from the start (for real) I want you (so bad)

прошли месяцы — даже годы, — но хисын не мог перестать вспоминать. вспоминать его, с тугим чокером, опоясывающим горло, и высунутым как у щенка языком. это одновременно бесило и развлекало, что картинка, перманентно возникавшая в его голове, оставалась довольно-таки смутной: как он уставился на младшего и, лишённый дара речи, запутался в словах, назвав чокер ремнём на шею; чонвон рассмеялся, признавшись, что раньше называл такое украшение поводком; и затем, дабы усугубить положение дел — или улучшить, как посмотреть — треклятый пак сонхун высунул язык и принялся шумно дышать, подтянув кисти рук к груди, изображая нетерпеливого щенка, желающего поиграть. его никто не просил. это было совершенно не нужно, и да обрушатся проклятья на голову того, кто ляпнул, что сегодняшнее выступление пак сонхуна станет легендарным. потому что да, так и случилось. как бы он ни ненавидел признавать это, данное воспоминание являлось одной из тех вещей, что доставляли ему наслаждение и помогали достичь быстрой разрядки. его донсену, образно говоря, хватало нескольких минут, чтобы довести хёна. он обладал такой силой. несмотря на это, воспоминание начало посещать его слишком часто в последние дни. может, причина заключалась в переизбытке стресса, отчего рассуждения принимали совершенно иное русло, а может, в том, как высокий и выкрашенный теперь в блонд парень танцевал во время практик. в любом случае это начинало беспокоить. сонхун всегда выглядел невероятно привлекательно, но светлые волосы настолько хорошо сочетались с его чертами и характером, что хисын претерпевал серьёзные трудности, пытаясь скрыть своё восхищение — во взгляде и штанах. скорость, с которой скапливалось напряжение внизу, ошеломляла. он подросток или кто? (разумеется, он ещё не совсем взрослый и всё такое, но… это было неудобно и, вероятно, неправильно, так легко возбуждаться каждый раз при мысли о сонхуне, его языке и длинных ногах, что прекрасно бы смотрелись закинутыми на его бёдра, пока он—) …в общем, да. у хисына проблема; весьма тяжёлая. с каждой новой практикой перед камбэком, с каждыми очередными съёмками для обложек видео и клипа он всё больше и больше осознавал, что пак сонхун потрясающе горяч. не то чтобы он никогда прежде не задумывался об этом, но благодаря постоянно возвращавшемуся воспоминанию в паре с самим блондином, облачённым в подобранную специально для него одежду, с профессиональным макияжем и укладкой, его убеждённость только крепла. в настоящий момент хисын безуспешно пытался справиться с наваждением в лице парня, что игрался с множеством цепей, лежавшими слишком близко к его кадыку, и перестать пялиться было физически невозможно. мысли о чём-то более тугом, более плотном вокруг его восхитительной шеи ударили прямо в голову, отчего внезапно пересохло везде: во рту, горле, всём теле. он жаждет его. — …-то не так? хисын растерянно моргнул; лишь затем до него дошло, что раздавшийся неожиданно голос принадлежал как раз объекту его наблюдений — погодите-ка, когда его губы начали двигаться? — и пришлось призвать на помощь всю силу самоконтроля, чтобы не выругаться и не подпрыгнуть на месте. — что. прости, что ты сказал? — я спросил: что-то не так? — сонхун наклонил голову и одарил хёна взглядом, внимательным и изучающим — едва ли с целью проверить, всё ли с другом в порядке, но хисын тем не менее ощутил, как потеплели кончики ушей. — ты пристально смотрел на меня на протяжении долгого времени. пойман с поличным. чёрт, чёрт, чёрт, соображай быстрее! — я, эм, просто задумался. я не собирался таращиться. хорошо, он выкрутился. по крайней мере, он на то надеялся, так как парень напротив не казался возмущённым. должен ли он сказать ещё что-то? завязать диалог? может быть— — понятно, — тихо произнёс сонхун, спрятав усмешку за поворотом головы и пальцами, что продолжали теребить проклятые цепи, однако та всё равно не скрылась от взора хисына, и ему оставалось только гадать, что являлось её причиной. — я думал, ты хотел сказать мне что-то, но ошибся. — сказать? — он вскинул бровь. — да. я не знаю. что-нибудь о том, что я красивый, и всё в этом духе. — тебе нравится получать комплименты, — уверенность донсена вызвала у него непроизвольную улыбку. — да, — мгновенно прошептал тот. будто в очередном подтверждении его привлекательности не было ничего особенного. и в этом действительно не было ничего особенного: хисын и раньше отмечал вслух обаяние сонхуна, не только его, но и прочих мемберов, и это было естественно, в порядке вещей. за исключением того, что для него самого комплименты, предназначавшиеся младшему, имели иное значение. он не мог рассуждать здраво и слишком хорошо осознавал свою тягу к нему. растущее, ненасытное влечение к юноше, в чьём уставшем, скучающем взгляде переплелись любопытство и лёгкое желание развлечься — завораживающая смесь провоцировала у хисына дрожь. — ты нереально красивый, — произнёс он тихо, так, что услышать его мог только сонхун. и тот услышал: глаза его расширились, а на коже расцвёл румянец. он отвёл взгляд, застенчиво улыбнувшись и неожиданно не найдясь с ответом. очаровательный. — почему ты так растерялся? ты сам спросил. — д-да, но я не ожидал, что ты ответишь, ещё и таким образом, хён. сонхун как-то разбито уставился в пространство мимо него, и, пожалуй, это знаменовало завершение их разговора. однако хисын, по-прежнему руководствуясь не той головой, что на плечах, а гораздо ниже расположенной, дразняще ухмыльнулся. — каким образом? нежные скулы младшего окрасил более тёмный оттенок алого, взгляд блуждал по съёмочной площадке, отказываясь устанавливать зрительный контакт. рука вновь потянулась к ожерелью и принялась перебирать цепи, что позвякивали, ударяясь друг о друга. не дождавшись ответа, хисын скользнул ближе, пока меж их лицами не осталась пара жалких сантиметров. — каким образом? сонхун издал задушенный стон, как если бы его попытка не издавать ни звука с позором провалилась. интересно. сдавшись, он наконец встретился с ним глазами. — словно ты собираешься овладеть мной. ох. ох. хорошая интерпретация. — может, именно это я и имел в виду, — отозвался он, быстрее, чем следовало, но его кровь переполнял адреналин, отчего похотливые мысли срывались с языка раньше, чем мозг успевал задержать их. удивительно, но сонхун не смутился и не отмахнулся. — то есть, я не ошибся, — просто усмехнулся он, будто выиграл спор. — приятно знать. — почему— — сонхун-хён, хисын-хён, режиссёр зовёт нас обратно на площадку, — ники, самое милое и всеми обожаемое существо, возник из ниоткуда прежде, чем хисын смог закончить фразу. так же легко и непринуждённо, как был прерван их диалог, сонхун поднялся и последовал за макнэ, словно не произошло ничего необычного и они не застыли секунду назад в шаге от того, чтобы соприкоснуться губами. слишком много информации для хисына на сегодня, его голова переполнена. обе его головы. чёрт. — с каких пор? хисын желал лишь одного: спать. открывая дверь в свою комнату, он совершенно не ожидал увидеть на своей кровати окаянного пак сонхуна в широкой футболке, с телефоном на коленях и уставившегося прямо на него. — ты был здесь всё это время, пока я принимал душ? — да. теперь ответь мне. — с каких пор что? — с каких пор ты думаешь обо мне, — он запнулся, заметно стушевавшись, — в таком ключе. хисын моргнул один раз, второй, и затем в голове щёлкнуло. — ты спрашиваешь, с каких пор я хочу овладеть тобой? — пожалуйста, не надо повторять. — почему? потому что идея обо мне, вожделеющем тебя, возбуждает? закусивший губу донсен выглядел слишком чувственно, чтобы счесть его просто притягательным, но чёрт, он правда хорош. — верно, а теперь заткнись, хён. ты не ответил на мой вопрос. хисын рассмеялся, сев рядом и чувствуя тепло его бедра. — с тех пор, как на тебе был тот идиотский чокер в период i-land. сонхун помедлил, мысленно вернувшись во времена предебютного шоу, но стоило ему сообразить, как он усмехнулся. — вау, так долго. но ты никогда не подавал виду, что тебя это беспокоит. и я далеко не единожды надевал аналогичные аксессуары. — я тщательно скрывал это, да, — хисын вздохнул. — и с тех пор ты не носил конкретно такой чокер. — конкретно такой? — он склонил голову набок, задумавшись. — а, точно. ремень на шею. — поводок. после данного уточнения улыбка сонхуна преобразилась в нечто более тёмное. вскинув бровь, он поинтересовался: — ты увлекаешься подобными вещами? кожа и всё в этом духе. — ну, я не ненавижу это, но дело не совсем в них… — тогда в чём, хён? — игривый тон пронзил слух, и он наконец обернулся, чтобы посмотреть на донсена. тот откровенно забавлялся, учитывая обстановку и место, где происходил их разговор, но, невзирая на прожигавший его стыд, хисыну сложившаяся ситуация также доставляла удовольствие. — в какой момент ты понял, что хочешь меня? он набрал в грудь воздух, после чего наклонился ближе и ответил: — когда ты высунул язык и принялся изображать пса. обескураженный в равной степени как прозвучавшими словами, так и близостью, сонхун беспомощно переводил взгляд с его губ на глаза и обратно. он колебался, должен он податься вперёд или отступить, но выбор приняли за него, прижавшись к его губам не то чтобы невесомо, но достаточно сдержанно, давая возможность отстраниться и оборвать прикосновение, если он предпочтёт. он не стал: пальцами вплетаясь в розовые пряди, сонхун мягко прикусил нижнюю губу, тем самым спрашивая разрешения углубить поцелуй. тот не длился долго, по крайней мере не настолько, как он ожидал, но в любом случае уже становилось очевидно, что его намерения не были односторонними. — мяу, — поддразнил он, как только смог говорить. — значит, ты хочешь, чтобы я был твоим щенком. хисын сглотнул. — да, — смущённо признал он. — и что ты планируешь делать с этой информацией? сонхун начал с улыбки, которую ошибочно можно было принять за невинную, и завершил тихим: — я подумаю над этим.