The choice is in favor...

Поговори со мной, хотя бы пару минут,

Я не прошу тебя любить,

Просто побудь со мной тут…

      Алексей весь следующий день пробыл будто в бреду. Не хотелось верить, что Влада подозревает его в измене, а сама в Москве уже проводит время с каким-то фигуристом. Понимал, что необходим разговор, но боялся, что они оба могут вспылить и наговорить ещё хуже.       Утром парень отправил Лисовой сообщение, что вечером им срочно нужно поговорить и что в данной ситуации свою гордость нужно засунуть подальше, иначе они не разберутся в этой проблеме. Владислава ответила, что вечером свободна, поэтому будет ждать его звонка.       На тренировке Лёша тоже был сам не свой, за что несколько раз был наказан недовольными фразами и взглядами от тренера. Пока он ещё плохо понимал итальянский и ориентировался в нем, поэтому ему помогал Руслан с переводом. В конце тренировки тренер подозвал к себе Миранчука, ещё раз высказывая ему свое недовольство. Он же пообещал, что завтра уже все будет в норме.       Оказавшись дома, Миранчук как всегда сначала задремал на час на диване, так как каждый раз жутко уставал от таких нагрузок. Проснувшись, футболист решил перекусить и уже наконец позвонить Владе. Переживал, потому что был уверен, что девушка начнёт огрызаться в ответ, не выдаст себя ни в коем случае. Сейчас они на равных — у обоих есть косяки.       — Привет, — сказал Алексей, когда Лисова ответила и включила камеру. — Чем занимаешься? — начал из далека.       — Здравствуй. Приехала недавно с проката, просто отлеживаюсь. У тебя ведь была какая-то тема, которую надо обсудить? — спросила Владислава, поудобнее укладываясь на подушке.       — Да, была. Скажи честно, что тебя связывает с одним из фигуристов на проекте? — сдержанно спросил парень, не сводя взгляда с нее.       — А что-то разве должно? — нахмурилась Лисова, уже начиная понимать, что он говорит именно про Куимова.       — Ну не знаю. Фоток в интернете много, как вы везде ходите вместе, обжимаетесь по углам, смеетесь, — голос Алексея был настолько холодным, что у Влады пошли мурашки по коже.       — Леш, ты издеваешься? Я не знаю, что там за фотографии, но у нас с ним нет ничего общего. Ты решил мне в ответ какие-то предъявы кинуть, чтобы не оставаться в долгу? — как Миранчук и ожидал, она начала скалиться в ответ. Читал ее как книгу.       — Да, заняться мне нечем было, решил, чтоб скучно не жилось, кинем друг другу претензии по этому поводу, — начал злиться парень. — Раз ничего нет, то какого хрена вы везде месте тусуетесь? Это ещё до всей этой ситуации ведь было.       — Леш, ты реально дурак, если думаешь, что у меня что-то может быть с ним. Он в курсе, что у меня есть молодой человек. Мне что, нужно отгораживаться от парней, чтобы со мной не дай бог кто рядом встал?

И разбуди к утру, туман уходит с рассветом,

Точно также, как внутри и за окном уходит лето…

      — Я тебе хоть слово об этом сказал? Я говорю конкретно за то, что я видел сам! Как он тебя обнимает, когда вы стоите рядом, это нормально, да? Ты мне предъявляешь, что я здесь сплю с другими телками, а сама уже обжимаешься с другими мужиками, — не выдержал Миранчук и выпалил все, что думал. — Мне блять тоже больно, потому что я не хочу тебя ни с кем делить.       — Больно тебе, да, зай? А мне, наверное, пиздец как приятно было видеть и читать про вас с Олесей? Знаешь, Леш… Кажется, мы зашли слишком далеко, — уверенно произнесла девушка, закусывая губу.       — И что ты этим хочешь сказать? Лисова, если ты думаешь так легко от меня отделаться, то забудь даже, — высокомерно проговорил Алексей, давая понять, что не даст ей жить спокойно.       — Ты реально не видишь очевидных вещей что ли? Наши отношения начали изживать себя. Мы не слышим друг друга. И, видимо, даже не хотим слышать.       — Влада, я тебе сказал, нет. Я мог также просто молча обидеться и не решать эту ситуацию. Ее нужно нормально обсудить, а не убегать со словами, что мы обвиняем друг друга в чем-то. Тогда в чем суть отношений, если после первой же трудности ты пытаешься слиться?       Владислава тяжело вздохнула и провела ладонью по лицу. С какой-то стороны, футболист был прав, ведь она будто уходила от этой проблемы, не желая ее решать. А с другой, что делать в этой ситуации? Они подозревают друг друга в неверности, будто вовсе перечеркнув все их классные моменты отношений за все время.       — А о чем говорить, Леш? О чем? Ты хочешь закопать наши отношения ещё глубже? Давай, начинай тогда, — характер Лисовой просто не позволяет свернуть сейчас.       — Ты зачем это делаешь? — прикрикнул Миранчук, уже не контролируя себя. — Ощущение, будто ты уже просто забила хер на нас.       — Да ты что, Леш? Наверное, поэтому я каждый раз сука переживаю за то, что происходит. За то, что тебе похуй на меня, а я терплю.       — Да кто тебе блять такое сказал? — закричал парень, ударив ладонью по столу.

Помолчи, в твоем дыхании нет ни слова о любви,

Ты так нелепо окунал своими клятвами,

Но ни к чему они, смотри в глаза мои своими темно-карими…

      — Леш, я умею делать выводы из того, что я вижу, чувствую и знаю. Я себя втаптываю в грязь, прощая тебе твои же похождения по другим бабам, — девушка уже тоже перешла на крик, усаживаясь на кровати.       — Да какие похождения? Да блять, у нас был поцелуй, но делаешь такую драму, будто я половину Бергамо уже перетрахал!       Лисова смотрела на Миранчука, когда-то такого родного, и не видела того тепла, что было раньше. Будто по щелчку пальцев Алексей возненавидел ее. Но на самом деле, парень просто был на эмоциях и говорил то, о чем потом, возможно, пожалеет.       — Ты перекидываешь все на меня, а из себя строишь какую-то прям пиздец прилежную девочку, при этом проводя время с другими мужиками, — быстро перевел он стрелки.       — Ты себя вообще слышишь? Ты меня поймал за руку в чужой постели?       — Ощущение, что как раз таки это и будет следующим — что я тупо узнаю, что ты уже спишь в нашей кровати с этим ублюдком, у которого коньки в зубах, — прошипел Лёша, проводя рукой по волосам, взъерошив их.       — Миранчук, можешь забыть о моем существовании, пожалуйста. Ты сейчас ясно дал мне понять, что считаешь меня шлюхой. Это я терпеть не намерена, понял? — намного тише проговорила девушка, сжимая челюсти.       — Да какого хуя ты каждый раз делаешь выводы за меня? От меня сейчас прозвучало, что ты шлюха?       — Леш, давай прекратим, пожалуйста. Я думаю, что каждый сейчас сделал для себя достаточно выводов. Беги к Олесе, она обещала тебя утешить, чтобы ты не так болезненно забывал меня.       После этих слов Лисова скинула и со всей силы бросила айфон в стену, зарыдав в голос. Весь разговор она держалась, не пустила ни одной слезинки, но сейчас все эмоции выходят наружу. Не могла поверить, что за два месяца им удалось убить доверие и уважение между ними, что строились по крупицам целый год. Как говорится, ломать — не строить. Разбить все это намного проще и быстрее, чем построить или восстановить обратно.       Миранчук же тяжело дышал, опустив голову на руку и закрыв глаза. Ненавидел Олесю, ненавидел себя, ненавидел эту Италию, в которую ему пришлось улететь, ненавидел весь мир. Понимал, что сейчас ему нужно совладать с собой, так как уже подорвал доверие тренера к себе, но не мог ничего с собой сделать. Слишком больно. Он достал бутылку виски, быстро открывая ее и начиная пить прямо из горла. Янтарная жидкость приятно обожгла горло. Даже ни запивать, ни закусывать не хотелось. Хотелось напиться в хлам, чтобы забыться и закрыться от всего внешнего мира, что каждый раз причинял такую дикую боль.

Мы друг от друга ведь настолько далеки,

Хотя на расстоянии поцелуя.

Взгляд в пол, сжимаю кулаки,

Но все равно тебя ревнуя…

      Прошло часа полтора, в бутылке виски осталось буквально на дне, а Алексей сидел на полу, смотря их совместные фотографии. Когда молодые люди ругались, он ничего не мог с собой поделать и начинал смотреть свою галерею. Хотя бы там они выглядят полностью счастливыми.       Лисова же сидела в темноте на кровати в спальне, стены которой когда-то видели и слышали их страстные ночи. Полностью заплаканное лицо девушки было повернуто к тёмному окну, за которым стеной лил дождь. Будто мир плакал вместе с ней, показывая, что все в нашей жизни жестоко и несправедливо.       Звонила мама, которая хотела позвать дочь к себе в гости, если та свободна. Но в ответ были лишь бесконечные гудки. Телефон, на котором осталась паутина трещин от встречи со стеной, так и остался валяться на полу в углу комнаты. Влада слышала, что он вибрировал от входящих звонков, но ни с кем сейчас разговаривать желания не было.       Наконец осилив алкоголь, Миранчук еле поднялся с пола и вышел из квартиры, направляясь к соседнему дому. Написав Максимовой сообщение, что та вышла, парень прислонился спиной к стене, вовсе наплевав, что краска может отпечататься на его спине.       — Привет. Что-то хотел? — девушка вышла, сразу же замечая молодого человека. — У тебя что-то случилось? — спросила она, сразу же почувствовав резкий запах алкоголя.       — Да так. Просто хотел сказать тебе спасибо, что не побоялась влезть и показала мне те фотки. А то несправедливо получалось — меня обвиняет в том, что я сплю с другой, а сама она там тоже не особо верностью отличается, — Алексей не особо следил за тем, что говорит.       Будь он в трезвом уме, никогда бы не рассказал о проблемах в своих отношениях. Даже маме футболист редко делился такими вещами, предпочитая сторону того, что это только их проблемы, которые они способны решить сами. А сейчас Лёша рассказывает это, по сути, чужому человеку. Алкоголь делает свое дело.       — Расстались что ли? — с сожалением спросила Олеся, а на самом деле внутри нее уже танцевали те самые чертики, которые ликовали от того, что все-таки Лисова ей не соперница.       — Да хер знает. Но, похоже, что да, — истерически засмеялся парень, закусив губу. — Год отношений в мусорку.       — Ну у всех бывает, не расстраивайся. Все мы встречаем людей, потом расходимся с ними. Через время все наладится, — девушка провела ладонью по его плечу, пододвигаясь как можно ближе.       Алексей чувствовал близость ее тела и тяжело дышал, ощущая ее прикосновения по своему плечу, потом и шее. Он пытался совладать с собой, но выходило не очень. Парень повернулся лицом к ней, оказываясь слишком близко. Не контролируя себя, футболист проводит ладонью по ее спине, переходя к талии, а после сжимая ягодицы. Разум не понимал, к чему это может привести.       Максимова же решила сама сделать первый шаг и прикоснулась губами к его, зарываясь одной рукой в его отросшие волосы на затылке. Миранчук сразу же ответил на поцелуй, резко и грубо прижав ее тело к себе.       — Пойдём ко мне? — прошептала Олеся прямо ему в губы.       Алексей лишь дёрнул за ручку двери дома, заталкивая девушку в здание. За минуту они оказались в ее квартире, начиная скидывать друг с друга одежду.       Через пару часов, когда Миранчук точно крепко спал, Максимова поднялась с постели, накидывая на голое тело его футболку, вышла из спальни, не забывая захватить свой телефон.

«Сань, Миранчук у меня в постели. Как я и думала — он слишком хорош во всем. Теперь между ними точно все кончено. Свое я отвоевала, дальше дело за тобой».

Ты говорил, что даришь рай обратно забирай,

Не надо мне таких небес, я лучше буду без.

Нет повода простить, но есть причина сдаться,

Да, бежать, нет, остаться…