Что раздражает Питера

— Поторопись, Питер! — уже в третий или четвёртый раз кричит тётя Мэй из кухни. Вот только Питер не нуждается в лишних напоминаниях и молчит, опасаясь подавиться и потерять ещё больше времени. На ходу через силу пихая остатки безвкусного сэндвича за щёки, одновременно с этим пытаясь просунуть свободную руку в рукав непослушной рубашки, Паркер думает, что сейчас, пожалуй, один из тех редких моментов, когда слова Мэй действительно его раздражают. Неужели она не могла разбудить его раньше? Или хотя бы подвезти? Когда одна из любимых фланелевых рубашек в синюю клетку, наконец натягивается на плечи поверх футболки, Питер облегчённо вздыхает. Хватает потрепанный рюкзак с пола и спешно достаёт телефон из кармана брюк, чтобы узнать время. Но он отчего-то не откликается ни на прикосновение к сенсору, ни на нажатие кнопки. Паркер тратит драгоценные секунды, продолжая нетерпеливо тыкать в кнопку питания, однако экран так и не загорается. «Неужели сломался?!» — думает Питер, с отчаянием встряхивая телефон напоследок, и кидает его в открытый рюкзак. Сегодня всё, идёт как будто против него… Паркер машинально застёгивает одну из пуговиц, поправляет отросшие волосы и в последний раз осматривается, убеждаясь, что ничего не забыл… Он часто оставляет дома что-то важное и потом бежит обратно, но сегодня Питер не вернулся бы на полпути, даже если бы забыл обуться. Паркер спешно сдирает толстовку с крючка, перекидывает рюкзак через плечо и выходит за дверь. Уже на лестничной клетке, Питер вдруг останавливается, придерживая дверь за ручку, и недолго думая, кидает напоследок: — Постараюсь! На этот раз дверь с громким стуком захлопывается. Питер не дожидается, пока Мэй ответит ему и несётся вниз по лестнице. Но кеды почему-то скользят на ступеньках. «Не хватает только растянуться на полу… Для полного счастья» — ехидно замечает внутренний голос, и Паркер, на ходу накидывая толстовку, на всякий случай ухватывается за периллы. Однако скорости не сбавляет. Питер проспал. По злой иронии именно в день, когда совершить такую ошибку было просто непростительно. Казалось, он готовился к тесту по тригонометрии целую вечность. Даже пару раз засыпал в обнимку с учебником, заставляя тётю ухмыляться. Что тут поделать Питер всегда серьёзно относился к учёбе. Паркер точно помнит, как установил будильник в телефоне на нужное время, прежде чем лечь в постель, раз за разом повторяя про себя сложные формулы. Но утром из сна его почему-то вырвал лишь тихий звон старомодного потрёпанного будильника с круглым циферблатом. Он давно уже вышел из строя, но отчаянно рвался к прежней работе и продолжал еле-еле позвякивать каждые десять часов. Мэй долго уговаривала племянника заменить будильник, а Питер всё обещал починить его, вновь и вновь откладывая это на завтра. Однако, как бы сильно не выручил будильник, ушедшее время он вернуть не способен. А Питеру нужно было спешить. В панике бегая по квартире в поисках рюкзака, Паркер разбудил Мэй. Она сидела за столом на кухне и, кажется, задремала, пока готовила завтрак. Бутерброды никак не лезли в горло, но как бы Питер не убеждал в этом тётю, она оставалась непреклонна в своём желании во что бы то ни стало накормить его. Паркер оступается на последней ступеньке и чертыхается, едва ли не повалившись на землю. Он распахивает дверь, привалившись к ней всем телом, и оказывается на улице. Осенний ветерок тутже принимается играть с волосами Паркера, разметывая чёлку по всему лбу и создавая беспорядок на голове, который тот так не любит. Питер поводит плечом, удобнее устраивая на нём рюкзак, и бежит в сторону станции. Если повезёт и он успеет на нужный поезд, то возможно приедет к школе вовремя. Дыхание сбивается ещё на первой сотне ярдов, но Питер продолжает бежать, пусть и не так быстро. Всё-таки он никогда не был большим поклонником спорта. Да и обычно Паркеру не приходилось настолько опаздывать. Одного взгляда на большие настенные часы на станции, уставшему и вспотевшему Питеру хватает, чтобы понять: никуда вовремя Паркер уже не успеет. Он досадливо пинает стену носком обуви и сам же морщится. Одно утешает — Питер недовольно фыркает собственным мыслям, — долго ждать следующего поезда не придётся… Счастье, что он вообще на него успел. Не о каких свободных местах и речи не идёт — вагон как обычно переполнен до отказа. Питер с трудом протискивается к поручню. Уже привычный букет самых разнообразных сочетаний запахов ударяет в нос. Паркер поправляет волосы одним движением руки и делает аккуратный вдох, пытаясь различить самые яркие из них. Кажется, мужчина, развалившийся на сидении у ближайшего окна, прижимает к себе ведерко с жаренными в похоже особо ароматной приправе — куриными крылышками. Приятный, но чересчур резкий цветочный запах, исходит от незнакомки в чёрном свитере, что стоит всего в футе от Питера. Духи, слившиеся с запахами пряностей и старой грязной обуви, вызывают смешанные чувства. Кто-то толкает Паркера в спину, и ему приходится крепче ухватиться за железку, чтобы не упасть. В следующий момент поезд трогается. Нервно топчась на месте, Питер пытается повторить про себя все формулы. Но символы и слова будто тонут в голове заполненной мыслями об опоздании. Сосредоточиться, стоя в душном вагоне, оказывается не таким уж простым делом… Питер с трудом вытаскивает из памяти несколько самых простых формул и плюёт на это дело. В конце концов, пока он сейчас здесь что-то вспоминает, одноклассники наверняка уже пишут вторую половину теста. Брюс уж точно… Нахмурившись, Питер уставляет взор на окно, где сквозь грязное стекло виднеется город: деревья, знакомые высотки и маленькие домики, примостившиеся по-соседству с ними. Питер больше не хочет думать ни о времени, ни о тригонометрии. Но мысли не могут так просто сдаться и отступить… Парень с куриными крылышками, похоже, тоже опаздывает. Он беспокойно ерзает на сидении и безустанно смотрит на наручные часы. Питер пытается разглядеть направление их стрелок, но тот сидит слишком далеко. Поезд делает остановку. И Питера вновь задевают за плечо. На этот раз какой-то мужчина, пытающийся выпрыгнуть на улицу одним из самых первых. На мгновение в вагоне становится свободнее, но место прежних пассажиров тут же занимают новые… Питер начинает считать секунды, в попытках хоть чем-то себя занять, но быстро сбивается. Обычно в дороге он слушает музыку в наушниках, чтобы не стоять в тишине. Но сегодня они лежат в кармане джинс без дела. Какой от них прок, раз телефон не работает?

***

На школьном дворе пугающе пусто… Питер ускоряет шаг, чтобы как можно быстрее пересечь футбольное поле и оказаться в здании. Судя по часам на станции, первый урок закончится минут так через десять, а это значит — спешить уже некуда. Но Питеру всё равно как-то неловко идти к школе в полном одиночестве, не видя перед собой ни единой живой души. Не то чтобы Паркер никогда не опаздывает… Даже наоборот — он далеко не дружен с пунктуальностью. Возможно если бы ни тест, Питер даже не спешил бы… Из-за закрытых дверей школьных классов слышатся приглушенные голоса, но, шагая по коридорам, Питер так никого не встречает. Ни одного ученика, ни единого учителя… Если бы не шум, Паркер бы решил, что сегодня выходной и со спокойной душой отправился домой… Наконец Питер останавливается у двери нужного кабинета и прислушивается. Но оттуда не доносится ни звука. Это определенно дурной знак. Паркер тяжело вздыхает, сверля дверь пристальным взглядом. Сердце вновь учащает свой ритм, однако на этот раз не из-за бега. Питер осторожно кладёт ладонь на ручку, но пока не решается открыть дверь, предвидя убийственный взгляд, которым его непременно одарит профессор Лафейсон. — Ты к двери прилип или она к тебе? — ехидно спрашивает баритон прямо над самым ухом Питера. Паркер мгновенно отскакивает от двери, так будто это она вдруг заговорила, и оборачивается к обладателю голоса. Тщательно встрёпанные тёмные волосы и тяжёлый взгляд, скрытый за стёклами солнечных очков выдают в старшекласснике того, кого обычно за глаза зовут «Королём Школы». Питер слегка приподнимает брови. Все ученики ежедневно слышат имя Тони Старка. Паркер не исключение. Он часто видит его, окружённого небольшой толпой в коридорах, но никогда не общался со Старком, а уж тот с ним тем более. С чего бы вдруг не поболтать сейчас, правда? Старк усмехается и прячет ладони в карманы брюк, что, как и пиджак с рубашкой всегда были безупречно чисты и выглажены... Питер крайне скептически относится к ученикам, которые в первую очередь думают о внешнем виде, а не об учёбе. Но Старк, при том наплевательском отношении к урокам, о котором иногда с недовольством вещает Питеру Наташа, давно считается самым светлым умом в школе. Кажется, он даже не замечает замешательство на лице Питера. — Никуда я не прилип, — раздражённо кидает он и отворачивается к двери, кинув на Старка мимолётный взгляд. — А… ты чего здесь? — Мне можно быть где угодно и когда угодно, — он приспускает тёмные очки на нос и подмигивает Питеру, а тот в ответ лишь прищуривается. Кто вообще носит солнечные очки в здании? — А вообще, ты правильно сделал, что не пришёл вовремя, — Старк еле заметно кивнул в сторону двери. — Этот Стрэндж… тот, который сегодня заменяет «Лафея», похоже, даже название предмета не знает… Питер оборачивается обратно к Старку так резко, что рюкзак ударяется о его спину. Но Паркер даже не морщится. Брови сами собой взлетают вверх, образуя на лбу несколько складочек, а глаза удивлённо расширяются. Питер даже не обращает внимания на пряди, вновь выбившиеся из его прически и теперь спадающие на глаза. — Как заменяет? — наконец переспрашивает он Старка. Тот лишь пожимает плечами и отвлекается, глядя на свои - очень дорогие на вид - наручные часы. Впрочем, у него всё было очень дорогое… — Вот так вот, чувачок… — ухмыляется Старк. Больше он не говорит ни слова. Молча разворачивается на каблуках лакированных туфель и уходит. Питеру в принципе всё равно и на отсутствие прощания и на самого старшеклассника, но он всё равно провожает взглядом его удаляющуюся фигуру. Звенит звонок, и дверь кабинета открывается так молниеносно, что Питер едва успевает отпрыгнуть. Пьетро Максимофф всегда покидает урок самым первым и это раздражает Паркера. А ещё почему-то раздражает, что Старк назвал его чувачком…