просто поцелуй меня, не надо говорить "спасибо"

кир лишь пьяно смеется, когда гречкин привычно прижимает его к стене, опаляя лицо горячим дыханием. — твоей маме… кир не дает ему закончить, мягко обхватывая чужое лицо ладонями и утягивая в поцелуй. гречкина это отчего-то не удивляет (он вообще король подкатов, если кто-то не заметил), хотя он даже не уверен, что правильно помнит имя парня, с которым сейчас так увлеченно целуется. его не удивляет, когда тот аккуратно берет его за руку и выводит из чужой квартиры. и разве что самую малость удивляет, когда кир вбивает в убер его, гречкина, адрес. — ты же кир, верно? — в промежутке между коридором и спальней, разрывая очередной поцелуй, все же уточняет кирилл. в ответ летит лишь короткое «ага» — и кир снова целует его. на утро гречкин просыпается один, с жутким похмельем и очень смазанными воспоминаниями о вчерашнем вечере. в прочем, ему не впервой. в прочем, ему похуй. // кир лишь пьяно смеется, когда гречкин _привычно_ прижимает его к стене, опаляя лицо горячим дыханием. — скажи, не больно было падать с небес? кир снова смеется, пряча лицо в чужой футболке. а потом кладет ладонь на щеку гречкина, поворачивая его голову и целуя. а потом тянет танцевать. а потом на балкон говорить про звезды, которых (как минимум, кириллу) почти не видно. а потом аккуратно берет его за руку и выводит из чужой квартиры. а потом все так же держа за руку ведет по ночным улицам к нему, гречкину, домой. — с тобой весело, — в промежутке между коридором и спальней бросает кирилл и спустя секунду замешательства не до конца уверенный добавляет: — кир. ответом ему служит короткое хмыканье (это ведь означает, что он не проебался с именем?). кир целует его. значит, все-таки не проебался. на утро гречкин просыпается один с болящей головой и почему-то ногами, практически ничего не помня о вчерашнем вечере. но ему не впервой, да и похуй. // кир лишь поджимает губы, когда у него спрашивают идет ли он вечером на тусовку. он прикрывается каким-то проектом, и зачетом, и еще бог знает чем, и вообще «было бы неплохо хоть раз за семестр выспаться». себя он во всем этом даже не пытается убедить, прекрасно отдавая себе отчет в том, что причина, по которой он больше не хочет появляться на студенческих тусовках, — кирилл гречкин и непонятно откуда взявшаяся привязанность к нему. одним утром кир просто понимает, что не хочет уходить из квартиры гречкина, пока тот не проснулся. тем утром он решает засунуть это желание куда подальше. и несколькими последующими _такими_ утрами тоже. кир не знает точно, как давно это все началось, не может вспомнить первый идиотский подкат, с которым подошел к нему гречкин (но точно помнит, что за все время тот ни разу не повторился). когда кир понял, что гречкин не помнит ничего из того, что делал и говорил, пока был пьяным, его это рассмешило. потом он подумал, что это даже неплохо. потом, возможно, что-то еще, но это уже не имело значения.  его абсолютно устраивали пьяные подкаты, поцелуи и секс. гречкин даже оказался не таким уж плохим парнем, коим то ли выставляли его все вокруг, то ли пытался казаться он сам.  (и где мы теперь?) // взгляд гречкина немного рассеянно скользит по людям вокруг. сам кирилл сидит на диване в чужой квартире с бутылкой пива в руке. он и сам не знает, что пытается найти, однако очевидно: этого здесь нет. — что, нет твоего парня? — рядом падает леха.  гречкин смотрит на него с явным недопониманием. — какой парень? ты ебу дал? — да ладно тебе. если бы у меня были какие-то претензии, ты бы уже здесь не сидел, — однако ответный взгляд явно дает понять, что гречкин в душе не ебет, о чем речь. — чувак, ты уже сколько времени каждый раз, когда приходишь сюда, несколько часов зажимаешься с каким-то пацаном, а потом с ним же уходишь. — хуевые у тебя шутки, — отмахивается кирилл. леха смеется, а после, окликнутый кем-то, уходит в другой конец гостиной. спустя час гречкин прижимает к стене какую-то девушку. на утро просыпается с ней, все тем же похмельем, смазанными воспоминаниями о вчерашнем вечере и непонятной тоской в груди.  // кир падает на гречкина, когда тот привычно накидывается на очередной тусовке. — твои родители случайно не хлеб? —  наклонившись к чужому уху интересуется он. — тогда откуда у них такая крошка? кир заходится в приступе смеха. гречкину приходится подхватить его за спину, чтобы не дать упасть. ему искренне хотелось бы знать, какого хера, но устраивать разборки у всех на виду не хочется. ссаживая с себя парня, кирилл встает, хватает близстоящую бутылку водки и кира за руку, игнорируя насколько привычно это ощущается, и утягивает на балкон. кир в том состоянии, когда уже не может со стопроцентной уверенностью сказать, почему так сильно напился и почему пришел сюда. они не виделись несколько месяцев, а гречкин его и до этого не особо, чтобы вспоминал. но… но.  они заходят на балкон, в дверях сталкиваясь с задумчиво-тихой компанией. ладонь кира выскальзывает из ладони гречкина. он подходит к перегородке, опирается на нее. кирилл становится рядом, закуривает.  — какого хрена? — он пытается звучать агрессивно, но выходит скорее растерянно.  кир поворачивает и наклоняет голову, смотря на чужой профиль.  — гречкин, как меня зовут? гречкин недоуменно смотрит в ответ. голос парня звучит абсолютно спокойно, без надрывов и слез, будто подсказывает. — гречкин, как меня зовут? — он делает паузы между словами. они еще какое-то время молчат, смотря друг на друга. — кир, — выдыхает гречкин. кир слабо улыбается. и выходит. /// кир лишь пьяно смеется, когда гречкин привычно прижимает к стене, опаляя лицо горячим дыханием. — твои родители случайно не цветочники? тогда откуда у них такая роза? кир целует его. а потом они долго молчат на балконе. а потом танцуют. кир аккуратно берет его за руку и выводит из чужой квартиры. они идут по ночным улицам, но на середине пути гречкин начинает жаловаться, что устал, и они вызывают такси. — только не уходи утром, — в промежутке между коридором и спальней просит гречкин. он недолго молчит, — кир.