Свет
20 февраля 2022 г., 14:03
Было ли это от того, что он не видел, как она росла? Или причина в том, что они не кровные родственники?
Почему?
А может потому что она была той самой ниточкой, за которую он смог зацепиться?
Нет.
Не ниткой — канатом. Который вытянул его наверх. Единственным канатом, за конец которого он ухватился по собственной воле.
Просто потому что в его хаотичном сознании всё было перемешано. Он пытался убить родного кровного брата. Он пытался выместить свою агрессию на женщине, которая стала ему матерью. Хотя никакой другой у него не было. Как он мог? Не знал.
Тогда он был запутан, тонул во всём, что оставил в их жизни отец. Не знал и не хотел знать, что правильно, а что нет.
Он посмел выместить агрессию в закусочной своей семьи… Раскидывал столы, переворачивал полки с чашками… Поднять руку на женщину для него было всё равно, что признать себя куском дерьма. Он не был способен на подобное. Но за тот хаос Хён Му до сих пор не может простить себя.
Но.
Тогда в той тьме, когда он желал ненавидеть всё в этом мире, она была светом. Он не чувствовал себя человеком. И даже не хотел. Но Со Джин…
В его голове она записана непонятными образами. В памяти — девятилетняя девочка. В жизни — совсем не ребёнок.
Канат, по которому он в конце концов смог вылезти из того болота, в котором тонул годами. Десятилетиями.
В его сознании: её мягкий и тонкий голос, слишком высокий, наверное; огромные распахнутые глаза, длинные вьющиеся волосы, пахнущие свежестью её шампуня, и другие черты, которые он не должен замечать.
Сестра.
Два года их совместной жизни как семьи недостаточно для того, чтобы он не страдал от противоречий? Или десять лет разлуки слишком долгий срок, чтобы он помнил об их семейной связи?
Та девочка. Маленькая, курносая, с пухлыми губками и извечными двумя хвостиками, не достававшая до его пояса. Она — его сестра. Не было тогда сомнений. Никаких.
Но вот Со Джин…
Она была его сестрой два года, что значит этот срок в его тридцатилетней жизни?
Его младшему брату намного проще, для него эта девочка родная. Они настоящая семья. Хён Му знает, что брат никогда не задумывался о том, что в жилах Со Джин не течёт их кровь.
А он — да.
Когда в реанимации в его разбитой голове что-то пульсирует, обезболивающие мутят зрение и даже рассудок, всё тело ноет от ушибов и увечий, он чувствует тепло её ладони, сжимающей его, вжимающей его руку в больничную простынь, и задаётся вопросом, как вообще мог жить до этого? Без неё. Как он мог жить без этого ощущения? Быть объектом чьей-то заботы, переживаний. Её заботы. Её привязанности. К нему.
За неё он растерзает, засудит. Но за неё и ради неё он никогда не убьёт. Просто потому что теперь четко понимает, чего хочет. Если раньше он думал, что законные способы защиты бесполезны, то теперь они таковыми не кажутся. Он хочет быть рядом. А тюрьма и рядом — антонимы.
А она — свет.
В конечном итоге, он выбрался из-за неё. Ни привязанность брата, ни понимание женщины, ставшей их матерью, не дали ему причины остановить собственное саморазрушение.
Почему ему было так трудно принять их любовь?
Потому что не умел её принимать.
Потому что слепая надежда на получение этого чувства от отца разрушала его годами. И казалось, что оно само для него — что-то недосягаемое. Но по какой-то причине… любовь к этой девочке была естественной, как дыхание.
Защищать её — инстинкт.
Ощущать её присутствие — потребность.
За десять лет он не представлял, как сильно страдал от гложущего одиночества. Без своей семьи. Один, тонущий во всём том дерьме.
Она была началом всех его сомнений, всех мыслей о том, что нужно что-то изменить.
Её руки вокруг его пояса, когда он крушил всё вокруг… Заставившие остановиться. Её слишком высокий голос, молящий прекратить. Она молила его вернуться при каждой их встрече.
Он не мог оттолкнуть её.
Сделать ей больно — табу.
Она была единственным человеком, которого он позволял себе любить в той тьме. А возможно его разрешение никому и не нужно было.
Она была единственной, кого он любил даже тогда, когда не умел любить.
