Параллели

…Позволить Мо Вэйюю хозяйничать у себя в доме было не такой уж плохой идеей: по крайней мере, без его помощи Ваньнину едва ли удалось бы найти объяснение, каким образом один из бокалов оказался в ванной, в то время как другой смиренно пылился на полке в кухне. Разумеется, Мо Жань никоим образом не прокомментировал свою находку — иначе Чу Ваньнин бы понятия не имел, как ещё оправдываться. Да, пить он перестал с того самого дня, когда провалилось их с Вэйюем первое свидание. Да, винить алкоголь в том, что он принялся отправлять свои обнажённые фото практически незнакомому человеку, который развёл его на “слабо”, было глупо, но… всё равно со стороны всё выглядело так, словно он любил накидываться, нежась в пенной ванне. — …Что насчёт османтусовых пирожных? — перебил его пространные размышления Вэйюй. — А?.. — Я купил пирожные и фрукты. Что ты любишь?.. Чу Ваньнин на мгновение перестал соображать. Что вообще предполагалось отвечать на подобное?.. — Я ужинал, — мужчина отодвинул стул и сел у самого края импровизированного стола, который также иногда использовался в качестве столешницы. Из этой точки наблюдать за Мо Вэйюем было ещё любопытней: в приглушённом свете единственного зажжённого торшера черты его лица, казалось, заострились, теряя прежнюю ребячливую мягкость. Парень уверенными движениями нарезал дольками сочные апельсины, раскладывая их на тарелку, раскрывал бережно упакованные коробки с печеньем и расставлял всё это, словно какие-нибудь подношения. — Не знал, что тебе больше понравится, — встретил он быстрый пристальный взгляд Чу Ваньнина весьма размытым объяснением и мягкой улыбкой. “Чёрт возьми… что, если мне понравишься ты?” Ваньнин откинулся на спинку стула, намеренно стараясь больше не смотреть в сторону россыпей хрустящего печенья, потому что наблюдать за тем, как к пальцам Вэйюя пристают крошки и сахарная пудра, было смерти подобно. Хорошо, что Вэйюй хотя бы не тянул их в рот, иначе бы понимание фотографом Чу концепции фудпорно неожиданно заиграло новыми красками. — Вино я купил на свой вкус. Можешь не пить, но оно действительно хорошее, — ворвался в его поток бесстыдных размышлений Мо Жань. — Верю, — Чу Ваньнин покосился на этикетку и безошибочно узнал “Цветы груши”, мягкий фруктовый напиток, которым он не так часто себя баловал, но всё же любил. Мо Вэйюй заметил его секундный интерес и заулыбался ещё шире. — Ты хотел меня о чём-то спросить, — решил напомнить Чу Ваньнин, сменой темы стараясь избежать дальнейшей неловкости. В конце концов, он должен был играть роль хлебосольного хозяина, но вместо этого просиживал штаны, украдкой пялясь на горячего парня. — Я, вероятно, знаю не больше твоего, но готов поделиться всем, что… — Так почему ты уверен, что это был не сон? — перебил его Вэйюй. — Я не говорил, что уверен, — Ваньнин растерянно потёр виски, пытаясь собраться и настроиться на трудный разговор. — Это моё мнение. — Вот как, — Мо Жань отставил бокал в сторону. — Но ты говорил так уверенно… — Всего лишь высказал предположение, — отсёк прочие вопросы Чу Ваньнин. — Да, у меня есть одна теория, но… — Чу Ваньнин, — Мо Вэйюй подался вперёд, опираясь локтями в стол, и… боги… казалось, кто-то выжег из лёгких Чу весь кислород, потому что он продолжал пялиться на парня и при этом едва мог дышать, — я хочу знать, что ты об этом думаешь. Пожалуйста. Ваньнин буквально физически заставил себя собраться. В который раз пришлось себе напомнить, что парень приехал к нему со всем этим съестным добром не потому что собирался с ним флиртовать — на деле, ему нужны были ответы, потому что он искал исчезнувшего человека. Чу Ваньнин прекрасно понимал, что, если он расскажет Мо Жаню о своих догадках, тот, чего доброго, решит, что место его в сумасшедшем доме. С другой стороны, возможно, так будет лучше, и парень, лишившись каких-либо иллюзий, вернётся восвояси к себе домой, прихватив пакет с пирожными и винишком?.. Не позволяя укорам совести затмить здравый смысл, Ваньнин кивнул: — Хорошо. С чего бы начать… Мо Вэйюй хмыкнул. — Можешь начать с глотка “Цветов груши”. Я одолжу свой бокал… — Это лишнее. — Уверен? — Вэйюй аккуратно подтолкнул бокал к Чу Ваньнину. Тот продолжал растерянно следить за тем, как длинные пальцы обхватывают стеклянную ножку, но при этом мысленно всё ещё размышлял, каким образом можно объяснить исчезновение человека из обозримой реальности, не выглядя, как полный дурак. Мысли путались всё сильнее безо всякого алкоголя, а во рту отчаянно пересохло. Видимо, он молчал слишком долго, потому что Мо Вэйюй решился заговорить первым. — Когда исчез Чу Ваньнин-моего-мира, я пытался отыскать его, расспрашивая людей. Никто о нём больше не помнил, но я не останавливался, так что просил помощи у одного человека, и тот взломал архивные данные университета, пытаясь выяснить информацию о бывшем сотруднике. Но… вот что странно, даже там не осталось никаких упоминаний. Его словно никогда не существовало. — А его дом? Родные? Может быть, семья что-то знает? — Ваньнин нахмурился, когда Мо Жань покачал головой. — Так ведь не бывает. Кто-то должен был помнить о нём… — Исчезли даже упоминания в сети. Чу Ваньнин, услышав это, молча перехватил бокал и осушил его, в который раз безуспешно пытаясь промочить горло. — Когда ты исчез из моей ванной комнаты, я подумал, что свихнулся. Мне и в голову не пришло, что… — …что я могу исчезнуть навсегда? — Мо Вэйюй с хрустом разломил османтусовое печенье, так что в этом звуке затерялся его голос, но при этом от осознания услышанного Ваньнина неожиданно пробрало странным холодом несмотря на обжёгший секунду назад алкоголь. — Я об этом не задумывался. Но… ты прав. Мы оба мало понимаем суть происходящего. Мне всегда казалось, что перемещения между мирами происходят незаметно для человеческого глаза. Как будто… — он попытался подобрать правильные слова, но в памяти снова предстали жуткие кадры чуждого ему звёздного неба и исчезающие созвездия. Как мог он описать охвативший его ужас, когда внезапно привычное небо над головой, его главное вдохновение, внезапно превратилось во враждебное пространство, где тьма зияла вместо прежних звёзд, тысячелетиями помогавших странникам находить нужный путь?.. — …как будто кто-то сшил в одно целое два отчасти похожих кадра разных фильмов, надеясь, что никто не заметит, — тихо проговорил Мо Вэйюй, впиваясь тяжёлым взглядом в лицо Чу Ваньнина. — Вопрос лишь в том, зачем… и что произошло с теми, кому больше не осталось места в сюжете. — Если принять факт, что вселенные могут разниться настолько, — Ваньнин потёр лоб, понимая, что само предположение противоречит всем представлениям и теориям об устройстве мира, — по всем правилам, в мире может существовать лишь один Чу Ваньнин. И один Мо Жань. Человек, которого ты описываешь — тот я, каким бы я мог стать в твоём мире. Но… одновременно этот “я” всё ещё является частью меня. Надеюсь, это имеет смысл?.. Но… Мо Вэйюй, ты ведь понимаешь, что я — не он? — Похоже на бред, — Вэйюй подпёр щеку ладонью, и тут же добавил, видимо, заметив, что Чу Ваньнин не собирается продолжать. — Но… да, я понимаю. Совершенно точно ты — не он. Но мне это… кхм… нравится. “В каком, мать его, смысле?!..” Ваньнин медленно выдохнул, пытаясь собраться. Он только что поделился с Мо Жанем тем, что никогда прежде ни с кем не обсуждал, и тот… заявил, что ему всё это нравится?.. Разве не утверждал парень до этого, что его беспокоила судьба Чу Ваньнина из его мира?.. — Что, если в других мирах ты и я… — продолжил между тем Мо Жань, и затем, не договаривая, покачал головой, подливая ещё вина в бокал. Лицо его к этому моменту раскраснелось, потому что в квартире Ваньнина всегда было несколько излишне тепло. — Ты и я — что? — процедил Ваньнин, понимая, что ответа знать не хочет. Но вопрос уже задал. — Ну… — Вэйюй тряхнул головой, а затем вдруг потянулся к Чу Ваньнину, накрывая ладонью его сжатые пальцы. Его рука оказалась гладкой, сухой и обжигающе-горячей. Жар буквально просачивался сквозь поры, вызывая странное желание поскорее разорвать контакт. Чу Ваньнин с трудом подавил в себе инстинктивную реакцию. Вместо бессмысленного дёргания он бесстрастно взглянул Вэйюю в глаза, отчётливо проговаривая: — С какой стати? Этого оказалось достаточно, чтобы Мо Жань сам выпустил его руку, испытывая неловкость. Он чуть ли не ёжился, выплёвывая обратно вино. — Вот и я о том же, — резюмировал Ваньнин. — Исчезнувший из твоего мира человек, вероятно, всё-таки не мог пропасть бесследно. Он… существует. Почему ты так уверен, что исчез он, а не ты переместился в мир, в котором его нет? — …… — Мо Жань уставился на мужчину на этот раз с подозрением. Но прерывать не стал. — Представь, что ты сидишь в вагоне поезда, и замечаешь движение состава на соседней колее. Как думаешь, кто из вас движется: ты, или соседний поезд, на который ты смотришь?.. Вэйюй продолжал молчать, хмурясь. Очевидно, он никогда не думал, что это не Вселенная изменилась, а он перешёл в другой мир, сделав однажды не тот выбор, или по ошибке свернув не туда. — Возможно, всё это время в движении пребывал твой состав, — резюмировал Чу Ваньнин. — Если ты попытаешься вспомнить, какие ещё странности происходили в последнее время, ты в этом убедишься. Структура вселенных незыблема, а парадоксы возможны лишь тогда, когда ты нарушаешь определённые правила. — Звучит… логично. — Разумеется, — Ваньнин изобразил на лице нейтрально-доброжелательную улыбку. — Рад, что мне удалось ответить на твои вопросы… — …но я исчез на твоих глазах из ванной, — вдруг оборвал его на полуслове парень, не давая договорить до конца. — Что именно я сделал, чтобы снова переместиться? Ты ведь тоже это видел — так кто же из нас сместился, и почему? — Давай проясним: мы сейчас обсуждаем одну из теорий мультивселенных. Ты ведь знаешь, что такое теория? Мы никак не сможем это ни проверить, ни доказать… — вскипятился Чу Ваньнин, чувствуя, что Мо Вэйюй явно принимает все его размышления за чистую монету. — Ерунда. Ты и я — мы оба это видели. Это был не сон, — настаивал Мо Жань. — Ты ведь раньше не встречал никого, кто бы имел подобный опыт, правда? Разве не доказывает это реальность всего произошедшего? — Во-первых, ты сам говорил совсем недавно, что спал, — саркастично хмыкнул Чу Ваньнин. — Я думал, что спал!.. — В таком случае, можно говорить, что склейка двух разных фильмов произошла успешно, — Чу Ваньнин повертел пустой бокал в руке, а затем поднялся на ноги. — Возможно, ты находишься в другой Вселенной, и разговариваешь с человеком, который похож на меня, но не является мной. А возможно — всё это я. Это всего лишь теория, и мы с тобой никогда не узнаем, являемся ли мы по отношению друг к другу оригинальными версиями себя, либо симулякрами. На том всё. Предлагаю закончить эти бессмысленные поиски истины. Ты — студент, я — фотограф. Учёные мужи бьются над пониманием устройства мира со времён Аристотеля, а ты собираешься познать истину, жуя печенье и заливаясь “Цветками груши”. Не глупо ли? — Нет, — Мо Вэйюй тоже встал, и крошки от печенья просыпались с его одежды на пол. — Нет, не глупо. Нам нужно держаться вместе, разве ты не понимаешь? Если мы не будем упускать друг друга, мы поймём, что происходит. Мы с тобой — в параллельных составах на соседних колеях, но мы знаем друг о друге, а потому… — Уже поздно, — прервал поток бессмыслицы Чу Ваньнин. — Напомню: изначально я пригласил тебя к себе, потому что, как мне показалось, ты нуждаешься в помощи. Сейчас мне так не кажется. Мы обсудили всё, что планировали, и… — Чу Ваньнин!.. — Мне больше нечего сказать, — мужчина отступил на шаг, ставя пустой бокал в раковину. — Я простой фотограф, снимающий звёздное небо. Что ты от меня хочешь услышать? Доказательство теории бран?.. Он покачал головой. Мо Вэйюй был опасен тем, что воспринимал всё слишком буквально. Сколько бы Ваньнин ни пытался предупреждать, что его домыслы могут не иметь под собой никакой почвы, всё было без толку — а брать на себя ответственность, заявляя, что его теории имеют отношение к объективной действительности, он не собирался. Впрочем, все эти доводы были лишь попыткой не признаваться самому себе, что дело было в самом Мо Жане и том, что в его присутствии Чу Ваньнин чувствовал себя рыбой, выброшенной из своей мелкой речушки в огромный враждебный океан. Он словно попал в чужую стихию, и теперь был вынужден непрестанно напоминать себе, что парень этот несерьёзный, и поддаться сиюминутной симпатии к нему — не уважать себя. Одно дело — переписываться с ним, и, возможно, иногда обмениваться фото. Совсем другое — позволить себе строить иллюзии относительно вполне реального человека. “Даже не думай. У тебя хватает своих проблем, зачем тебе ещё и он?..” — от таких мыслей у Чу Ваньнина уже начинала болеть голова, но он всё равно продолжал третировать самого себя. — Ваньнин?.. — очевидно, Мо Вэйюй что-то понял по лицу мужчины, потому что его вопрос звучал растерянно и как-то совсем тихо. Словно он уже заранее знал, что его выпроводят. — …хорошо. Я позволю тебе остаться. В чём твой план? — раздражённо процедил Ваньнин, сам не понимая, в какой момент его рот произнёс слова, шедшие вразрез со всем, что он искренне считал правильным в данной ситуации. Мо Вэйюй оживился, и эта перемена Чу Ваньнину определённо не пришлась по душе. Иногда ему начинало казаться, что парень всё это время только и делал, что притворялся несчастным и беспомощным. Но вот только зачем?.. Неужели у него не было в жизни занятий поинтересней? Он вдруг вспомнил странные слова Вэйюя о других мирах, в которых всё могло сложиться иначе, и в который раз ему сделалось не по себе. Ведь это он был тем самым человеком, который видел сны о себе в иных обстоятельствах... снилось ли ему когда-либо, что он был профессором в университете? Видел ли в одном из своих снов Мо Вэйюя?.. ...Он не знал. Не помнил. И больше не понимал, может ли доверять своим воспоминаниям, потому что в какой-то момент они начали представлять собой разрозненные фрагменты мозаики, которая никак не могла сложиться в единую картину. Что, если Мо Жань действительно встретился ему не впервые?