У зависимости твоё имя.

***

      Первое время тяжело было находиться в больнице, также как и покидать ее даже на короткое время. Около недели Кевин провел в коме, а когда пришел в себя его полностью окружили медики, полицейские. Последним было плевать на требования и просьбы Ваймака и Эбби не тревожить парня, только что пришедшего в сознание. Кевин выглядел хуже любого трупа в морге, непривычная бледность, впалые щеки и синяки под глазами. Порез на щеке зашили и переодически делали перевязку. Надеюсь у него не останется на пол щеки, такой же шрам, как у Нила.              Когда нас любезно выпроводили из палаты и сказали, что сообщат, когда можно будет его навестить, Ваймак хмуро оглядел всех. Он впервые молчал, но все прекрасно и без слов понимали, что он хочет. Поэтому без лишних слов и вопросов мы покинули больницу, устраивая столпотворение возле машин Эндрю, Бойда и Ваймака. Мы молчали, никто не смел первым начинать разговор. Смотря на Эндрю и Нила я в очередной раз вспоминал то, как они вытащили Кевина.       …Когда они ворвались в номер, Рико с самодовольной улыбкой сидел в кресле, пока его «пес» пытался привести Дэя в сознание, ведь с «телом», не способным ответить на действия, не так интересно играть. Эндрю первым хотел придушить Рико, только старший брат, упомянутого, осмотрев помещение и сделал то, что решил для себя еще по дороге в отель. Он без слов всадил пулю в лоб младшему брату, а вторую «псу». Нил проверял пульс Кевина, который практически не дышал. Тогда Ичиро приказал им уезжать вместе с охранной и доставить парня лично в больницу, пока он будет беседовать с полицией и объяснять происходящее дяде.       Первой к нам вышла Эбби, мягко улыбаясь каждому и гладя по щеке. Я помню, что тогда она сказала: «теперь все будет хорошо». Но сколько времени потребуется, чтобы эти слова стали правдой?       Я не видел Кевина месяц. Потом парни сообщили, что их тоже не пускают к нему, обосновывая тем, что Дэя лечат от отравления. До этого ему внутривенно вводили глюкозу и тиамин, а также делали искусственную вентиляцию легких. Только Ваймак и Эбби знали, что действительно происходило за стенами этого здания с великими людьми и великим названием «больница».              Все эти месяцы меня ломало не хуже, чем от наркотиков, но желания их употреблять не было. У меня уже давно образовалась друга зависимость. Зависимость от одного имени, от одного человека, от взгляда которого я так соскучился. Каждая ночь сопровождалась кошмарами, Кевин просил его застрелить себя, а я не мог. Постоянно отводил пистолет, умоляя вернуться ко мне. Я просыпался каждую ночь в четыре утра, пил воду, выходил на пробежку до зала бокса, в котором мы с Бойдом любим тренироваться, и нет это не из-за того, что зал принадлежал дяде Рене. Там я мог выплеснуть всю копившуюся агрессию и усталость за эти дни. Всю свою боль, которая рвалась наружу, разрушая каждый атом души. Я помню как впервые вернулся в этот зал после новости, что Кевин пришел в себя и к нему не пускали. Тогда я был по груше с остервенением, да такой степени, что мои костяшки были разбиты полностью, а Рене любезно залечивала эти раны, утверждая, что все налаживается. Но почему я этого не чувствую?              Один раз мне приснился Малькольм. Всего один. В том сне я убил его. В тот день полиция постучала в мою дверь и просила в подробностях рассказать о случившемся в клубе. К счастью, или же наоборот, наркодилер взял эту смерть на себя, выставляя меня лишь случайным свидетелем. Все в клубе, вплоть до случайных гостей, видевших как я вылетел из заведения, подтверждали это. При разговоре с полицией я был спокоен, помню, что сам пытался их расспросить про Кевина Дэя, умоляя приоткрыть мне завесу, скрытую от меня. Но они тоже молчали.       К началу второго месяца, я чувствовал себя так, будто все вокруг мне лгали. Не может быть такого, что к пациенту не пускают уже столько времени. Я был убежден, что Кевин мертв, а чтобы сильнее не добивать и не шокировать меня – они лгали. Но эта ложь с каждым днем порождала внутри неописуемое чувство уверенности, что скоро я его увижу. Но сколько ждать придется? Смогу ли еще прождать? Смогу.

***

      Прошло почти три месяца с тех событий. С двух смертей. Две смерти двух ублюдков, навсегда испортивших жизнь одному человеку. Человеку, которого я не мог увидеть всё это время.       - Руки выше, работай корпусом, Бойд! – командовал дядя Рене, наблюдая за моим и Мэтта боем.       От каждого удар друга я ловко уворачивался, а когда на носил удары по его корпусу, ощущал дикий азарт. Мысли о Кевине дополняли больше силы в удары. Бойд зажимает меня возле канатов, крепко держит, приходится поднапрячься, чтобы оттолкнуть от себя эту громадину и врезать ему хуком слевой. Мэтт по инерции запрокидывает голову назад, а после смотрит на меня, он ухмыляется, показывает капу, а после с размаху бьет по печени, удар который я не ожидал, выбивает из меня весь воздух, от чего приходится согнуться по полам и опуститься на колено, держась за бок. И только из такого положения я вижу того, кто стоит в дверях зала. Нил с Кевином. Кевин. Мой Кевин Дэй, сейчас стоит от меня в десяти метрах. Его зеленые глаза ярко светят, не так какими безжизненными я их видел последние месяцы. Он действительно пошел на поправку, рука правда в черном стянутом бандаже, а на щеке был пластырь. Словно не три месяца прошло, а только один. Его волосы были растрепанные, видимо проснулся недавно, что подтверждает совершенно не привычный стиль одежды для парня. На нем была толстовка Nike голубого цвета и серые спортивные штаны, белые кроссовки. И все это одной фирмы. Он смотрит на меня. Именно, в этот момент хочется прекратить бой, сдаться и пойти к нему.              Звучит заветный колокольчик, Мэтту помогают снять перчатки. Он тут же летит с крепкими объятиями к Кевину, впрочем, как и все остальные лисы. Они оживлено беседуют, пока я стою на коленях и смотрю через канат за ним. Из всей толпы только один человек меня волнует. Кевин больше не смотрит в мою сторону, он слишком вовлечен в происходящие вокруг разговоры. Его брови сдвигаются к переносице, когда Никки пытается рассмотреть новый бандаж, видимо больно. Чертов, Хэммик, руки прочь иначе…       И вновь эта агрессия и ярость, просыпается от мысли, что моему Кевину могут причинить боль. Но она исчезает также быстро, как и появилась. Кевин разворачивается и уходит вместе с остальными. Почему он ушел? Разве он не должен был подойти ко мне или подождать меня? Дядя Рене толкает меня в плечо.       - Давай перчатки свои сюда, и капу. Идем приложим лед, а потом поговоришь с остальными. Парень симпатичный, это тот, твой любимый?       - Да…

***

      Вся компания расположилась удобно в кабинете дяди Рене, попивая чай и рассказывая Кевину события произошедшие в школе. Только вот, они упомянули и то, что происходило когда-то давно. Зачем?       - Кевин, как дела? – единственное, что удается мне сказать ему.       Все сразу замолкают, переводят свои растерянные взгляды то на парня, то на меня. Эндрю даже недовольно хмыкает, перебирая волосы Нила.       - Тебе какое дело, Гордон? – хмуро, отвечает парень.       - Никакого. Ладно, веселитесь детишки.       С этими словами я вынуждено ухожу. Не могу находиться среди них, рядом с Кевином, который ведет себя слишком странно. Не так, как должен был. Не так , как я хотел. Что-то в нем изменилось.       Возле раздевалке меня догоняет Нил, который предлагает зайти внутрь и кое-что обсудить.       - Что ты хочешь Джостен? Я слишком устал, чтобы ругаться, а поверь, поводов для ругани у меня найдется уйма.       - Кевин, частично потерял память. Последствия передоза и удушья. Поэтому Ваймак так долго не разрешал нам к нему приходить.       - Видимо, частичная потеря коснулась только меня?       Нил вздыхает, видимо ему не совсем нравится мое спокойствие. Да я и сам не понимаю от чего оно у меня появилось.       - Не только. Ваймак просил не затрагивать эти события, пока Кевин сам не вспомнит. Он еще ходит к психиатору и психологу, курс реабилитации продолжается..       - Понятно. И сколько мне ждать? Когда он вспомнит нас?       - Я не знаю, но тренер, сказал, что первый о ком он спросил, когда очнулся был ты. Но потом он сказал, что не помнит тебя.              Видимо и эту ночь придется провести вновь в этом, чертовом, зале.