Несправедливость

Родственную душу найти очень сложно, но человек, справившийся со всеми трудностями, может назвать себя абсолютно счастливым. Каждый мечтает об этом и делает всё, чтобы отыскать предназначенного ему судьбой. У людей на руках есть небольшие подсказки — имена соулмейтов, и это уже сужает круг поиска. С одной стороны, хорошо, конечно, но с другой, это не слишком-то облегчает задачу. У Дамиано Давида другая проблема. У него написано на руке имя «Эдгар», а он чертовски хочет, чтобы там было «Итан». Ну, влюбился не в того, с кем не бывает. Если соулмейты целуются, то опознавательные метки исчезают, всё просто и банально, если человек меняет свою родственную душу на кого-то другого, то имя на запястье становится из чёрного красным и приходится наблюдать за ним каждый божий день, думая, а может нужно было всё же найти своего соулмейта и с ним остаться?! Итан скрывает свою метку какими-то дурацкими феничками, и Давид злится, что не может её увидеть. А вдруг там его имя, хотя почему тогда у него написано другое: такое чужое, нелюбимое. Дамиано хочет Итана, отношений с ним, но боится сказать, потому что, а вдруг Торкио ждёт своего единственного, вдруг откажется. Страдать ведь так чертовски сильно не хочется. Что за напасть-то такая?! У Виктории всё намного легче, у неё было написано на руке «Томми», а у Томаса — «Вик», здесь даже думать и гадать не пришлось, эти имена исчезли ещё в раннем подростковом возрасте. Дамиано видел только фото и слышал рассказ. — Да чтоб ты сдох, — шипит Давид, разглядывая чужое ненавистное имя, он хочет «Итан», во что бы то ни стало хочет, даже если придётся убить своего соулмейта голыми руками. Дамиано вздыхает и сразу же ругает себя за такие мысли. Ну что сделал ему этот парень со странным и тупым именем? Здесь он не виноват, виновата только судьба. К сожалению, Давид не знает, как убить её. Он не занимается всякой хернёй по типу прижигания чужого имени сигаретами или царапания по нему ножом, хоть иногда и очень хочется, но он всегда пытается его скрыть и стыдится этой части себя. Больше всего он не желает встретить этого грёбаного соулмейта. Дамиано посвящает всего себя музыке, так легко отдаваться ей полностью. Он любит выступления, зрителей-фанатов, крики, аплодисменты, под этот шум можно спокойно поцеловать Томаса, добиваясь хоть какой-то реакции Итана. Но получается только — Виктории, которая смотрит на него убийственным взглядом и обещает надавать пендюлей после ухода со сцены. Дамиано предпринимает вторую попытку и идёт целовать Торкио, но тот уклоняется, крепко сжимая его в объятьях. Зрители, кажется, ничего не замечают, а Давид пытается скрыть разочарование во взгляде. Ну как, блять, так-то?! После концерта они бухают, и Дамиано решает поднять эту важную тему, хочется узнать, что написано у Итана, а может там ничего и не написано уже, может Торкио нашёл свою судьбу и сейчас спокойно с ней встречается. — Итан, дай руку, — просит Дамиано, требовательно глядя на парня. Тот хмурится и просьбу не выполняет, знает, чем всё может закончиться. — Дамиано, что тебе надо от меня? — немного грубо бросает Итан, неужели он всё ещё зол из-за попытки поцелуя. — Кто она или он? Что у тебя написано? — без каких-то границ начинает допытываться Дамиано. Повисает неловкое молчание. Давид сверлит взглядом стакан, а Итан — его. — Это личное, Дами, — прозвище звучит ласково и нежно, кажется, сердце Дамиано пропускает удар, а по телу разливается приятное тепло, причиной которого алкоголь не является. — Ты пьян, давай я тебя доведу домой. Дамиано, конечно же, соглашается, облокачивается на Торкио, полностью на нём повисает, больше специально. — Почему у меня на руке написано какое-то ублюдское имя? — горько интересуется Давид. Итан не обращает внимания, но всё-таки решает взглянуть на чужое запястье. Обычно там или пластырь, или несколько слоёв тональника, или длинные рукава, сейчас имя видно достаточно чётко. Торкио читает его и грустно улыбается, что раздражает Дамиано, не способного понять такие эмоции. Они доходят до дома в полной тишине, и Итан спешит сбежать, игнорируя просьбы Давида остаться. У Торкио тоже имеется одна проблемка. На его запястье чёрными буквами выведено имя «Дами», и парень прекрасно знает его обладателя, только вот боится, что его отошьют, Дамиано и получше найдёт себе, причём вокалист всегда смотрит на него как-то обречённо, будто жалеет, что Итан его соулмейт. Барабанщик думает, что Давид всё знает, но сегодняшняя ситуация доказывает ему обратное. Торкио не понимает сейчас, что ему делать и как намекнуть Дамиано, но не потерять его. Почему «Эдгар»? Всё просто. Кто-то поленился сообщить, что имена на руках чаще обозначают прозвища или самое частое обращение родственной души к человеку. У Торкио это прозвище появляется ещё в школе. И он хочет, чтобы его иногда так называли и в группе, хотя Дамиано даёт чётко понять, что считает это имя плохим. Итану и грустно, и смешно одновременно. Вся эта ситуация доводит его до истерического смеха, а потом — до слёз.

***

Дамиано тугодум, потому что идея и создание прозвищ ему ничего не говорит и даже когда Итан называет себя «Эдгаром», его не осеняет. Просто это кажется странным. Зачем Торкио взял имя с его руки? Он не желает строить теории, что Итан тайно в него влюблён, пусть и очень хочется. Но зачем себя обнадёживать? Ему грустно из-за этого. Они продолжают работать в размеренном спокойном темпе, и Итан каждый день желает признаться, но не знает как. На концерте Торкио не выдерживает, всё, хватит с него страданий. Он подходит, впечатывает в себя Дамиано и целует. Зрители в восторге, Давид в шоке, но до него всё ещё не доходит. Даже когда имя начинает постепенно исчезать. «Неужели сдох?» — думает Дамиано, и от этой мысли становится как-то горько, но разве не этого он хотел? Зато с Итаном пошло сближение. После поцелуя они продолжают спокойно говорить, когда сходят со сцены, и Торкио наконец остаётся в его квартире на ночь. Они пьют, курят, болтают обо всём, и это лучший вечер в жизни Дамиано. Ну а какой ещё другой быть может? Только он не догадывается даже, что Итан его соулмейт. Он уже на автомате иногда называет Торкио Эдгаром, только потому что Вик и Томас так часто говорят. Через несколько дней его запястье становится полностью чистым, и он не понимает, что ему делать, Дамиано не хочет разрывать отношения с Торкио, которые более-менее начинают у них выстраиваться. С Итаном ему так хорошо, будто это его человек, и Давид готов провести с ним всю свою оставшуюся жизнь. Плевать, что скажут остальные и что там диктует ему судьба. Через несколько дней Торкио теряет бдительность, а Дамиано стягивает его браслет с запястья, встречаясь с пустотой. — Ты нашёл своего соулмейта? — удивляется Давид, вот почему парень ему не рассказал? Итан пытается сдержать смех и сухо отвечает. — Да, — Торкио видит разочарование и обиду в глазах напротив. Но почему метка Итана не покраснела, это могло значить только одно, Итан не считает это всё серьёзным. То, что происходит между ними. — Как его или её зовут? — интересуется Дамиано. Торкио хочется опять ответить, что это личное и отправить Давида куда подальше. Но это прям какая-то мыльная опера, ей-Богу, нужно от подобного как-то избавляться. Итан протягивает вокалисту мобильник с фотографией надписи «Дами». Тот непонимающе смотрит, в его голове не укладывается, как это всё возможно, неужели у него и правда есть шанс с Торкио. Тот улыбается так нежно и легко, что Дамиано пробирает на смех, в нём слышится и облегчение, и вопрос, и волнение, и надежда, и ещё множество других различных чувств. — Ты Эдгар? — тупо уточняет Давид и стоит ждёт ответа как истукан, боясь шелохнуться. — Это моё прозвище с детства, — признаётся Торкио, и Дамиано начинает ржать, на него накатывает волна смеха, и он не понимает, как от него избавиться. Смешно аж до слёз. Итан обнимает его, затем целует, и Давид успокаивается. — Ты не мог сказать этого раньше? — удивляется Дамиано и получает в ответ: — А ты поверил бы? Тебе же вроде не нравилось имя. Вокалист улыбается одними губами и тихо шепчет: — Теперь ты от меня никуда не сбежишь, — обещает Дамиано, а Итан и не против. Чуть позже он узнает, что в него были влюблены ещё с самого начала и будет ржать над этой драмой, что они здесь устроили, но главное не это, а теплота на сердце, крепкие объятья, сводящие с ума поцелуи и три самых важных слова, сказанных ими в унисон: «я тебя люблю».