крылья

      Арс не знает, зачем он здесь — вокруг малознакомые и совсем незнакомые люди, громкая музыка, отдающая басами в кишки, разноцветные коктейли, стеклянные бутылки, и от обилия разнообразных костюмов рябит в глазах и мутит, словно он попал в общий зал психиатрической клиники. Сплошные развратные монахини и священники, демоны и дьяволицы, медсёстры и врачи, кошечки, футболисты, ведьмы, трупы и вампиры, какофония образов, совершенно не сочетающихся и вызывающих замыкание в мозгах — Арс так остро ощущает собственную неуместность, что глотает очередной бокал чего-то алкогольного, надеясь поднять градус в крови и снизить в голове, но получается плохо и ему плохо. Девушка со слишком правдоподобным гримом подмигивает и обхватывает трубочку синюшными губами, а он таращится на трупные пятна на её лице и руках и давит тошноту — как настоящая, и он уверен, что нос улавливает гадкую гниль, идущую от неё. Он хочет уйти, хочет вернуться домой, снять свой костюм, пить вино из бутылки и пересматривать в энный раз их шоу, глотая вместе с вином слёзы — но Арс сияюще улыбается и подмигивает в ответ, залпом опустошая бокал непонятного чего-то и прося у бармена ещё.       Бармен хмыкает, окидывая его насмешливым взглядом, но ничего не говорит, начиная смешивать что-то — Арс благодарен, сегодня он не в настроении выслушивать советы и клишированные слова поддержки, которые уже раздражают, а не успокаивают и вселяют веру в лучшее. — Скучаешь?       От низкого электрического голоса, раздавшегося прямо у уха, позвоночник перекручивается на триста шестьдесят градусов, и Арс подпрыгивает на высоком стуле, разворачиваясь и нервно улыбаясь — Призрачное Лицо нависает над ним двумя с хвостиком метрами, а рядом кокетливо накручивает прядь на палец ведьма в латексном мини. Тандем максимально странный, почти вызывает смешок, но только почти — Призрачное Лицо берёт его за подбородок, касаясь губ большим пальцем, и привкус перчаток уже неприятно оседает на языке. Арсу не по себе, ему не нравятся маски, полностью скрывающие лицо, и тревога против воли забегает тараканом в сознание, карябая лапками череп, и он вырывается, прячась за бокалом с алкоголем. — Нет, увы, но на сегодняшний вечер моя душа уже продана одной дьяволице.  — Как знаешь.       Отказ ведьму ничуть не расстраивает, она дёргает худым плечом и берёт мужчину под руку, утягивая прочь, но он не двигается с места, и невозможность разглядеть его лицо отдаёт тянущим ощущением под желудок. — Когда передумаешь — найди нас.       И уходят, мгновенно растворяясь в танцующей под световым шаром толпе — словно и не было.       Арс передёргивает плечами и отпивает сладковатый напиток, названия которого до сих пор не знает и не стремится, и размешивает жидкость зонтиком, скучающе подперев подбородок ладонью. Обычно он не против вечеринок, выпивки и танцев, но сегодня настроение откровенно паршивое и вид людей, беззаботно отрывающихся, весёлых, влюблённых вызывает глухую злобу, тоску и желание набрать Антона — или хотя бы пролистать его инстраграм. Но нельзя, Антон в последнее время раздражённый и дёрганный, на грани агрессии, и поэтому Арс и здесь — после нелепой ссоры из-за его слишком долгого разговора с коллегой по театру, нелепой ревности и нелепых обвинений Арс уехал, позвонил Ире и предложил развеяться, а она притащила его сюда, здороваясь с каждым четвёртым и чуть ли не целуясь в щёки. — Ангел, где нимб потерял?       Ира плюхается рядом, заказывая «Кровавую Мэри», и растягивает ярко-красные губы в пьяной лёгкой улыбке — в отличие от него, для неё отвлечься от проблем и расслабиться довольно просто и не составляет трудности, и он чуточку завидует. — Украли.       Несмешно.       От сладкого тошнит.       Она вздыхает в тон ему, просит у бармена виски с колой и игнорирует его недоумённый взгляд — обычно на таких вечеринках не пьют настолько крепкие напитки, но Ира подмигивает ему и, стоит полному бокалу опуститься на столешницу, пододвигает к нему, поднимая свою Мэри и салютуя. — Даже не надейся, что я буду это пить.       Бармен снова хмыкает, а монашка с чёрными дорожками слёз требует текилу с ромом. — Будешь, милый, будешь. Тебе это нужно.       Спорить бессмысленно, обычно в таких ситуациях люди именно так и поступают, нажираются в хлам вместе с друзьями, изливая душу, поливая грязью партнёра и стеная о большой горькой как таблетки любви — но Арс не привык плакаться другим, и он послушно делает глоток, демонстративно морщась и разыгрывая приподнявшееся настроение. Но то ли Ира его знает лучше, чем ему бы хотелось, то ли его актёрские способности ухудшились — но она не верит, скептически-жалостливо кривит брови и сама подносит виски к его рту, неотрывно глядя в глаза, и бегущая по кругу по радужке строка с вечным «пей-пей-пей» читается легко и будто бы правда действует, вынуждая разомкнуть губы и проглотить всё чуть ли не до последней капли. — Умница, а теперь ещё один. — Ты меня споить хочешь? — Я тебя разговорить хочу.       Она знает, что именно поэтому из всего списка контактов он выбрал её, не Серёжу, не родителей, не прочих друзей, а её — потому что она силой расковыряет рану, зальёт перекисью и обмажет зелёнкой, ласково дуя, когда начнёт щипать. Дружба с ней — один из множества секретов Арса, на этот раз общий с Ирой, и думать о том, что сделает Антон, если узнает, не хочется, но Антон поселился в его голове древним демоном, который уйдёт только после остановки сердца, и Арс пялится на гранённые стенки, вспоминая, как раньше Антон улыбался ему — чисто, открыто, эмоционально, волнующе, и каждая улыбка словно часть тайного языка только для них двоих, и каждая улыбка словно рассвет, и Арс был готов любоваться вечность. А теперь улыбки Антона несут угрозу, словно лезвие бритвы, вспарывающее кожу снова и снова, расчерчивающее кровавыми линиями бёдра и предплечья, всё больше и больше, всё больнее и больнее, пока не останется нетронутого места вовсе, и Арс опускает взгляд на руки, не понимая, почему нет крови и холода — но там лишь ненавистные родинки и ничего кроме, и Арс поджимает губы, отворачиваясь и залпом выпивая новую порцию алкоголя. — они похожи на созвездия.       арс неловко смеётся, выворачиваясь из щекотно выводящих узоры рук, но антон придавливает обратно, седлая и нависая, смотря в глаза так нежно, что рёбра в крошево и сердце разбухает до солнечной системы. — вот это, к примеру, будет графским. басмановским?       он соединяет точки на груди и животе, и арс хихикает, ощущая себя до глупости счастливым, хотя ничего особенного не происходит — антону нравятся его родинки, он часто их трогает и целует. арсу нравится, как антону нравится, и он притягивает его к себе, соприкасаясь носами, смущающее интимно и до восторженного писка классно. — хотя какой из тебя граф, ты же вылитый кот.       они смеются и целуются, и арс думает, как ему повезло.       Бармен подаёт третий бокал, уже не хмыкая, и Арс опрокидывает в себя за раз, морщась от крепости и сдерживая кашель.       антон разглядывает родинки на его руке, задумчиво выводя ему понятные узоры, и ничего не говорит — арс не уверен, что он вообще здесь. наверное, мыслями антон где-то очень далеко, на съёмках «команд», «контактов» или реклам, с ирой или на съезде любителей футбола.       где-то не с арсом.       хочется целоваться.       антон неожиданно поднимается, упираясь руками по обе стороны от головы, и нависает сверху, смотря прямо в глаза, неотрывно, почти не моргая, словно пытается загипнотизировать или найти разгадку смыслу жизни, и у арса в животе летают бабочки, щекоча крылышками кишки. пальцы машинально стискивают простынь в попытке удержаться, а во рту пересыхает — арс не может оторвать взгляда, ощущая себя до странного слабым, уязвимым. но это ведь антон и всё в порядке.       ведь в порядке же? — Знаешь, хоть это я дала тебе выпить, ты не налегай слишком.       В руках сверкает отражённым светом зеленоватый виски, пятый по счёту, и в голове туман, в котором прячутся длинноногие чудища, жаждущие сожрать его за один укус, и он, наверное, даже не против, ведь так его есть будет лишь один, а не все разом.       Монстров в его голове чересчур, всегда было, но с недавних пор там стало удушающе тесно, и он опасается, как бы все не подохли и не начали гнить, отравляя и мучительно медленно убивая — хотя куда хуже?       Телефон отзывается на немой вопрос оповещением от инстаграма, и нервный смешок тонет в шуме одной из миллиона кальянных песен про любовь — Антон опубликовал пост. Фото довольного жизнью Антона, обнимающегося с кем-то из множества его друзей-знакомых, вливается концентратом трезвости, вырывая блаженную лёгкость опьянения, и хочется в отместку сделать что-нибудь глупое, хотя бы оцарапать в ответ, показать, что ему тоже нормально, что он тоже не переживает, что плевать ему и на ссору, и на Антона, и под озадаченным взглядом Иры он фотографируется, придирчиво выбирая ракурс, фильтр и выражение лица, а идея найти Призрачное Лицо и ведьму вспыхивает неоново-красным — если отрываться, то по полной, и к чёрту всё. К чёрту Антона, к чёрту их недо-отношения, к чёрту, к чёрту, к чёрту, он будет развлекаться и забудет обо всём, как делает Антон, при следующей встрече изображая просто коллег, просто друзей. — Не надо.       Ира смотрит тяжело, предостерегающе, и тени придают ей угрожающей вид настоящего демона — но Арсу всё равно, его душа и так будет гореть в аду, и он выкладывает фото, легко поднимаясь и следуя в толпу, выискивая недавних незнакомцев, но видя только обжимания чудовищ.       От мигающего света тошнит, но Арс упрямо пробирается к зоне диванчиков, вглядываясь в тёмные лица — голова кружится, и тревога отчего-то скаблит кишки.       плевать. — Потерялся?       Знакомый электрический голос пускает ток по нервам, и Арс растягивает губы в игривой улыбке, встречаясь с провалами черноты глазниц — незнакомец стоит едва ли в шаге, почти вплотную, и Арс первым преодолевает разделяющее расстояние, прижимаясь всем телом и вдыхая запах медицинского спирта. Едко, противно, сильно, ему не нравится, как и большие ладони, грубо сжавшие задницу, но он томно прогибается и целует маску, представляя, как будет беситься Антон, когда узнает о произошедшем.       За спиной его будущего одноразового любовника сверкает фальшивыми бриллиантами на практически полностью обнажённом теле девушка, скаля белоснежные зубы, и её пепельные волосы отдают фантомным сигаретным дымом в ноздри — она улыбается, перехватив его взгляд, и облизывается впечатляюще длинным языком, зазывно скользя ладонями по изгибам талии.       Звучит клишированная песня про неразделённую любовь, и Арсу вспоминается, как Антон читал ему глупые грошовые романы, когда он болел, чистил апельсины, аккуратно выкладывая дольки на блюдце по кругу, и измерял температуру губами по лбу, потом всё равно ставя градусник.       Арс хочет заболеть чем-нибудь страшным, хочет, чтобы рак расползся по костям, разъедая их, оставляя уродливые прорехи и подтачивая, пока не останется сил даже встать — тогда Антон будет рядом всё время, тогда Антон отклонит триллионный звонок, тогда Антон останется дольше, чем на сутки, тогда Антон искренне спросит «что тебе нужно?», тогда Антон искренне скажет «я люблю тебя», тогда Антон поцелует в косточку на шее, тогда Антон будет держать за руку долгие часы, тогда Антон позволит познакомиться с его семьёй как его парню, тогда Антон перестанет стесняться их, тогда Антон будет с ним — тогда его внутренней стержень будет соответствовать телесному.       Но «тогда» не будет никогда — Арс чувствуется себя отлично настолько, что чувствует себя ужасно. — Не улетай, красавец, — ещё рано. — Слишком тяжёлый — не улечу.       Призрачное Лицо смеётся, и смех его грубый и механический, чужой, совсем не похожий на смех Антона — живой, настоящий и яркий, и судорога сводит мышцы ног, призывая бежать прочь от маскарада и пьяных незнакомцев, бежать к Антону, пусть занятому, пусть отдалившемуся, пусть — но его, и Арс почти отталкивает мужчину, готовый кинуть Ире ничего не объясняющее смс и заказать такси, но сзади жмётся женщина с внушительной грудью, хихикая и обвивая руками поперёк живота.       Ведьма.       Бриллиантовая девушка беззвучно хохочет, наблюдая за ними, прикрывая тонкой кистью рот, жалостливо заломив брови — насколько же несчастным он выглядит, раз ей так весело и жалко его?       Ему жаль самого себя, и он расслабляется в коконе рук, прячась от вины и сожалений, заглушая шёпот в голове пошлыми фразами ведьмы — она расписывает, как хорошо ему будет, а он глядит на переливающиеся ненастоящие бриллианты и почти плачет.       Девушка посылает ему воздушный поцелуй и уходит к барной стойке, маскируясь в толпе как в чистой воде, и Арс прикрывает веки, ощущая жалящие прикосновения губ к шее — а Призрачное Лицо молчаливо держит его, позволяя повиснуть на себе, и Арс благодарен, едва слышно выдыхая «спасибо», сам неуверенный, за что.       Призрачное Лицо в ответ коротко тыкается лбом в его лоб, и Арс почему-то точно знает, что под маской он улыбается.       Острые чёрные ногти просовывают между губ круглую таблетку, проталкивая на корень языка, и он машинально сглатывает, понимая, что сегодня вышел на новый уровень неприятностей и разочарований — эти двое оказались теми, кем были изначально, и он просто дурак, раз решил, что за маской и макияжем есть что-то ещё, что-то интересное и настоящее, что-то нужное ему.       Он такой неудачник.       А все вокруг — фальшивки.       Арс вырывается из ослабевшей хватки, встряхивая головой и пытаясь вспомнить, в какой стороне туалет, а наркотик разливается по венам жаром — наверное, он уже в аду, наверное, он горит, наверное, он давно мёртв, наверное, всё вокруг иллюзия, наверное, все вокруг черти.       Ему слышатся далёкие голоса, разговаривающие на грубом языке, и визгливый смех.       Ему нужно домой.       Ему нужен Антон.       Арс смотрит на свои руки и видит рассеивающийся белый свет — красивый, нежный, не режущий глаз, и смешок слетает с губ, растворяясь в музыке и шуме десятков людей, которым нет дела ни до него, ни до друг друга, и Арс жмурится, сдерживая неуместный истерический смех.       Когда он снова открывает глаза, то люди вокруг совсем не похожи на людей, а он перестаёт узнавать зал — всё высокое, гротескное, нелепое, на стойке рядом с барменом, протирающим стакан, танцуют мелкие злобные гномики, морща уродливые лица и махая грязными красными колпаками, а тени на стенах движутся отдельно от владельцев, слишком острые и чёрные.       Наверное, он сошёл с ума? — Арсений? Что такое?       Ира не до конца Ира — у неё горят маленькие рога на голове и хвост вертится из стороны в сторону, точно как у собаки, радующейся появлению хозяина, и Арс смеётся, утыкаясь лицом в её плечо.       Ему, кажется, страшно. — Не знаю, что случилось, но если это из-за Антона — пошли его к чёрту и беги. — Какой интересный совет, ну надо же.       Всё застывает, как по мановению волшебной палочки, как в свободном падении, и Арс поднимает голову, натыкаясь на притворно удивлённый взгляд Антона, возвышающегося над ними в считанных шагах, облачённого в чёрное, со знакомой цепью на шее, и Арсу отчего-то очень хочется взмахнуть крыльями и улететь далеко-далеко со скоростью кометы. — Ир, ты же умная, так какого хуя?       Ира не отвечает, она кусает губу и стыдливо отводит глаза, не зная, что ответить, как разрядить обстановку и никого не обидеть, а Арс просто наблюдает, и Антон мрачно хмурится, жёстко хватая её за локоть и дёргая на себя. — Я просто хотела ему помочь…       Её шёпот кажется оглушающим грохотом. — Ох, «помочь хотела», моя ж ты сердобольная.       Арс хочет выблевать желудок, лишь бы прекратить кошмар, но ноги не двигаются, а стены разъезжаются всё дальше, а потолок всё выше, и хаос кучи не-людей разрастается, и уже невидно конца, сплошные тела, танцующие в разрозненном ритме, и всем плевать.       Арс уверен, что даже если Антон вытащит пистолет и разрядит обойму в Иру, никто не повернёт и головы.       Пиф-паф — и ты убит. — Съебалась и чтобы больше я тебя рядом с ним не видел, поняла?       Он швыряет её в толпу, и та голодной пастью смыкается, поглощая и проглатывая, и вот Иры уже нет — будто и не было никогда, будто она плод воображения, изящная картинка, игра отражённого света и теней, и Арс не знает, что делать. Он хочет домой, но не уверен, куда домой, а Антон смотрит на него застывшим взглядом, в котором нет ничего, ни злости, ни ревности, ни обиды, ни презрения, абсолютное ледяное ничто, и Арс отступает назад, смотря и не узнавая, смотря и не видя, смотря и не понимая — кто это и где его Антон?       он же давно мёртв.       Мертвец с лицом Антона подходит ближе, обнимает за талию и прижимает к себе, а Арс рассматривает замороженные черты и ощущает подступившую к пищеводу тошноту. — Мы возвращаемся домой, — говорит мертвец спокойным тоном.       Арс послушно кивает, зажимая рот рукой, и будто бы Антон понимающе хмыкает, отпуская и подталкивая вправо. — Приведи себя в порядок и выходи, я буду ждать на парковке, — говорит мертвец, а у него противиться сил нет совсем.       Собственное свечение затухает, истлевая, а тени разом оборачиваются на него, показывая пальцем и раскрывая светлые рты в беззвучном глумливом смехе — Арс пятится туда, куда сказали, и вваливается в туалет, тяжело прислоняясь к стене и дрожа.       Наверное, он в безопасности? — И сними свои крылья — больше без моего ведома ты не улетишь, — говорит мертвец, и синие лампочки превращают его в жертву удушения.       повешенного.       Арс видит, как болтается конец верёвки, обёрнутой украшением вокруг шеи.       Он уходит, оставляя в одиночестве, а свет пропадает совсем.       Распахнутые крылья трепещут, укрывая и пряча от мира, и Арс оседает на пол, не в силах удержаться на слабых ногах, а тошнота взрывается в желудке — он падает на четвереньки, захлёбываясь рвотой, и дрожит. Тело ватное, вовсе не его, и он смеётся, чувствуя горячие слёзы на щеках и мерзкий вкус на языке.       Он заваливается на бок, подминая под себя крыло, и вдыхает приятный запах, идущий от перьев — точно как настоящие, и он никак не может прекратить смеяться, хотя в груди разгорается жерло вулкана, застилая глаза темнотой.       Кажется, он упал — в последний раз.       Где-то далеко звучит ремикс давно знакомой «покажи мне любовь».