Пришельцы из космоса

Ляпис закуривает сигарету: в темноте огонёк зажигалки кажется путеводной звездой, освещающей путь к обветренным и потрескавшимся от холода губам. Перидот очень хочется проделать этот путь до конца и поцеловать Ляпис, но она знает, что ни за что не осмелится. — Будешь? — Ляпис протягивает ей сигарету, вопросительно подняв брови. Перидот отрицательно качает головой и почти возмущённо интересуется: — И когда это я в последний раз соглашалась? Ляпис пожимает плечами и затягивается глубоко, выдыхает дым в ледяной сентябрьский воздух. Перидот ёжится и плотнее запахивает тёмно-зелёную рубашку в клеточку, пытаясь согреться. Они выскочили из университета так, в лёгкой одежде, решив, что не успеют замёрзнуть, проведя несколько минут на улице без курток. — Иди сюда, — Ляпис небрежно притягивает Перидот к себе за рукав рубашки и приобнимает её за плечо. — Ты вся дрожишь. — Пусти! — возмущается Пери, — нас же увидят! Она пытается вырваться, но Ляпис обнимает её ещё крепче и со смешком спрашивает: — Когда ты уже привыкнешь? Мы встречаемся больше года. Это чистой воды правда. Прошло уже полтора года с тех пор, как они начали встречаться, но для Перидот всё случилось как будто вчера и она до сих пор не может поверить в то, что встречается с девушкой. Она никогда не задумывалась о своей ориентации, а теперь задумываться приходится каждый день — особенно когда Ляпис обнимает её у всех на виду. Конечно, сейчас они стоят за углом университетского здания, их можно увидеть разве что из окон — рядом никого нет, никто не бегает курить в такую погоду — но Перидот всё равно неуютно. Ляпис, впрочем, плевать. Ей на многое плевать, и Пери тяжело с этим свыкнуться. Но сейчас она, смирившись, позволяет Ляпис обнимать себя, даже прижимается ближе в попытке согреться. Сентябрь нынче выдался ужасно холодным. Перидот вдыхает сигаретный дым, вслушивается в дыхание Ляпис и внезапно особенно остро ощущает их одиночество — здесь, в центре города, где шумят автострады и тысячи людей снуют по улицам как муравьи. Но они с Ляпис — словно бы далеко-далеко от всего этого, в собственном космосе, на покинутой всеми планете. — Не простудишься? — у Ляпис голос слегка охрип от курения. Пери сердито шмыгает носом: — Если я простужусь, виновата в этом будешь ты, олух! Нам нельзя пропускать занятия. — Занятием больше, занятием меньше, — философски откликается Ляпис и выдыхает последнюю порцию дыма прямо Перидот в лицо. — На, грейся. Та, закашлявшись, отталкивает Ляпис от себя и рассерженно машет перед собой рукой, пока Лазули смеётся. Перидот поправляет очки и понимает вдруг, что, как бы она не сердилась порой на Ляпис, видеть её такой — смеющейся и живой — ужасно приятно. Улыбка на её лице стирает воспоминания о слезах и долгих часах, нет, целых днях тяжёлой депрессии, проведённых взаперти в их маленькой квартирке на другом конце города. У Перидот у самой шрамы на руках, заклеенные разноцветными пластырями, и она не понаслышке знает, что это такое — когда земля рушится под ногами. Но они выкарабкались. Они обе смогли, и теперь учатся в университете и подрабатывают в ближайшей кафешке, как по-настоящему взрослые люди. Нормальные люди. Но они обе всё ещё ощущают себя пришелицами с другой планеты. — Пойдём. Пара скоро начнётся. — Ляпис отвлекает её от размышлений, тушит сигарету о мусорку. — Ты же мне опять все мозги проешь, если опоздаем, да? — Потому что опаздывать неприлично! — тут же обиженно реагирует Перидот и морщится, когда Ляпис насмешливо взъерошивает её светлые волосы. А потом Лазули вдруг берёт её за руку, и Пери забывает о том, что собиралась прочитать ей нотацию. — Мы что, в аудиторию так пойдем? — она смотрит на их руки, сжимает ладонь Ляпис чуть крепче. Та кивает: — Именно. — Ты с ума сошла, — заключает Пери, чувствуя, что сдаётся. Ляпис улыбается устало и мягко: — Да мы давно с тобой чокнулись, дурашка. ...они приходят в аудиторию вместе, крепко держась за руки, и садятся рядом, не обращая внимания на вопросительные взгляды и шёпотки за спиной. За окном начинается дождь: барабанит по стеклам, напоминая, что осень давно вступила в свои права. Сентябрь ворохом желтых листьев стелется по асфальту. Может, они и с другой планеты, но теперь Земля стала им домом.