Клинок ифрита

Солнце клонилось к закату, когда наконец раскопали вход в пещеру. Но лишь на следующий день им удалось расширить его достаточно, чтоб можно было пройти. – Ты и ты, – Али указал на двоих, – пойдёте со мной туда. Рассказчик Ибрагим, опустил голову, но Харлок уловил еле слышное бормотание: «клинок ифрита покоряется лишь напоившему его кровью». – Нет, – властный женский голос заставил всех замереть. Женщины здесь никогда не говорили так с мужчинами. Тем более при всех. Но высокая фигура в чёрном покрывале не обращала на устремлённые на неё взгляды ни малейшего внимания. Ей не было дела до человеческого неодобрения, до обычаев какой-то группы жалких людишек. – Возьми этого, – не терпящим возражения тоном приказала она. Али кинул взгляд на Харлока и расхохотался, запрокинув голову и оскалив белые зубы. – Хороший выбор, клянусь Аллахом, – он махнул своим людям. – Тащите его сюда. Наверно это заложено где-то глубоко в человеческой природе. Желание унизить, оказаться хоть на ступеньку, но выше. Особенно если сам унижаешься. Иначе бы ему позволили идти самому, или попытаться бежать. Но вместо этого подбили под ноги и потащили, пиная и выкрикивая оскорбления. Пока не прозвучал приказ оставить. *** Неприятное чувство, когда идёшь в темноту, ориентируясь на спину впереди идущего и пляшущий свет фонаря, руки скованы цепью, а в спину кто-то целится. Некуда скрыться, нет ни одной возможности увернуться. А впереди безумец, верящий в старую сказку. Что будет, когда он поймёт, что гнался за миражом? Харлок едва не налетел на неожиданно остановившегося человека, услышав благоговейный возглас. Он выглянул из-за плеча товарища по плену, чтоб увидеть Али, стоявшего на коленях у двух побуревших от времени свёртков, в которых угадывались очертания человеческих тел. Покрывала рассыпались от прикосновения. Ткань не могла сохраниться столь долго. Чтобы разрушить её, обратить в пыль, хватило бы и простого дуновения ветерка. Посреди груды источенных, рассыпающихся в прах костей лежала, светясь, заострённая к концу полоска металла с белёсым кристаллом. – Клинок ифрита – благоговейно произнёс Али, берясь за «рукоять». Харлок еле успел отпрянуть, почувствовав лёгкое дуновение воздуха на лице. Перед ним на землю рухнуло обезглавленное тело. Скованные руки он вскинул машинально, принимая удар на цепь. Он не был простым землянином, мирным человеком, пусть и не из тех, кто попал под власть отупляющих программ. Он был пиратом, привыкшим к сражениям. Потому его не застала врасплох стремительная атака. И встречая следующий выпад, он вновь отразил его цепью, пнув противника в живот. Пользуясь моментом, пока Али хватал ртом воздух, Харлок проскользнул в пещеру. Теперь он был недосягаем для выстрела снаружи. Али оказался слишком быстр. Точнее слишком быстрым было устройство, управлявшее им. Бросившее в новую атаку. Но теперь Харлок был наготове. Больше не было отбиваемых выпадов. Капитан подбил руки разбойника, захватывая их, и всем телом толкнул противника к стене, ударив головой в лицо. Два человека дрались в пещере не на жизнь, а на смерть. Без жалости молотя друг друга о стены, не разжимая рук, не щадя. Пока, наконец, со звоном меч не упал на пол. Оба кинулись за ним, с рычанием катаясь по полу клубком. И когда в руки Харлоку попала гладкая рукоять, он, не задумываясь, ударил противника. Алая кровь окрасила светящееся лезвие, будто впитываясь. Пират выдернул клинок, чувствуя нарастающую вибрацию металла, странно отзывающуюся в сознании, во всём теле. Меч рвался куда-то, требуя действия, настраивая в унисон с собой. Подчиняя себе. Харлок сделал один неуверенный шаг, второй, с усилием остановился. По лбу струился пот. Он боролся с выворачивающимся из рук клинком, не позволяя подавить свою волю, не позволяя себе двинуться. Запястья хрустели от усилия. Меч не сам двигался. Он заставлял двигаться, делая тело послушной машиной. А Харлок никогда не умел подчиняться. Колени неожиданно подогнулись, бросая его на каменный пол пещеры. И достаточно было отвлечься на долю секунды, как руки сами развернули клинок заточенной гранью вверх. Не успей уклониться на одних рефлексах – и налетел бы горлом на светящийся металл. Харлок сражался с мечом и с собой, за то, чтоб сохранить собственную волю. Достаточно было бы разжать пальцы, позволить железке упасть. Но тогда её возьмёт кто-нибудь другой. – Никогда, – сквозь зубы процедил Харлок. – Никогда. Собрать всю волю, противостоять тому, что давило, подчиняло. Если кто видел со стороны, он бы принял его за сумасшедшего, шатающегося и мечущегося по пещере, бьющегося о стены, падающего и встающего, дёргая руками с зажатым сияющим клинком, будто силясь порвать невидимые путы. Его бросило на стену, но он воспользовался этим, чтоб загнать лезвие в трещину, навалившись всем весом в тщетной надежде сломать. Но клинок не ломался, засев. Прежде чем его начало дёргать в попытках высвободить это чудо враждебной техники, он обмотал цепь вокруг, связывая себя с мечом. Харлоку удалось высвободить клинок резким рывком, заставившим упасть на пол. Сил оставалось так мало. Сказывались дни в плену. Совсем скоро он устанет, не сможет так сопротивляться. Но пока ему надо найти, надо разрушить то, что способно так контролировать волю. То, что вызывает эту проникающую в нервную систему вибрацию. Не металл же это? Харлок лежал ничком, телом прижимая клинок к полу, чувствуя, как его скручивает судорога, заставляя перевернуться, и глядя на молочно-белый мерцающий камень. Что было самим устройством? Если клинок антенна, то что тогда передатчик? Не это ли? Боль в мышцах стала нестерпимой, заставив с криком перевернуться и подняться на колени, вновь выворачивая руки. И когда это произошло, Харлок со всей силы ударил клинок рукоятью об пол, целясь белёсым кристаллом в каменный выступ раз, другой, третий. Показалось, или по поверхности пробежала еле заметная трещинка? Но как бы то ни было, давление ослабло. Больше меч не рвался, не тащил за собой, не глушил сознание. Теперь Харлок чувствовал лишь слабую дрожь. Хотя, может, дрожал он сам? От усталости, перенапряжения. Он привалился к стене. Так хотелось уснуть. Прямо здесь, на холодном камне. Закрыть глаз и уснуть. Камень холодил обнажённую спину, эта прохлада проникала внутрь, всё глубже, всё холодней. Темнота и холод, как в космосе. Послышались шаги. Кто-то приближался. Пират заставил себя поднять голову. – Не приближайся. Я могу не справиться. – Ты держишь клинок ифрита и не стремишься убивать? Харлок узнал надтреснутый голос рассказчика. Неужели тот отважился спуститься за ним сюда? Но как, если там наверху была охрана и мазон? – Вот, я принёс тебе воды. Губ коснулось горлышко фляжки. Вода казалась восхитительно вкусной. Харлок глотал её и не мог напиться. – Ты очень сильный человек. Ты совладал с мечом ифрита. – Ты ослабел, Харлок. Раффлезия будет довольна – раздался другой, высокомерный, с явным самодовольством голос. Женский, насмешливый. – Отдай это. – Нет, – Харлок с усилием встал. – Не надейся. Мазон рассмеялась, наконец появившись. Как и все они, выглядя как женщина. – А насколько ты ценишь жизнь этого человека? – она направила оружие на рассказчика. – Без него ты не найдёшь то, что ищешь, – наугад сказал Харлок, хватаясь за соломинку. – Как ты узнал? Откуда ты узнал, чужеземец, что я последний храню тайну, передававшуюся от отца сыну, где скрыт дворец джиннии? – ужас на лице Ибрагима казался суеверным. Он, казалось, едва удержался на ногах от потрясения, что кто-то посторонний так просто раскрыл секрет его семьи.