Семейный вечер

Нацуко молча шла позади родителей, рассматривая яркие, многоцветные товары с полок гипермаркета. Даже в машине, на которой ее с младшим братом забрали мама и папа, стояла гробовая тишина. Вообще, обычно их увозила сестра мамы, Кинуко. Брат шел рядом с Нацу и совершенно не понимал, почему сестра всю дорогу так напряжена. А дело в том, что она с одноклассницей, во время занятий, вышли покурить из школы, но по их же тупости не за территорию школы. И, логично подумать, их заметила учительница, благодаря которой об этом узнали родители, а с самими ученицами провели профилактическую беседу. Нацуко начала курить буквально два месяца назад. Конечно, она не курит по 10 сигарет в день, но по одной раз в три дня точно. И до злосчастного прокола ей удавалось скрыть этот факт от родителей, особенно от отца. Девушка была уверенна, что он разорвет ее в клочья, если узнает. Даже мама, обычно усмиряющая его гнев, не спасет Нацуко от расправы. Но тут стоит оговориться и сказать, что отец никогда не поднимал голоса на детей и жену. Заместо be этого был взгляд. Обычно он смотрел на все нейтрально, словно перед ним никого нет. Хотя, это не касалось членов его семьи, но сейчас именно этот злой взгляд был направлен на Нацуко, что не предвещало ничего хорошего. - Мам, купи мне мармеладки, - попросил брат, потянув маму за рукав куртки. - Миятаки-кун, спроси у папы. – Мальчик посмотрел на отца, не обращавшего на этот разговор никакого внимания. - Ладно, - сухо ответил глава семьи. Все время в магазине Нацуко старалась избегать контакта с отцом, впрочем он ее и без этого игнорировал, изредка применяя тот самый взгляд. Параллельно с этим Миятаки и мама о чем-то оживленно говорили. Это не удивительно, брат хоть и был похож на отца, черные глаза, бледная кожа и угольные волосы с седыми кончиками, но характер был точно как у мамы, импульсивный дух вперемешку с замкнутостью. С Нацуко была ровно противоположная история. Она была копией мамы, цинково-желтые волосы, ярко карие глаза и среднее телосложение, но характером в папу, мрачная с редкими вспышками гнева. Наконец войдя в четырехкомнатную квартиру, которая была домом семьи, Нацуко при первой же возможности скрылась в своей комнате, молясь за сохранение своей жизни. Но собраться с мыслями окончательно не удалось, в комнату вошел отец и сел рядом с дочерью. - Ну, я слушаю, - начал мужчина, смотря прямо в душу Нацуко. – Как ты додумалась курить на территории школы? - Чего? – Девушка удивленно посмотрела на родителя. – А где что-то вроде «Курить не хорошо. А-та-та, плохая Нацуко-кун». А следом должно быть наказание на миллион лет. - Ты хочешь, чтобы я тебя наказал? - На самом деле не очень. - Тогда что тебя не устраивает. - Ну, разве тебя не волнует, что я курю? - Волнует. Потому что твой рак легких будет твоей и соответственно моей с мамой головной болью. Но в первую очередь, это будет твоей проблемой. Это ты будешь ходить по больницам и лежать под капельницей. Это ты будешь постоянно задыхаться от кашля. Это у тебя будут огромные шансы поехать в катафалке на кладбище раньше срока. – На последних трёх фразах, мужчина указательным пальцем тыкал в дочь, постоянно делая жесткое ударение на «ты». – И конечно, это мы с мамой будем бегать с тобой по больницам, покупать для тебя лекарства и собирать деньги на лечение. И именно твоя мама будет плакать на коленях возле твоей больничной койки, потому что ее дочь довела себя до такого состояния. Всю отцовскую речь Нацуко прослушала с натянутыми, как струны, нервами, периодически закусывая губы. Если бы не стойкость, переданная по наследству от отца, то она бы определенно расплакалась. - Так что? Что будешь дальше делать? – Мужчина со спокойным выражением лица, на котором в течение всего этого тяжелого разговора не дрогнула не одна мышца. - Не знаю, - почти прошептала Нацуко, опустив голову и отвернувшись от папы. - Когда узнаешь, скажешь. - Мужчина встал с постели и оставил дочь в одиночестве. Он был раздражен поведением своей старшей дочери, благо для нее, он ненавидит срываться на крик. Когда девушка отошла от нелегкого диалога с отцом, то сразу села за уроки, которых на завтра задали немало. Нацуко лениво открыла учебник и достала тетради, создавая вокруг себя атмосферу, настраивающую на учебный лад. Но даже это не помогало, все мысли были далеко от образовательной макулатуры. - Все же папа в чем-то прав. Будущее правда не из лучших, может стоит отказаться от палочек с табаком, пока есть такая возможность. – Вот о чем думала Нацуко, с нежеланием листая страницы учебника в поисках нужного номера. В общем, медленными, но верными темпами девушке пришлось вернуться к домашней работе, потому что отец следит не только за ее поведением, но и за оценками. Палкой за плохие отметки в дневнике никто не бьет, но позориться Нацуко не любит. От работы Нацуко отвлек звонок телефона, пришедший абсолютно не вовремя. - Привет Нацу-кун! Тебе уже устроили изнасилование мозга? – это была та самая одноклассница, с которой Нацуко вышла покурить. - Это глупый вопрос. - Меня тоже отчитали и лекцию закатили, - девушка по ту сторону линии говорила чрезвычайно быстро, несмотря на удручающий характер сообщённого ею. - Не, мне обошлось без лекций, зато мозг был изнасилован по полной программе. Хотя мы сами виноваты, что так затупили. - Это да, но расправа была слишком жестокой, - с раздражением ответила одноклассница. - Ладно тебе, что было, то прошло. – Нацуко придержала телефон надплечьем и продолжила делать домашнее задание. - Кстати, давай встретимся на выходных? - Не знаю, если родители позволят. - Родители? Может отец? – саркастично переспросила одноклассница. - Точно. Это же он у нас ходячий свод правил, которые должны соблюдать все и вся. - А мама сама доброта. Девушки дружно посмеялись и договорились созвониться ближе к выходным. Нацуко вышла из своей комнаты, решив на короткий промежуток времени оставить свою школьную работу. Она направилась на кухню, где отец готовил. Он был единственным из всех четверых, кто мог и умел готовить. У мамы с этим навыком были явные проблемы, в ее руках кухонный нож мог спокойно конкурировать с пистолетом по числу пострадавших. Брат был слишком маленьким, его к такой серьезной работе не подпускали. Нацуко же на кухне только мыла посуду, но иногда, когда отец был слишком уставшим, Нацуко ему помогала. Девушка подошла к мужчине, который заметив ее приближение, отвлекся от своей работы. - Пап, можно на выходных встретиться с подругой? - Нет, - с неизменным выражением лица ответил мужчина дочери, вернувшись к готовке. - Почему? – раздраженно спросила Нацу. - У тебя тренировка, - сухо ответил отец, даже не посмотрев в сторону ребенка. - Ты же вроде бы на этих выходных должен работать, - припомнила Нацуко. - У меня все свободно. - Пап, я не хочу все выходные убить на тренировки! – отчаянно воскликнула девушка, выражая свой протест. - А я не хочу, чтобы ты убила все выходные на бессмысленное времяпровождение с подругой. И тут должны были начаться жестокие баталии, но все прервал младший брат, который вылетел из своей комнаты с криком «Нацу-кун». Оба обернулись на орущую сирену, что уже стояла возле них и большими глазами смотрела на сестру. - Что случилось? Война? – раздраженно спросила сестра, не любившая крики брата. - Помоги с домашкой! Я совсем ничего не понимаю, - на повышенных тонах протараторил Миятаки. - Хорошо. Мама наверняка работает, да? – Нацу посмотрела на отца, который оперся спиной на кухонную панель. - Чего ты меня спрашиваешь? Сама прекрасно знаешь ответ, - грубо сказал отец. - Знаю. Акутагава закрыл кран и осмотрел кухню. Дети только закончили есть и разбежались по комнатам, его супруга после помощи в приведении стола в должный вид, оставила его один на один с грязной посудой. Сделав удовлетворенный проделанной работой вздох, Рюноске сделал шаг в сторону выхода, как вдруг он услышал хруст где-то в районе позвоночника, боль отдалась по всему телу «гусиной» кожей и заставила мужчину выгнуть спину сильнее и попытаться дотянуться до очага боли. После пары секунд потраченных на ожидание затишья, Акутагава дошел до выключателя и покинул кухню, оставленную во мраке ночи. На пути к спальне, где сейчас должна работать Хигучи, он услышал голоса. - Ну, мам, - это был голос Нацуко. - Прости, но ты же знаешь папу, - а это уже была его уставшая Хигучи. Мужчина открыл дверь и увидел свою жену, которая сидела на стуле, рядом стоял письменный стол, заполненным отчетами. Ее изнеможённое лицо освещал тусклый свет лампы, что отлично дополнял ее образ. - Ты решила пойти ва-банк? – Рюноске посмотрел на дочь - Я не умею сдавать так просто. К тому же, у меня есть свой козырь, - самоуверенно сказала Нацуко. - Ты думаешь, тебе это поможет? – Мужчина подошел к супруге и посмотрел на нее. – Чего она тебе успела наговорить? - Ничего такого, - быстро возразила женщина. – Ребенок просто хочет отдохнуть на выходных. - У нее тренировки, - сухо ответил Акутагава. - Нельзя же тратить все выходные на тренировки. К тому же она взяла с собой брата. - Да, ты должен это учесть, - воскликнула девушка, смотря на сурового отца. - Ты думаешь, я не знаю, что ты берешь с собой брата, только для того, чтобы я тебя отпустил погулять с подругой? - При этом я прекрасно знаю, что за брата, если вас рядом нет, я отвечаю головой, - успешно отразила нападение отца Нацуко, заставив его замолчать. - Ладно, считай, что ты частично победила. В воскресенье можешь встретиться с подругой, но чтобы в пять была дома. - В смысле «в пять»?! Это же мало! – возмутилась Нацуко. - Нацу, ты идешь не одна, а с младшим братом, - ответила на раздражение дочери Хигучи, привычным спокойным тоном. - Ладно. Девушка удалилась из комнаты родителей, в душе уже празднуя свою, пускай маленькую, но все же победу.