе на живот.       Хакон вышел из него. Ему хватило всего пару движений рукой, и он с низким стоном тоже излился.       В комнате было слышно лишь тяжелое загнанное дыхание, словно до этого была погоня невиданного уровня. Хакон водил пальцем по животу, размазывая стекавшую сперму. Эйден, в изнеможении раскинувшись на столе, просто молча слушал свое колотящееся сердце.       — Ну что, в следующий раз в монополию? — подал голос Хакон. У Эйдена не хватило сил улыбнуться.