Почти курортный роман

Тхан опять решила: почему бы не поорать? Села на песок и открыла рот, заходясь в возмущенном реве. Минги попытался ее поднять, но девочка извернулась, упала на спину, ухитрившись так махнуть ногой, что в молодого папашу полетел песок и мелкие камни, он едва успел отвернуться, нахмурился и отступил. — Ну и ори, — вздохнул обреченно и сел рядом, утыкаясь лбом в колени, чтобы не видеть осуждающие взгляды отдыхающих. Да, он не справляется! И что теперь? Помогать все равно некому. Поревет и перестанет. А он как-нибудь переживет полчаса позора. Маленькой Тхан не было и двух месяцев, когда молодая супруга усвистала за границу делать карьеру, оставив Минги с младенцем на руках. Мать с отцом наорали на бесхребетного сына, отпустившего жену «блудить», но взяли внучку под свою опеку и исправно сидели с ней, пока сам Минги учился и устраивался на работу. Теперь Тхан уже три, она умная и активная девочка, только быстро поняла, что из папочки можно вить веревки и выбивала ревом и шоколадку, и новую куклу с одинаковым успехом. Сейчас она хотела «вон ту птичку с красными ножками», которую Минги не мог поймать по вполне понятным причинам. Чайка была отчаянно против. Пока дочь придавалась показательному рыданию, Минги с тоской подсчитывал сколько еще дней до конца отпуска. Целых десять. Если не считать сегодняшний. Его тяжкие думы прервала внезапно наступившая тишина. Тхан украли! Он вскочил, озираясь по сторонам, готовый бежать и драться, не сразу заметив, что дочь сидит все там же на песке, а возле нее присел молодой человек и рассматривает с ней маленького зеленого крабика. Тхан отважно тыкала пальчиком в клешни и успевала отдернуть его до того, как ее ущипнут. — Здравствуйте, — нахмурился Минги. Он терпеть не мог чужих мужчин возле своей дочери. Юноша посмотрел на него тепло и открыто, улыбнулся совершенно обезоруживающе, протянул широкую ладонь в крупинках песка. — Юнхо. — Минги, — после некоторого раздумья все же ответил на рукопожатие Минги. — У вас очень умная дочь. — Спасибо. — И любознательная. Сколько ей? Тхан не дала отцу ответить, ткнула Юнхо в лицо тремя растопыренными пальцами. — Тебе три года? — все еще глядя на Минги, переспросил Юнхо. — Да, — синхронно кивнули оба, становясь удивительно похожими. — Большая девочка, — уважительно протянул Юнхо. Минги хотел возразить, что до большой этой капризуле еще расти и расти, но заметил, как юноша ему отчаянно подмигивает, и промолчал. — Большая, — вскочила на ноги Тхан и ловко схватила краба за одну клешню так, чтобы он не достал ее другой. — Крабик хочет плавать! С этими словами она рванула к воде, прямо в накатившую волну, но была ловко выловлена и поднята высоко над землей. Довольный визг огласил округу, несчастный краб полетел в лицо Юнхо и провалился в широкий вырез футболки. Теперь уже кричали двое. Не выпуская девочку из рук, Юнхо пытался избавиться от краба, подпрыгивая и извиваясь. Минги наконец отмер и одним движением выдернул край заправленной в шорты футболки, выпуская краба на свободу, а другим — забрал дочь. Юнхо благодарно улыбнулся, задрал футболку, оценивая нанесенный ущерб и демонстрируя рельеф пресса. — Папа, Юю надо лечить! — безапелляционно заявила Тхан, увидев кровоточащую царапину. Минги облизнул пересохшие губы, нахмурился. Всякий раз, когда дочь командовала им при других, он злился и терялся одновременно. Если не согласиться, Тхан вновь будет орать, если согласиться — он тряпка, которой управляет мелкая соплюшка. — Тебя как зовут? — обратился Юнхо к девочке. — Тхан. — Тхан, это не серьезная рана, можно не обрабатывать, само заживет. — Там кровь! Надо мазать зеленкой! — Тхан, дяде уже пора идти. Извините, что вам пришлось пострадать… — Минги замялся. — Мы будем в расчете, если вы купите мне холодный напиток, — опустил футболку Юнхо, с интересом отмечая промелькнувшее разочарование на лице молодого отца. Но может он расстроен из-за необходимости тратиться? — Хочу мороженое! — тут же сориентировалась Тхан и постучала отца по голове. — Прекрати, — приглушенно рыкнул на нее Минги, но Тхан не испугалась, а ухватила его за нос и громко рассмеялась, поглядывая на нового знакомого. — Тхан! — рявкнул Минги и поставил ее на землю. Девочка отдернула руку, за которую он пытался ее поймать, чтобы идти дальше, и заревела во все горло, будто не улыбалась секунду назад. — Папе больно, — присел рядом Юнхо, перехватив кулачок, метивший прямо ему в глаз. — А ты знаешь, что злым девочкам дают только горькое мороженое? Задумавшись на мгновение, Тхан обернулась на отца, вытерла свободной рукой слезы и вцепилась в футболку Юнхо. — Ты меня неси. — На руках носят только маленьких. — Да? — Да. Давай ты возьмешь нас с папой за руки и пойдешь сама. Как большая. Хорошо? Загипнотизированная спокойным голосом, Тхан кивнула и позволила парням взять себя за руки. Не прошло и двух минут, как она с хохотом болталась посередине, вновь привлекая всеобщее внимание. После поедания мороженого, в кафе обнаружился маленький детский уголок и скучающая девушка-аниматор, которая с удовольствием взялась развлекать Тхан, пока Минги и Юнхо пили свой чай со льдом. Минги рассматривал нового знакомого, находя его все более привлекательным. Вообще-то он сложно сходился с людьми, но на Юнхо это как-то не распространялось. Без всяких секретов Юнхо рассказал, что приехал в отпуск, первые дни отсыпался, только сегодня вышел к морю, но вообще-то хочет поехать в горы, покататься на канатке. — Я боюсь высоты, — вздохнул Минги. — Я могу подержать тебя за руку, — предложил Юнхо, не то в шутку, не то всерьез. Минги подвис, глядя на его губы, растянутые в улыбке. — Папа, смотри, как я умею! — на все кафе заорала Тхан, раскачиваясь на канате. Минги вздрогнул, обернулся. — Держись крепче! — он не любил рискованных развлечений. Совершенно не прислушавшись к его совету, Тхан отпустила одну руку и принялась махать, глядя мимо Минги. Он проследил ее взгляд и увидел, что Юнхо беззвучно ей аплодирует, а вредная малявка кривляется пуще прежнего, стараясь произвести впечатление. В итоге она чуть не упала, была поймана аниматором, взглянула на подлетевшего Минги и вновь разревелась под аккомпанемент его сердитого бурчания. — Нам пора, до свидания, — бросил он в сторону погрустневшего Юнхо и вылетел из кафе с ревущей Тхан на руках. Он не понимал, что его взбесило больше — внезапная симпатия дочери к незнакомому мужчине или испуг от ее падения. А может что-то еще? Если бы он был дома, то непременно пошел бы к психологу. Можно, конечно, позвонить, но он не любит говорить по телефону. Ему нравится смотреть собеседнику в глаза. В номере Тхан успокоилась, устроилась с игрушками, Минги лег на кровать, уткнулся в телефон, нырнул в соцсети, но через несколько минут поймал себя на том, что не видит мелькающие картинки, а представляя себе улыбку парня, о котором знает только имя. Тхан загремела горшком, пришлось встать, чтобы помочь ей, он вроде бы отвлекся, но тут дочь, серьезно посмотрев ему в глаза, спросила: — Папа, как же мы завтра найдем Юю? Мы забыли спросить, где он живет. — А ты пореви на берегу, он на шум прибежит, — пошутил Минги и тут же спохватился, понимая, что дочь приняла руководство к действию. Утром Тхан проснулась раньше птиц, и примерно через час Минги понял, что поспать сегодня уже не удастся. Увещевания, посулы и угрозы не работали. Дочь твердо вознамерилась получить себе Юю обратно и сдаваться не собиралась. Вся в маму. — Зачем он тебе нужен?! Он же не ребенок, а взрослый человек! — Папа, он теплый! — посмотрев на отца, как на полного несмышленыша, распахнула глаза Тхан. — Ты его не обнимал, а я обнимала и знаю. А еще он умеет ловить крабиков! — довольно взвизгнула девчушка, схватила ведерко, и как была, в одних трусиках, рванула к двери. — Тхан, сарафан, — указал на разложенные по креслам наряды, Минги. Тхан показательно вздохнула, бросила ведерко и пошла выбирать одежду. — Папа, Юю понравятся единороги и радуга? — покрутилась она перед зеркалом. — Не знаю, — честно ответил Минги. — Ладно, я сама у него спрошу. Сделай мне хвостики. Только веселые! Прически никогда не были коньком Минги, но жизнь заставила, и он научился худо-бедно делать «веселые» хвостики и кривые косички. Пляж был пуст. Только редкие спортсмены топтали влажный песок, да уборщики бродили с острыми палочками, натыкая мусор и складывая его в голубые мешки. — Спят все еще, — занимая свободный лежак под потрепанным зонтом, зевнул Минги. Сделав с десяток кругов по ближайшей территории, и не найдя ничего интересного, Тхан пристроилась к отцу под бок и засопела ему в подмышку, смешно оттопырив попу. Минги переложил ее себе на грудь, обнял и провалился в сон. Проснулся от запаха кофе. Тонкий аромат смешивался с соленым морским ветром и йодистым запахом водорослей, выкинутых волнами. Тхан не было, и Минги привычно подорвался в панике. — Папа, я тут! — закричала дочь откуда-то сверху. Проморгавшись, Минги увидел Тхан, гордо восседающую на плечах Юнхо, который одарил его такой лучезарной улыбкой, что все плохие слова моментом выветрились из головы. Тхан жевала вареную кукурузу, кроша прямо в золотую шевелюру Юнхо, и осматривалась из-под руки, как заправский впередсмотрящий. — Я вас увидел, и вот… — Юнхо поймал колотящую его ножку в маленьких розовых кроксах. — Ты спал, а она голодная, — он попытался снять Тхан с плеч, но девочка вцепилась в волосы грязной пятерней, грозя оставить юношу без приличного куска волос. — Пусть сидит, если не тяжело, — разрешил Минги, тайком погрозив Тхан кулаком, за что получил высунутый язык. — Нет, не тяжело, — заверил Юнхо. — Я окунусь? — решил воспользоваться моментом Минги. С Тхан не поплаваешь свободно, а тут бесплатная нянька. — Конечно. Он скинул футболку и побежал к воде, взвизгнул, когда его окатило первой волной, быстро достиг глубокого места и поплыл к буйкам, двигаясь вперед сильными гребками. Примерно на полпути его стали терзать сомнения и страхи. Что если этот Юнхо вовсе никакой не Юнхо, а кто-то другой, злой и коварный, втершийся в доверие, чтобы украсть ребенка. И пока он, Минги, наслаждается в меру теплой водой, Тхан уже разбирают на органы. Перед глазами мелькнула слишком реалистичная картинка, он развернулся кувырком и быстро поплыл обратно, стараясь высмотреть дочь на берегу. Проснувшиеся курортники закрывали обзор, не давая убедиться, что все в порядке. Из воды он вылетел пулей, чуть не сбил дородную даму, извинился на ходу, кинулся к топчану, но там только сиротливо белело полотенце. — Тхан! — крик разнесся по пляжу, заставляя всех обернуться. — Тхан!!! Под коленками обхватили маленькие руки, Минги осел на песок, стараясь не придавить дочь. — Папа, ты очень громко умеешь кричать. Чайка, которая хотела унести мой совок, обкакалась от страха и улетела. Минги обнял свою малышку и некоторое время просто дышал, стараясь унять выскакивающее сердце. — Папа, мы с Юю построили замок. Со рвом и мостом. — Откуда ты знаешь столько новых слов? — Мне Юю рассказал. Папа, отпусти меня, мне больно. — Извини, котенок, я немного испугался. — Чего? Ты видел зубастую рыбу? — Что я тебя потерял. — Ты глупый? Ты же оставил меня с Юю. Забыл? Юнхо стоял в двух шагах и серьезно смотрел своими невозможными глазами, заставив Минги устыдиться, не сказав ни слова. Этот день они провели вместе. Как и следующий. Встречались утром и прощались вечером. Юнхо осторожно передавал Минги спящую Тхан, махал рукой на прощанье и убегал в темноту. На третий день они договорились поехать в горы. Не очень далеко, чтобы выдержала Тхан, но все же на целый день, с палаткой, корзиной еды и сумкой запасной детской одежды. На рассвете Юнхо подкатил к отелю на арендованном джипе, поднялся в номер Минги и застал того в разобранном состоянии и чувствах. Везде валялись вперемешку взрослые и детские вещи, припорошенные какими-то белыми хлопьями. Тхан ревела, Минги сидел на краю кровати, согнувшись и зажав уши. — Почему плачет моя принцесса? — выхватывая из коробки сразу несколько бумажных платков, присел перед ней Юнхо. — Папа кусается! — показала она чуть розоватое пятнышко на руке. — Странно, может он голодный? Или он превращается в крокодила? Хм, тогда нам понадобится очень большой аквариум. Ведь крокодилам нужна вода. Папа-крокодил поместится в ванной? Озадаченная Тхан перестала реветь, снисходительно вытерпела вытирание соплей и слез, осторожно приблизилась к отцу, не отпуская руку Юнхо. Теперь юноша увидел, что на плече Минги багровым цветом расцвел синяк со следами детских зубов. — Я знаю, что, когда одного парня укусил паук, он и сам превратился в паука. Кажется, папу укусил страшный монстр, посмотри, как сильно. Значит теперь папа превратится в монстра и нас с тобой съест. Что же делать? Притихшая Тхан широко открытыми глазами посмотрела на отца, потом на Юнхо, попыталась заглянуть в лицо Минги, под густую челку, но тот наклонился еще ниже, не облегчая ей задачу. — Юю, папа не превратится в монстра. — А в кого он превратится? — В девочку. Ведь это я его укусила. Оба парня заржали так дружно и громко, что Тхан вздрогнула и наморщила нос, чтобы опять зареветь, но посмотрела на них и передумала, поддаваясь общему веселью. — Тхан, как же нам полечить папу, чтобы он не стал девочкой? — отсмеявшись, спросил Юнхо. — Поцеловать. Бабушка всегда так меня лечит и помогает. Парни уставились друг на друга, постепенно краснея. — Юю, ты не туда смотришь, целовать надо куда я укусила, — ткнула в синяк Тхан и Минги дернулся. Цапнула она его знатно. «Можно?» — взглядом спросил Юнхо, и Минги коротко кивнул. Мягкие губы коснулись плеча и тут же отстранились, но еще несколько секунд в воздухе висела странная тишина. — Кхм, — наконец отмер Юнхо, — а что это у вас за порошок по всей комнате? Фея пролетала? — Ага, с пачкой детской каши. — Ненавижу детскую кашу, — насупилась Тхан и топнула ногой. — Я люблю пиццу. — Если есть только пиццу, то будешь круглая, как мяч, и будешь постоянно скатываться с кровати и с лестницы. С лестницы Тхан падала. И с кровати тоже. Поэтому перспектива быть круглой ее совершенно не прельщала. — Хорошо, я буду есть овощи. И даже цветную капусту, хоть она и гадкая. — Договорились. А теперь помоги собрать и отряхнуть все вещи. Мы едем кататься на большой черной машине. — Ура! — С меня аренда, с тебя бензин, — это уже Минги. — Пойдет, — согласился тот и принялся за работу. Полчаса неловкости и позора: Ю: «Трусы с мордой единорога?» М: «Тхан они нравятся» Ю: «А как ты ей объясняешь, что у единорога рог то есть, то нет?» М: «Она не спрашивает!» Т: «Юю, я знаю, что у мальчиков в трусах писька, я в садике смотрела. И на пляже за большим камнем все дяди писают, и папа тоже. Я подсматривала!» М: «Я же просил тебя ждать на полотенце!» Ю: «Минги, ей точно три?» М: «Чертова акселерация!» Т: «Папа, не ругайся, а то скажу бабушке!» Ю: «И что сделает бабушка?» М: «Задолбает. Нет, Тхан, я не буду объяснять, что значит это слово!» Т: «Ну, и ладно. Я сама спрошу у бабушки». М: «Нет!» Наконец все вещи были собраны, уборка номера заказана, и подоспела доставка с едой. Можно ехать. Не прошло и десяти минут, как Тхан уснула в своем детском кресле, обняв плюшевого единорога. Юнхо вел уверенно и плавно, вызывая тайную зависть Минги, который сдал на права с пятого раза и до сих пор чувствовал себя за рулем не особо уверенно. За окном проносились поля и сады, лес сменялся открытой местностью, дорога пролегала меж гор и сворачивалась петлями. Минги на секунду прикрыл глаза, чтобы унять головокружение, а когда открыл их, они стояли в весьма живописном месте с прекрасным обзором на долину и простирающееся до горизонта море. В машине он был один, и первым делом… Правильно, ударился в панику, застрял в ремнях безопасности, чуть не вырвал их с корнем, обернулся на шум и увидел Юнхо и Тхан, расстилающих плед. Длинные травинки не давали сделать это как следует, Тхан бегала и валялась, чтобы примять их. Юнхо делал вид, что пытается ее поймать, но постоянно промахивался, заставляя Тхан заливаться смехом. Минги умилился и тут же приревновал дочь. С ним она так не играла. Они пытались несколько раз, но все заканчивалось слезами, Минги то не рассчитывал силу, то не умел вовремя остановиться. Накрутив себя как следует, Минги вышел из машины с твердым намерением отвоевывать обратно любовь дочери. Но стоило ему выйти на видное место, как Тхан рванула к нему со всех ног. — Ура! Папа проснулся! — забралась на руки и принялась целовать в щеки, вертя его голову туда-сюда. — Я по тебе соскучилась. Устоять под таким напором обожания было невозможно. К месту для пикника Минги подходил уже в хорошем настроении. — Колу лучше не открывать, она взболталась, но есть чай в термосе, — приветливо улыбнулся Юнхо и помахал рукой. — Меня всегда немного укачивает, — признался Минги, растягиваясь на покрывале. Тхан тут же села верхом и попрыгала на его животе. — Тхан, нет, сейчас это плохая идея. Она посмотрела с серьезностью дипломированного врача, потрогала ладошкой лоб. — Юю, папа заболел, надо срочно его лечить. Юнхо прикусил губу, чтобы не улыбаться слишком явно. — Что требуется госпоже доктору? — Вода и платок. Когда у меня температура, бабушка кладет мне платок на лоб. Платка не нашлось, но были прочные одноразовые полотенца, отлично впитывающие воду. Мокрый комок бумаги смачно приземлился на лоб потерявшего бдительность Минги, и мгновенно взбодрил его ручейками холодной воды, стекающей в уши и по всему лицу. — Тхан! — рявкнул Минги и отшвырнул салфетку. Девочка вздрогнула и заревела в полный голос. Юнхо молча подал хмурому Минги сухие салфетки, обнял подвывающую Тхан. Он думал, что играть будет весело, а получилось так себе. Завтракали молча. Минги дулся на весь мир, Тхан аккуратно размазывала джем по тосту, рукам, лицу и коленкам, а потом все вылизывала, включая коленки. Причем коленки оказались самыми вкусными, и она предложила лизнуть одну Юнхо, а другую отцу. Они наклонились одновременно, стукнулись головами, посмотрели друг на друга и рассмеялись. Коленки так и остались липкими, но мир был восстановлен. За этот день они успели еще много раз поссориться и помириться, вернее, ссорились Тхан с Минги, а Юнхо наблюдал за ними с улыбкой. Переехали к какой-то бурной речке, в которой Тхан пыталась поймать рыбку отцовой кроссовкой и упустила, пришлось догонять и вылавливать. Кроссовку из воды, а Тхан из грязи. Просохнув у небольшого костерка, на котором вскипятили воду для рамёна, и закоптили злосчастную кроссовку, поехали к подъемнику, рассудив, что спускаться с горы легче, чем подниматься. Оставив машину на стоянке, загрузились в кабинку фуникулёра и под скрип старого механизма и писк Тхан, покатили вверх. Кабинка была стоячая и полностью закрытая, подниматься им было всего-ничего, но Минги так вцепился в поручни, что вот-вот сплющит. Юнхо подхватил Тхан на одну руку, а второй приобнял Минги за талию, встав рядом. Тот посмотрел дико, но отходить не стал, наоборот, придвинулся чуть ближе. — Красиво, — выдохнул Юнхо. — Люблю смотреть на горы с высоты. Тхан, смотри, вон речка, где ты ловила рыбу. — И ничего не поймала, — вздохнула девочка. — В следующий раз мы возьмем удочки и сачок. — И веревку, — добавил Минги. — Зачем? Рыбок привязывать? — удивилась Тхан. — Нет, непоседливых девочек, чтобы не нырнули к рыбкам. — Мы позовем с собой Сури? — Кто такая Сури? — поинтересовался Юнхо, вопросительно взглянув на Минги. — Такая же мелкая. Познакомились на берегу. Если ты думаешь, что я приехал сюда, чтобы заводить знакомства с женщинами, то можешь быть спокоен, мне жены хватило по самые… Хватило, короче. — Почему вы с Тхан отдыхаете вдвоем? Минги помолчал, а потом выложил короткую историю своего брака, старательно подбирая слова, потому что Тхан слушала очень внимательно. Юнхо сочувственно хмурился в нужных местах, но под конец улыбнулся. — Все, что ни делается, все к лучшему. — Твои слова, да богу в уши, — согласился Минги. Остаток поездки они провели в молчании, думая каждый о своем, и даже Тхан не нарушала тишины, зачарованная плывущими за окном пейзажами. Уже сидя в небольшой кофейне, и наблюдая за Юнхо и Тхан, кормящих друг друга кусочками булочки, Минги понял, что тяжесть от ухода жены если не прошла совсем, то сильно уменьшилась. Не сошелся на ней свет клином, будет кто-то другой… в смысле другая. Которая будет вот так возиться с его дочерью, будто это ее собственный ребенок, обнимать, улыбаться и целовать. Потому что такие губы невозможно не целовать… — Папа, — настороженный шепот вывел его из ступора. — А почему ты так смотришь на Юю? — Как? — охрипшим голосом спросил Минги, смущенно откашлялся и переспросил. — Как я смотрю? — он понимал, что спалился, насмешливый взгляд Юнхо и поджатые в полуулыбке губы подтверждали это, но еще надеялся вывернуться. — Будто хочешь съесть. — Ну… — еще больше смутился Минги. — Мы с тобой булочку едим, а про папу забыли. Он тоже хочет, — улыбнулся Юнхо. — Да, — кивнул Минги с облегчением и улыбнулся в ответ. Обратно шагали, передавая Тхан друг другу, сама она долго идти не соглашалась, просилась на руки. Юнхо дурачился, наклонялся в стороны и вперед, заставляя Тхан хвататься за него и визжать. Минги, довольный тем, что испытание подъемником пройдено, бодро топал по нагретому солнцем асфальту, прыгал за резными листьями и вручал их Тхан, которая старалась запихнуть их за шиворот Юнхо, а тот хохотал и сопротивлялся, стараясь в процессе не уронить девочку. К концу дороги все успокоились, Тхан уснула на плече Минги, а парни тихо обсуждали все, что приходило в голову, от политики, до новой марки смартфона, удивляясь, что взгляды по большей части сходятся. Дойдя до машины, первым делом кинулись пить, потому что никто не догадался взять с собой воды. Тхан перебралась спать на заднее сидение машины, а парни расстелили плед рядом и тоже с удовольствием растянулись. После дальней прогулки на свежем воздухе, спалось особенно сладко. Минги снились катакомбы, туннели и как его завалило камнями. Воздуха стало совсем мало, он начал задыхаться, звать Юнхо и… проснулся. Тхан выбралась из машины, — ее не закрывали — и легла посередине. Причем голова досталась Юнхо, а ноги перекрыли кислород Минги. Он осторожно убрал ее ногу с горла, сел, продышался, взял протянутую бутылку с водой. Оказывается, Юнхо тоже проснулся и наблюдал за ним с вниманием и тревогой. — Нормально все, Тхан придушила ногой, вот и снилась всякая ерунда. — Ты меня звал. — Да? Извини. — За что? Ты всегда можешь позвать меня, и я приду. — Я… да… Я запомню. — Минги на автомате поправил задравшуюся футболку на животе дочери. Не любил он душевных разговоров. Всегда говорил не то, что хотел. — Если мы заночуем в горах, ты как? Еды достаточно. Палатка есть. Спальники есть. Тут неподалеку есть оборудованное место для стоянки. Вообще-то они не планировали ночевать на природе, но все так хорошо складывалось. Никогда еще Минги не чувствовал себя настолько комфортно в чужом обществе. И в кои-то веки Тхан не раздражала своими капризами, а вела себя почти примерно. Ела, что дают, делала, что просят, а если что-то назревало, Юнхо умел превратить это в шутку и разрулить до того, как начнется рев. — Откуда ты умеешь так обращаться с детьми? Юнхо дернул плечами, отогнал комара, пристраивающегося на щеку Тхан. — У меня есть младший брат. Правда мы с ним не очень близки. Я когда вас увидел на берегу первый раз, сразу понял, что вы мне нравитесь. И захотел подружиться с Тхан. Она милая. И с тобой. — Я тогда тоже был милый? — дернул бровью Минги. — Задерганный и злой скорее всего. — Прятался в руках, как черепаха, — изобразил его Юнхо. — Я вас раньше видел. Тхан она такая… заметная. — Шумная и скандальная, в мать. — Умная и красивая, в отца, — серьезно посмотрел на него Юнхо и наклонился вперед, сокращая расстояние. Неизвестно чем все закончилось бы, но тут проснулась Тхан с криком: «Папа, писать хочу!», и разрушила всю атмосферу. — Ночью, — шепнул Юнхо, прежде чем они сели в машину. Минги кивнул и сделал вид, что сосредоточен на застегивании ремней безопасности детского кресла. Таким смущенным, растерянным и предвкушающим одновременно он давно себя не чувствовал. Остаток дня прошел спокойно. Они переехали на новое место, развели огонь, поставили палатку. Тхан кидала в огонь все, что попадалось под руку, приходилось не спускать с нее глаз. Постановка палатки оказалась тем еще квестом, практически невыполнимым, при активной помощи одной трехлетней девочки. Поэтому Минги и Тхан был выдан пакет с зефиром и палочки, Юнхо набрал для них еще хворосту, и тогда палатку удалось поставить. — Спальных мешка два, — показал скатки Юнхо. — Одноместный и двухместный. — Это мой! — закричала Тхан, едва увидела розово-малиновый мешок с радугами и пони. — Ты хотел сказать: детский и семейный, — прищурился Минги. — Ну, мы же не собирались ночевать, а просто полежать на двухместном удобнее, — нашел объяснение Юнхо. — Ты все подстроил! — Я могу поспать в машине, — испугался бурной реакции Юнхо. — Ну, уж нет, — припечатал Минги так решительно, что Тхан от него отодвинулась подальше на всякий случай. Вдруг папа решит ругаться. Сказать, что Минги нервничал, это ничего не сказать. Он все ронял, порезал палец о край консервной банки, чуть не спалил вторую кроссовку и едва не улетел в костер, споткнувшись о колышек палатки. — Папа — глупый, — веселилась Тхан. — Нельзя так говорить, — погрозил ей пальцем Юнхо. — Папа устал, пошли уложим его спать. Ты знаешь колыбельную? — Нет. А ты знаешь? — Знаю, — легко согласился Юнхо. — Забирайся к своим пони, закрывай глаза, я спою. — И папа пусть ложится! Минги ничего не оставалось, как подчиниться. Он разулся, забрался в спальный мешок, не забыв запутаться в нем в темноте, был распутан в четыре руки, в результате чего Тхан оказалась в его объятьях, заставила Юнхо лечь рядом, поверх спального мешка, пристроила голову на отца, а ноги на Юнхо, и выглядела абсолютно довольной, с треском ломая планы парней. — Все, пой, — постучала пяткой по ребрам Юнхо. Тот недоуменно поглядел на голую ножку, вроде только что была под одеялом, а уже снаружи, хмыкнул, заложил руки за голову, откашлялся и запел таким красивым голосом, что Минги даже приподнялся, чтобы убедиться, что ему не кажется и звук идет именно от Юнхо, а не откуда-то еще. Завороженная Тхан переползла к Юнхо на грудь, где и уснула под затихающий напев. Самым сложным было переложить ее на место и не разбудить. — А-а-а! У тебя ноги холодные! — шепотом заорал Минги, когда Юнхо нырнул к нему в тепло спального мешка. — На улице холодно вообще-то. Грей, — пододвинулся еще ближе Юнхо, переложил руку Минги так, чтобы лежать было удобнее и прижался всем телом. — Ледышка, — обнял его Минги и уперся лбом в лоб. — Не провоцируй. Можно? — Юнхо опять завозился, поднимаясь на локтях и нависая сверху. Минги молча потянулся к его губам, не найдя в себе сил ответить вслух. Казалось, стоит ему издать хоть один звук, и решимость покинет его. Они целовались долго и максимально тихо, пока не уснули, угревшись в объятьях друг друга. Проснулись спутанные и придавленные. Тхан приползла к ним розовой гусеницей и легла посередине сверху, не желая оставаться в стороне. Следующий день прошел еще веселее предыдущего и закончился к общему сожалению, когда пришлось разойтись по своим номерам. — Юю, останься со мной, — капризничала Тхан. — Нет, солнышко, мы встретимся завтра. Мне надо отогнать машину и сделать еще несколько скучных взрослых дел. Придумай для меня сказку, и расскажешь завтра. Хорошо? — Хорошо, — вздохнула Тхан и помахала ему рукой. Юнхо хотел поцеловать Минги на прощанье, но глянул в дикие, подозрительно блестящие глаза, и решил не провоцировать. Ему, действительно надо было уйти, а если Минги вцепится в него сейчас, то точно ничего не получится. Это тревожило. — На пляже утром, максимум в обед. Я постараюсь успеть все поделать, — это уже Минги. — Ведите себя хорошо. Синхронный кивок головой заставил его улыбнуться, на душе немного отлегло. Он не смог прийти на пляж ни на следующий день, ни через день, только прислал корзину цветов, медвежонка для Тхан и извинения за то, что ему пришлось так внезапно уехать. Отпуск догуливали без энтузиазма. Минги впал в меланхолию и все время смотрел на море или в потолок, лежа в гостиничном номере, вставая только по зову дочери. Тхан, словно что-то понимая, а может и правда понимала, не скандалила и всюду таскала мишку с собой. Всё бы было не так плохо, если бы Минги вовремя взял у Юнхо телефонный номер. Или дал свой. И адресами они не обменялись. Юнхо много рассказывал про себя, но ничто не могло помочь его найти. Минги даже не знал в каком отеле тот останавливался. И фотки не сохранилось. Думал, что впереди много времени, а оказалось, что его уже нет. Домой вернулись притихшие. Минги погрузился в работу, Тхан ходила в садик. Родители радовались, что сын остепенился, взялся за ум. Только на развод подал, но это и отговорить еще можно. Развод — дело не быстрое, успеют вмешаться. И неизвестно сколько бы все это тянулось, но случилось несчастье, Тхан свалилась с горки и повредила руку. Не так, чтобы очень, но жесткую повязку наложили, дома оставили, и самое страшное, она больше не могла нажимать на живот медведю с нужной силой, чтобы он начал бормотать какую-то песенку. Минги никогда не прислушивался какую именно, а тут пришлось. Тхан легла на подушку рядом с Минги, положила больную руку на живот, устроила медвежонка между их головами и скомандовала: — Папа, жми! Медвежонок рыкнул и запел колыбельную голосом Юнхо. Мелодия знакомая, а слова другие. Юнхо пел, как он почувствовал тепло в душе, едва увидел их у моря, и наблюдал издалека, пока не решился подойти, а потом провел с ними самые лучшие дни в своей жизни, полюбив всем сердцем. Но он не уверен, что чувства взаимны, поэтому будет ждать решения самого лучшего человека на свете. Дальше шли цифры, и Минги только к третьей или пятой понял, что это номер телефона. — Три, семь, ноль, — лихорадочно забормотал он, вскакивая, чтобы найти бумагу и карандаш. — Нет, папа, четыре-девять-семь, три-семь-восемь… — Ты знаешь телефон Юнхо? — уставился на нее Минги. — Мы можем позвонить Юю? Папа, почему ты не сказал, что можешь позвонить Юю?! Я по нему скучаю! — вскочила она на кровати и бросилась с кулаками на отца. — Я не мог, Тхан, честно, — растерянно пробормотал он, ловя ее в объятья. — Назови все цифры, которые он поет. Они быстро записали номер на бумагу, трясущимися руками набрал на смартфоне. Гудок шел за гудком, Минги нервничал все больше, и когда он уже собирался сбросить звонок, на том конце ответили. — Я вас слушаю, — раздался сонный и такой родной голос. — Юю! — взвизгнула Тхан с такой силой, что Минги чуть не выронил телефон из рук. — Тхан? Минги? Я уже и не надеялся. — Я даже не спросил из какого ты города, — стараясь справиться со слезами, сказал Минги. — А ты не придумал ничего умнее, чем записать телефон в игрушку. Если бы Тхан его потеряла или батарейки сели бы? Нам надо очень серьезно поговорить, господин Юнхо. Где мы можем встретиться? — Юю, приезжай скорее, я упала с горки и теперь у меня сломана рука! — проорала Тхан в самую трубку, вызывая панику на том конце провода. — Минги, Тхан сломала руку? Что ты молчишь? Отвечай! Я знаю очень хорошего врача, мы отвезем ее прямо сейчас. Назови ваш адрес. Тхан, что с папой? — Юю, я знаю адрес, я учила с бабушкой. Папа не может отвечать. Он плачет. *** — Это наша новая квартира? — оглядела Тхан новое место жительства. — Это моя комната? — А как думаешь? — снял с плеча тяжелую сумку с вещами Юнхо. — Раз с единорогами и радугами, значит моя. И принцессная кровать! — Да. И звездочки на потолке. Увидишь, когда ляжешь спать. — Ты уверен, что нам нужна такая большая кровать? — изумленно оценил размеры сексодрома Минги. — Как бы мала не оказалась, — хохотнул Юнхо и пошел на кухню. Продукты завезли еще утром, и можно было чем-нибудь перекусить. Минги оценил и большой телевизор в гостиной и удобный диван, но больше всего ему понравилось, что на дверях в их комнату и ванную стояли замки, способные притормозить вездесущую Тхан. Не то, чтобы они планировали часто закрываться от девочки, но бывали моменты, когда это было бы весьма кстати. — Тхан, Минги, какао с булочками вас ждут! — Папа, Юю, — начала Тхан, едва они уселись за стол, — я подумала и решила, что нам надо завести братика или котенка. Минги нахмурился, готовый отчитать дочь за фантазии, но Юнхо улыбнулся, положил свою руку на его кулак. — С братиком могут возникнуть проблемы. Согласна ли ты на котенка? — Ты умеешь уговаривать, — вздохнула Тхан с тем видом, который бывал у Минги, когда он соглашался уединиться под напором любвеобильного Юнхо. — Тогда ты обещаешь спать в своей кроватке, а я обещаю найти нам подходящую кошечку. Договорились? — Боишься я увижу, как вы целуетесь? Фу, очень надо, — сморщила она нос. Через неделю на большой кровати к парням и Тхан прибавился еще и котенок. Правила нужны для того, чтобы их нарушать. Правда же?