Баб Мороз

Ярослав был безутешен. В свои пять лет он твёрдо знал, что Дед Мороз, добрый волшебник из Великого Устюга, единственный в мире, специально выделяет час, чтобы приехать на утренник в их садике. По крайней мере, в прошлом году было так. А значит, так было всегда — все пять раз, сколько пальчиков на одной руке. Но сегодня… Дед Мороз подтаял и стал ниже и шире, или это он, Ярослав, вырос? Громкий мягкий голос казался странно знакомым. Ярослав читал стишок и размышлял. Дед сидел, слушал, украдкой вытирал пот со лба рукавицей и знакомо сладко пах. — С Новым годом, милый дед! Хм, где-то я уже это сегодня нюхал… — Много лет тебе без бед! Когда не хотел доедать котлету. — Пусть зима тебе несёт А Анфиса нависла надо мной и уговаривала: "Ну хоть половинку!" — Сказку в этот Новый… Ярослав словно получил снежком по голове — как от Сашки на прошлой прогулке. Анфиса!! Он резко повернул голову и впился взглядом в "Деда Мороза". Воспитательница Ирина Николаевна на весь зал шипела забытое слово "год", заёрзали ребята на стульчиках… Но Ярослав стоял и, не мигая, смотрел на существо в белой бороде и красной шубе. А существо повело плечами и нараспев подсказало: — Год? — Год? — переспросил Ярослав и моргнул, забыв, о чём о говорил минуту назад. — Новый год же! — кивнул "Дед Мороз", потрогал зачем-то бороду и повернулся к группе. Он как будто избегал слишком настойчивого взгляда Ярослава. — Зна-аете, что у меня для вас есть, ребятки? — Группа взволнованно загудела, баловники едва не повскакивали с мест. — Только не сумею я без внучки вас всех поздравить. — Ну-ка позовём её дружно? Сне-... — На Ярослава он… оно… она уже не глядела. Одногруппники с готовностью подхватили призыв, который сулил скорые подарки. Но Ярослав, сам толком не осознавая, что он делает, шустро выбросил руку вперёд и вверх и с силой потянул за спутанную кудрявую бороду. Внезапная тишина ударила по ушам, когда показался гладкий подбородок старшей воспитательницы Анфисы Анатольевны, и Ярослав от неожиданности отпустил бороду. Та вернулась на место — наверное, на резинке — и Анфиса тонко взвизгнула. И в тот же миг все начали жутко галдеть. Одни смеялись, как Саша, другие громко удивлялись, шушукались девчонки… Воспитатели дружно поджали губы и качали головами. Нянечка прижала передник ко рту и, казалось, готова была заплакать. А Анфиса склонилась к Ярославу и обычным голосом тихо сказала: — Ну что же ты… — и посмотрела грустно и осуждающе. — Испортил одногруппникам праздник… Ярослав чуть не подпрыгнул от возмущения. Как?! Он ещё и виноват! Горячие слёзы разочарования подкатили к глазам. И, чтобы не дать им пролиться, Ярослав со всей мочи выкрикнул: — Это вы!... Вы!.. Обманщица!.. Вот вы кто! У Анфисы глаза стали круглые, как ёлочные шары. Нервно (у взрослых вечно эти нервы!) выдохнула Ирина Николаевна. И Ярослав, не дожидаясь наказания, рванул из зала бегом. Что было дальше и как он попал домой, он помнил смутно. Кажется, кто-то позвонил маме, и она пришла, встревоженная и печальная, как и всегда. Сунула, не глядя, в сумку сладкий подарок. Провела мимоходом ладонью по макушке. А так хотелось бы прижаться к маме, замереть, забыться у неё на руках… Какие-то слова, о том, как можно и как нельзя разговаривать со взрослыми. А хотелось услышать совсем другое. Приятно осознавать, что ты уже большой, но иногда так хочется побыть малышом… Но больше всего хочется спать. Ярослав, хоть и считал себя уже взрослым, забрался в кроватку на дневной сон и затих. Солнечный луч, разбавленный занавеской, медленно переползал от одного конца ковра к другому. Мама еле слышно говорила с бабушкой. Ярослав скользил взглядом по изгибам мишурины и страдал. Дед Мороз. Анфиса. А кто приходит в новогоднюю ночь? Никто? Но есть же подарки. Анфиса? Эту мысль Ярослав забраковал. Анфиса толстенькая и медленная, ко всем не успеет. Бабушка? Мама?.. А как же сказка? И когда Ярослав готов уже был заплакать, он уснул. А когда проснулся, луч стал оранжевым, и мама ласково и немного грустно смотрела на него своими большими глазами. Ярослав украдкой вздохнул и счастливо зажмурился. Какая же она всё-таки красивая! Лучше всех на свете! Только бы не кончался этот миг… Но всё хорошее всегда очень быстро заканчивается, как мороженое. Это Ярослав уже усвоил. Мама сделала строгое лицо. — Ярик. Ты сорвал праздник и расстроил Анфису Анатольевну. Надо будет извиниться. Ярослав отвернулся к стенке. И процедил оттуда обиженно: — А что она… Она же не Дед Мороз. Значит, она врёт! А у самого как иголка в сердце засела. Что скажет мама?! Про Деда Мороза… — Яр… — неуверенно начала мама. — Она как бы… Помощница Деда Мороза. Да, да! Как ему поспеть на все утренники? — Мама улыбнулась, будто нашла потерянную игрушку. — Они же в одно время. Ярослав развернулся и скинул одеяло. — А как он успевает в новогоднюю ночь? — пытливо спросил он. — А? — Ну, новогодняя ночь — волшебная… — Мама спрятала глаза. Ярослав хмыкнул. Стало чуть полегче, но он должен узнать… — М-м, — протянул он, чтобы не вызывать подозрений. Завтра тридцать первое декабря. Надо выспаться днём… — А перед Анфисой Анатольевной всё-таки надо извиниться, Ярослав… — ровно заметила мама. — Угу, — коротко согласился Ярослав. Он уже уяснил, что лучше соглашаться с тем, что говорят взрослые. Потому что они всё равно сильнее и победят. Он погрузился в обдумывание своего плана. Мама, кажется, немного успокоилась и повеселела. По крайней мере, погладила по голове и оживлённо сказала: — Можешь посидеть до двенадцати, ты уже большой! — Отлично! — не сдержал радости Ярослав. Всё складывалось просто прекрасно! И даже мечты о вертолёте на радиоуправлении уже казались какими-то детскими. Скорее бы завтра! Скорее, скорее, скорее…

* * *

Сердце — вот оно, с той стороны, где на плече родинка — ухало вместе с ударами курант. — Раз! — хором считали мама и бабушка. — Два! — В их глазах отражались маленькие красные звёздочки. Ярослав считал в другую сторону, он умел. Недавно научился. "Двенадцать… одиннадцать…" Дедушка, пожалуйста… Губы мамы шевелятся. "Десять… девять…" …если ты существуешь… Глаза закрыты. "Восемь… семь…" ...подай мне знак! Бабушка задумалась о чём-то и неотрывно смотрит на экран. "Шесть. Пять". Сделай чудо! На экране мелькают блестящие снежинки — как искорки. "Четыре. Три." Пусть… пусть… Мама распахивает глаза. "Два! Один!" Вместе с далёкими салютами в телевизоре взрывается музыка. Кричат "ура" мама и бабушка. И все они втроём чокаются бокалами. Сладкая прохладная газировка щекотно стекает по горлу вниз, и в носу становится колюче, и хочется чихнуть. И ожидание чуда прочно сидит где-то внутри… Газировка ещё шипела в полупустой бутылке, а Ярослав ощутил, что дело плохо. Как ни старался он выспаться днём, глаза так и норовили закрыться. А ему ещё ждать и ждать… Взрослые говорили, что Дед Мороз приходит в самый глухой час ночи, когда все хорошие детки десятый сон видят. Ярослав считал себя вполне хорошим, и тут была проблема. Но буквально одна ночь в году… Вон их сколько, от одной бессонной ночи не станет же он плохим? Он послушно залез в кроватку, выслушал пожелания спокойной ночи и сладких снов и лёг так, чтобы ему было неудобно. Низкая боковая спинка впивалась в бок, Ярослав слушал, как мама и бабушка убирали со стола тарелки. Бахали за окном фейерверки. Завтра можно будет доесть бутерброд (и никакой каши!) с солёными подсохшими икринками и допить уже не такую колючую газировку… А потом пойти гулять, и снег будет уже не прошлогодний, а новогодний, и с утра будут показывать самые любимые мультики, и… Он резко проснулся. Проспал?! На улице грохало уже не так часто. За стеной было тихо. Ярослав поспешно спустил ноги с кровати. Темно — он поёжился. Но он уже большой, на целый год старше! Прокрался к двери, в коридор, в соседнюю комнату… Тихо мерцали дождинки на ёлке в редких отсветах из окна. Мерно дышала мама, а на соседней кровати похрапывала бабушка. Ярослав замер. Прислушался. Огляделся. Тепло, тесно и совершенно неволшебно. Он вздохнул и хотел было присесть у ёлочки, чтобы немного подождать — а вдруг?.. Как вдруг дождинки серебристо дрогнули и пропали. Совсем. Ярослав потёр глаза. И понял, что в пижамке ему стало холодно. И тогда он зажмурился, вытянул руки и шагнул вперёд. Ладошки почти сразу коснулись чего-то гладкого и прохладного. Ярослав распахнул глаза. Кто-то в темноте удивлённо охнул и попытался крутануться на месте. Но Ярослав крепко вцепился в спортивную куртку, и существо замерло вместе с ним. Боясь дышать или проснуться, Ярослав прошептал: — Ты — Дед Мороз?.. Существо хмыкнуло и приблизило к нему лицо. Полыхнула за окном петарда. Бороды не было. Даже ненастоящей. Гладкое лицо, как у… Анфисы Анатольевны. Посоха не было тоже. Горнолыжный костюм, как тот, в котором мама ходит на прогулку. Шерстяная шапочка и короткая стрижка. Существо вздохнуло и прошептало в ответ: — Почти. Между прочим, ты меня поймал, малыш. — Улыбнулось. — С меня подарок. Ярослав стоял, не зная, что ответить. И, как ни тих был шёпот, мамино дыхание прервалось. — Кто это?! — хриплым после сна голосом вскрикнула она и принялась шарить рукой в поиске кнопки светильника. — Кто вы?! Яр!! Ярослав прищурился от вспыхнувшего света. Бабушка тоже проснулась и судорожно всхлипнула. — Вы кто?! — резко повторила мама и кинулась к Ярославу. Ярослав же во все глаза глядел на гостью. Это была женщина. Краснощёкая, низенькая и плотная, как Анфиса. Только глаза отливали синим, как банты у Миланы из садика. Волшебные синие глаза… Но никакой бороды. — Как вы сюда попали?! — требовательно спросила мама и дёрнула Ярослава себе за спину. Незнакомая женщина неожиданно вертанулась и исчезла — Ярослав только рот раскрыть успел — и тут же появилась в другом конце комнаты. Бабушка начала шумно креститься. — Я Мороз, — коротко бросила гостья. — А сегодня Новый год, как вы знаете. — Она лукаво склонила голову набок. Синие глаза как будто светились в полутьме. — Дед Мороз? — недоверчиво переспросила мама. — Да уж не дед! — довольно ехидно, на взгляд Ярослава, заметила гостья. — Мама! — вмешался он наконец. — Это, наверное, Баба Мороз! Ну, жена! Или помощница, как Анфиса… — Анатольевна, — машинально поправила мама. — Баб Мороз? — расхохоталась гостья. — Прелестно! — А где Дед Мороз? — Ярослав не собирался отступать. Он дождался своей ночи чудес! Мороз посмотрела на ёлку и тронула цветастый шар, провела кончиками пальцев по искусственным иголкам… Она уже не улыбалась. — Так вы, люди, ему и подбросили делов-то. Сидит один, как сыч, на Северном полюсе. Посох воткнул там, где земная ось проходит, и следит. Чтобы холод был. Даже на одну ночь отлучиться не может — иначе всё у вас полетит в тартарары. — Мороз смяла в кулаке несколько дождинок. Ярославу стало не по себе. — А Снегурочка? — спросил он, затаив дыхание. Она всегда такая красивая — почти как мама. С белой косой, в блестящей голубой шубке… Неужели и она выглядит так… обычно? — Э-э, Снегурочка… — Мороз укоризненно посмотрела на маму. — Вы что, не показываете ему старые мультики? — Если вы про Снегурочку и Леля, где она растаяла, то мне он не очень нравится… — виновато ответила мама. — Жизнь жестока, — отрезала Мороз, и Ярославу почудилось, что на него дунуло ледяным ветром. Мама неверяще покачала головой и, кажется, пробормотала "не может быть". — Метелица тогда так и не оправилась, — продолжила Мороз. — Так что остались мы вдвоём с Дедом… зимовать. В комнате стало слишком тихо. Не взрывались петарды. Не тикали часы. Взрослые, обычные и сказочные, молчали. Ярослав хлюпнул носом. Мороз встрепенулась, заулыбалась… — Да что это я… Сейчас же Новый год! А в Новый год, малыш, всегда происходят чудеса! — наставительно сказала она. Обвела глазами комнатку. — Для всех, кто верит. — Мама и бабушка переглянулись и одновременно вздохнули. — А раз молодой человек чуть было не поймал Мороз, — Ярослав затаил дыхание, — то каждому из вас полагается по желанию. Только не томите, мне ещё к стольким людям нужно попасть… Хотя с каждым годом тех, кто истинно верит, всё меньше… — Ярославу опять стало неуютно, словно от чего-то, что он не мог ни съесть, ни выплюнуть. И продрало горло, как от слишком большого глотка газировки. — Желание? — робко переспросила мама. — Желание, желание, — проворчала Мороз. — Но что-то общеполитическое я не сумею, сразу говорю. Мысли о вертолёте на радиоуправлении вспыхнули в голове Ярослава с новой силой — как бенгальский огонь. Он так давно мечтал!.. — Я… я хочу… — задыхаясь от восторга, начал он. — Я хочу, чтобы Ярослав и мама всегда были здоровы, — чётко и уверенно проговорила мама. Выучила она это что ли… Или повторяла постоянно?.. Мороз пристально посмотрела на неё, синие глаза мерцали, как огоньки на гирлянде. — Всегда не могу я… Никто не может, — мягко сказала она. Мама нерешительно развела руками, словно у неё не было другого желания. — Пусть Анечка найдёт себе хорошего мужа, — дрожащим голосом попросила бабушка и хлюпнула носом, совсем как Ярослав. — Мама, — с укоризной повернулась к ней мама. Мороз заинтересованно хмыкнула и склонилась к Ярославу. Мягкие волны синего света струились из её колдовских глаз. — Ну а ты, малыш? — ласково шепнула она. — Я хочу… Я… — Мама ободряюще положила руки ему на плечи. Она пожелала для него… Бабушка пожелала для мамы. А он? Он должен пожелать для бабушки? Нет, для бабушки мама тоже пожелала. Это обязательно — желать для других, а не для себя?.. Ярослав совсем запутался. А кто пожелает за Бабушку Мороз, если она одна в Новый год? И, боясь передумать, он звенящим голоском выпалил: — Желаю, чтобы ты встретила Новый год со своей семьёй! И слёзы брызнули из глаз — лицо Мороз куда-то поплыло, только вспыхнули ярче неба в прорези туч синие глаза. Ярослав зажмурился и потряс головой. А когда открыл глаза, светильник погас. Сияли и качались серебристые дождинки на ёлке. Но рядом никого не было — только тепло маминых рук на плечах и шумное дыхание бабушки. — Она улетела?! — поразился Ярослав. — Ты же сам пожелал для неё, — ответила мама и обняла. — Ты такой молодец… — Голос мамы дрогнул, и Ярослав прижался лбом к её тёплому животу. Значит, он молодец. — Смотри! — воскликнула вдруг мама и показала пальцем на ёлку. — Может, и наши желания сбудутся?.. Ярослав обернулся и разглядел под мерцающими дождинками большую коробку — самый настоящий вертолёт на радиоуправлении! Больше, чем у Сашки.

* * *

Анфиса Анатольевна, старший воспитатель в детском саду номер шесть, поправила выбившуюся дождинку на высокой ёлке в актовом зале. Вот так. Если бы поправить собственные растрёпанные чувства было так же легко… Столько лет педагогического опыта, но гневно-разочарованный крик этого мальчишки запал в душу. "Обманщица!" А говорят, выгорание… Анфиса Анатольевна постаралась выдохнуть из груди горький комок. В следующем году надо найти чьего-нибудь ответственного папу на эту роль. Где они, эти ответственные папы… Она упёрлась взглядом в красивую, украшенную и неживую ёлку. И увидела в шарике размытое отражение — кто-то неслышно проскользнул в зал. Анфиса Анатольевна сделала педагогически правильное лицо, обернулась… На ковре, виновато понурив голову, стоял давешний буян. — Здравствуй, Ярослав, — выжидающе поздоровалась она. Наверное, накрутили мальчонку дома и послали извиняться. Она даже ощутила укол вины. — Анфиса Анатольевна… — не поднимая головы, пробормотал он. — Я больше так не буду. — Типичное детское извинение и обещание, которое никогда не выполняется. — Хорошо, Ярослав, — понимающе улыбнулась Анфиса Анатольевна. Подождала. Обычно после этого дети радостно убегали играть с чувством выполненного долга. — Что-то ещё? Ярослав вскинул голову и серьёзно посмотрел ей в глаза. — Я знаю, что настоящий Дед Мороз просто не смог! Я теперь точно знаю! — затараторил он. — А вы… вы его помощница! Вышло очень даже похоже! И борода… И особенно шуба! Они точно вам бы сказали спасибо! Если бы вы могли их увидеть… — Они? — удивлённо переспросила Анфиса Анатольевна. А Ярослав уже бросился к ней, порывисто стиснул ручонками, поднял личико кверху... И отскочил, как мячик. Он никогда не замечал раньше, какие у неё синие глаза. И прошептал сдавленным шёпотом: — Поставите нам мультик про Снегурочку и Леля?