13 апреля - день, когда в разбитом аквариуме поселилась любовь

      По искусанным губам Хана били горячие капли, заставляя думать, что он живой. Хотелось им верить. Однако в продрогшем теле сознание не удержалось надолго, только убедив парня в его лживом существовании. Память о дороге в место, насквозь пропахшее горечью, спокойствием, картонными стаканчиками и различными сиропами, стоявшими в ряд на стеклянной поверхности, благополучно потерялась в одной из, раздавленных Джисоном, луж. Думаю, парень бы даже извинился перед ними чуть позже, если бы, полные мести, лужи не оставили грязные брызги на его излюбленных брюках.       Поэтому как только дверь за Ханом звучно закрылась, а события, случившиеся минутами ранее, появились перед глазами, он обеспокоенно опустил ладони на брюки, искренне надеясь на их спасение. — Доброе утро! Могу я Вам чем-либо помочь? — парня, стоявшего за той самой стеной из сиропов, звали Ян Чонин.       Джисон встречал его лишь несколько раз, но ему было достаточно и этого, чтобы после постоянно теряться в потоке своих мыслей. Впервые увидев парня в объемной футболке и джинсах, ему показалось, что шкаф Чонина, вероятно, доверху забит похожими скучными вещами, приобретенных совершенно необдуманно. Не то, чтобы Джисону такое не нравилось, просто это крайне отличалось от преставлений его идеального гардероба.       В следующий же раз, уже придуманный парнем, шкаф достаточно звонко пошатнулся, чуть не сломав свои, до ужаса прямые и ровные, полки. В мраке вечера не особо хотелось будить сознание, но незнакомец, выглядевший словно мертвый герой дорамы, приклеил уставший взгляд Хана к своей ярко красной рубашке. Она была спрятана под тёмное пальто и брюки, но от этого выискивать её хотелось лишь сильнее. Хотелось услышать последние слова, которые стекали по ключицам с перерезанного воротом горла. Правда этого не случилось. На плече, завершая игру, поселилась сумка с большой сверкающей пряжкой-выигрышем, тихо говорящей о том, что Джисон уже проиграл.       Последнее потрясение произошло несколько дней назад, когда Хан сидел в кофейне, сосредоточенно делая проект. Ветер, проникший сквозь открытую дверь, вынудил парня дрогнуть и поднять голову, а вместе с ней свой взгляд. И без того сбивчивое сердце Джисона в мгновение сдавило темно-зелёное пятно, возникшее перед лицом. Восхищение наполнило тело до краев. Тем темно-зелёным пятном оказалась большая ветровка Чонина, теперь борющаяся за трепетное внимание со сливовым шарфом и бардовыми конверсами.       «Шкаф этого парня определенно идеальный.» — заключил Джисон, забывший о срочности проекта, по-прежнему слабо светящего с монитора.

* * *

— Просите? — А, да, — опомнившись, заморгал Хан. — у Вас есть что-нибудь, что могло бы спасти мои прекраснейшие брюки?       Пару секунд Чонин потратил на гляделки со стеной. Однако как только понял, что бетонную стену ему не победить, забегал глазами по сторонам, и запнувшись, проговорил. — Конечно, я могу провести Вас в служебную комнату. — Правда? Все точно в порядке? — волнение немного поменяло его интонацию, выдавая то, насколько он рад этой возможности. — Да, в порядке. Проходите за мной. — казалось, Чонин все так же не совсем уверен в своих словах и действиях, но Джисон решил, что брюки важнее, наконец заметив дверь. — Может я приготовлю кофе, пока Вы будете заняты, кх, чисткой? — время, за которое придумывался ответ, Чонин успел уже множество раз потратить на всевозможные обвинения себя в своей же неряшливости. — Я был бы не против! Сделайте что-нибудь на свой выбор, уверен, что у Вас замечательный вкус не только в одежде. — после дверь в мгновение захлопнулась, позволив Хану утонуть в тишине, сквозь туман проходя к ледяной раковине.       Ян же сейчас, слегка нервно пряча щеки, уткнулся взглядом в сиропы и наклейки на кофе-машине, пытаясь вернуть хоть ничтожную часть спокойствия.       Ни один из парней не заметил, сколько конкретно времени прошло, но Джисон наконец показался перед Чонином, сверкая улыбкой и чистыми брюками, лишь едва потемневшими от, коснувшейся их, воды. — Как Ваши брюки? Получилось отмыть? — стакан с кофе уже стоял между ними, искренне ожидая вместе с Чонином слов Хана. — Да, с ними все прекрасно. Я очень Вам благодарен. — неразличимый Джисоном, картон пододвинулся еще чуть вперёд, обнимаемый неловкими руками. — Точно, кофе! — горечь порезала беззаботный язык, заставив мгновенно сморщить лоб. — Прекрасный. Спасибо. Хорошего дня! — рвано произнёс Джисон, невпопад двигая раздражёнными губами и ртом. Парень сам не понял чему или кому было адресовано первое прилагательное, но рисковать не решился, убежав от сомнений в прохладу забвения.       На улице все ещё шёл дождь, направляя Джисона к станции. С трудом догнав последний вагон, он устало нашел себе свободное место среди немых рыб. Капли, будто специально оставлявшие влажные следы на стекле, мешали сосредоточиться на чём-то вне этого поезда, и сколько бы зрачки не бегали, они едва могли различить очертания серого города. Только больше стала ощущаться тревога. На глади хрупкого легкого появилось отражение, рядом сидящих, людей. Джисон был лишним. Джисон был единственным, у кого тут не было жабр. Зависть влажными и липкими руками обвила горло, а возможность захлебнуться, казалось, никогда не покидала парня. Люди же неизменно молчали, накрываемые лучами замигавшей в вагоне лампочки, изредка подавая признаки жизни. Отражения, не имеющие источника света, растворялись в полумраке и так же неожиданно проявлялись вновь, давили на страхи, царапая их острыми камнями.       Джисон улыбнулся, почувствовав металл на языке. Ситуация была похожа на его кошмары. Обезвоженные рыбы, пытались выпить оставшуюся в легких парня воду, но воды в них уже не было, как не было и кислорода. В них была звонкая пустота, от чувства которой парень постоянно просыпался, наблюдая перед глазами такую же пустую квартиру, дарящую все кроме спокойствия.       Долгожданный голос. Двери открылись. Хан оборвал, успевшие обвить ноги, растения и выбежал из вагона.       Экран, висевший над головой, вычеркнул с концами присутствие старосты на первой паре. Следующий поезд прибудет через сорок девять минут. А лист, прилипший к кроссовку, умоляя оставить его, через мгновения будет раздавлен Джисоном, уходящим со станции.