Ты для меня нечто большее

Больше всего на свете я боялся, что этот день настанет. И он настал… Нужно ли мне во всем сознаться? Несомненно, но я должен был сделать это раньше. Если я скажу ему это сейчас, то я, возможно, разрушу его жизнь. Он ведь должен быть счастливым. А хотя, с чего бы его вообще должно волновать мое никчемное признание?

*** — Сегодня последний день моей холостой жизни, так давай проведем его, как подобает! — не стучась и не здороваясь, проходит Норберт в нашу плотину и улыбается во все зубы. Он счастлив, и от этого становится ещё паршивее на душе. Знаю, как эгоистично это звучит, но я бессилен против своих чувств. — И как же подобает? Устроить мальчишник, позвать девчонок, напиться до отвала и на завтрашний день слушать нотации от твоей жены? — кладу я гитару в сторону. — Женой она станет завтра, а сегодня она просто невеста. — Как будто в этом есть разница, — буркнул я, тем самым выдавая свое недовольство над всей этой ситуацией. — Эй, ты чего? А ну прекрати занудствовать, иначе ты заразишь меня своим настроением и день пройдет насмарку. Зря я что ли, от Семицветик отпрашивался к тебе пойти? — Она уже помыкает тобой? Зачем ты вообще женишься на ней? Эта напыщенная курица даже не знает твои хобби! — слова вырвались сами собой, оставляя Норба в легком шоке. Ещё бы, он ведь до этого момента и не догадывался, что я против его брака. Я притворялся, что полностью одобряю его решение и этим мучил себя, заперев свои истинные чувства в глубине души. — Что с тобой? Почему ни с того ни с сего ты начинаешь оскорблять Семицветик? Раньше ты говорил, что мы с ней отличная пара, — подавленным голосом проговорил Норберт. — Ах, прости… Давай просто забудем то, что я сейчас сказал? Не будем портить этот день… Ты ведь хотел устроить вечеринку? — нервно теребя край дивана, я смотрю на него виноватым взглядом. — Нет, я хотел провести время рядом с тобой. Наедине. Как раньше. — Хорошо. — Я схожу за газировкой и вернусь.

*** Норберт принес газировку Яху, и мы теперь дружно смотрим старый фильм про подростков, которым не повезло в любви. Прям как про меня. Вот только у меня ситуация в пять раз серьезнее и трагичнее. Я не знаю, как буду жить с этим дальше. Наверно, перееду в другой город, чтобы не видеть, как он будет счастлив рядом с ней под одной крышей. — Слушай Дэг, а ты помнишь, как мы подрались несколько лет назад? — после просмотра фильма мы просто развалились на теплом ковре. — Это было из-за одной девчонки ведь, ещё до того как ты Семицветик повстречал? — поворачиваю голову в сторону своего брата, но благодаря темноте я еле взглядываю в его лицо. — Да. Я сломал тебе нос тогда, но ты всё равно победил меня и заполучил девчонку. Кстати, она же у тебя последней была. Почему до сих пор не нашел себе кого-нибудь? «Потому что в тот момент я понял, что люблю тебя», — отвечаю я мысленно ему. — Не знаю. Просто мне никто не нравится, — вру я. После долгих минут молчания, Норбет просит: — Хей Деги, сыграй мне на гитаре. Ты говорил, что сочинил новую песню. — Вряд ли тебе понравится мой бред. — Никакой это не бред. Я прекрасно знаю, как ты пишешь песни и готов поклясться, что у тебя здорово получается. — Нет, я сочинил эту песню для себя. И никто не должен ее слушать. — Но для меня ты можешь сыграть. Я же твой брат. — Нет. — Сделай же для меня подарок. Ну, Дегуля. Я прошу тебя. Разве я когда-нибудь просил у тебя что-либо? — Ладно, уговорил, — встаю я, включаю свет и сажусь на диван. Норберт немного улыбается и присаживается рядом. Положив гитару к себе на колени, я начинаю играть на ней:

А у тебя, есть ли друзья? Вряд ли, ведь все они портят тебя. Разве будет родной человек, Искать в тебе какой-то дефект? Все они — лишь лжецы, что близки как друзья, Но полны не сочувствия, увы… А вранья! Когда слабость твою почуят они, Ты в дом свой беги и все двери запри. Закутайся в плед, что так с горем знаком, Которое в мире за каждым углом. Тихо-претихо мы так посидим, А после ты волю дашь чувствам своим.

По моей щеке медленно течет слеза, но я продолжаю петь:

Вскоре проплакав час уж какой, Ты на улицу выйдешь, совсем уж другой. Надев на себя равнодушную маску, Ты придумаешь исчезновенью отмазку. И все те глупцы поверят в слова. Ты улыбнешься, ещё и ещё, Делая вид, что всё хорошо. А на душе так же кошки скребут, И реки крови всё так же текут. От этого чувства избавит лишь тот, Кто на себя всё то горе возьмёт. Тот кто полюбит тебя и всегда Будет рядом… Когда бы ты не звал. Тебе я желаю, его «откопать» И никогда, никогда не терять!

Я глубоко выдохнул — казалось, что камень с души упал. Наконец-то я выпустил наружу накопившиеся во мне чувства. Прочувствовав на себе пристальный взгляд, я гляжу на Норба — я даже забыл о его присутствии. В его глазах было столько чувств, что я не смог понять, что с ним происходит. Его губы чуть подрагивали, он хотел мне что-то сказать, но он был в замешательстве. Я, в свою очередь, тоже не отрываю с него взгляда — я хочу узнать, понял ли он, что моя песня посвящена ему. Может, я сделал ошибку, и мне не стоило вообще играть ему? Черт возьми, скажи же уже что-нибудь, иначе я сойду с ума прямо на этом месте! Проходят минуты, а он все еще молчит. Не могу больше. Я встаю с дивана, бросив гитару, и иду на кухню. Там, должно быть, осталась газировка, но её не оказалось и мне пришлось готовить кофе. В горле всё пересохло, руки не слушаются — я не знаю, почему так сильно волнуюсь. Спустя какое-то время в кухню заходит Норберт, всё также смотря на меня этим странным взглядом. — Дэг, что это было? Делаю глоток горячего кофе, опустив глаза. Он во всём догадался. — Отвечай мне. — Ты о чем? Я сыграл тебе свою новую песню, как ты и просил. Что-то не так? — видимо, артистом мне быть не дано, так как сказанное мною звучало не очень то и убедительно. — Не придуривайся. Я не идиот, чтобы не понимать, — Норберт приближается ко мне, заставляя меня дрожать ещё сильнее. Опустив чашку, я встаю со стола и поворачиваюсь к нему спиной. — Дэг… Через мгновение я чувствую дыхание Норба у моей шеи, затем теплые губы. Я вздрагиваю, и по телу проходит сотня мурашек. Его руки обвивают мою талию, а я поворачиваюсь к нему лицом. — Норб, что ты делаешь? — дрожащим голосом спрашиваю я. В ответ он наклоняется и прикасается к моим губам своими, а я приоткрываю рот, приглашая его. Спустя мгновение Норберт разрывает поцелуй и тяжело выдыхает: — Это… это все неправильно, Дэг. Я не могу… Я, кончиками пальцев приподняв его подбородок, пристально гляжу ему в глаза: — Я люблю тебя, Норби. — Но ты ведь для меня брат. Мы выросли вместе, вдвоем пережили трудности жизни, мы являлись опорой друг для друга больше десятка лет! И ты хочешь разрушить все — нашу дружбу, мою свадьбу, а затем и жизнь? Ты ведь знаешь, какие надежды я возлагают на эти отношения с Семицветик. Так почему же ты делаешь это? — его глаза наполнились грустью, но его слова звучат уверенно и непоколебимо. — Просто брат, говоришь? Тогда почему же ты меня поцеловал? — мне стало так обидно и больно, что я кусаю язык, чтобы не разрыдаться прямо здесь. — Увидимся на свадьбе, Дэг, — буквально выплевывает он слова, и резко оттолкнув меня, уходит прочь. — Сегодня я ночую у Семицветик — Дверь хлопает, мои глаза застилают накопившиеся слезы, ноги не держат, и я падаю прямо на пол. От холода сворачиваюсь в клубочек и лежу так почти до утра, не переставая плакать.

*** — Алло, здравствуйте! Могу я узнать, когда будет ближайший рейс в Канаду? Хорошо, спасибо.

*Через полчаса в аэропорте * Я жду своей очереди, чтобы пройти регистрацию. Это единственное правильное решение — уехать отсюда и больше не возвращаться, забыть старую жизнь и начать новую. Возможно, я там встречу девушку и заведу семью, буду жить как нормальный бобр. Из глубоких раздумий меня выводит до боли родной голос: — Ну и куда ты собрался? Я боюсь повернуться: боюсь, что там его не окажется, и это будет означать, что я схожу с ума; боюсь, что там он окажется, это будет означать, что мой план побега с треском рухнул. — Дэг! — он подходит ко мне быстрыми шажками, поворачивает к себе и крепко обнимает. — Как ты узнал, где я? — всё ещё боясь пошевельнуться, шепчу я. — Я звонил тебе, но ты не брал трубку и поэтому я пошел к нам домой. Там я обнаружил оставленный тобою телефон и просто посмотрел, куда ты звонил в последний раз. Какой же ты у меня дурак! Я бы ни за что не позволил тебе так уехать отсюда! — Но… Норби… а как же твоя свадьба? Она должна была начаться час назад, так почему же ты здесь? — я отстраняюсь, чтобы взглянуть на него. Он был одет в костюм жениха… Неужели это значит?.. — Свадьбы не будет, Дэги, — с легкой улыбкой произносит Норб, с теплотой глядя на меня. — Что ты несешь? — Я расстался с Семицветик, мы с ней не женимся. — Ты что, сбежал прямо оттуда? Но почему, Норби? — Я всю ночь думал о произошедшем и не мог заснуть. А наутро, прямо перед венчанием, я понял, что хочу быть с тобой. Неважно, в роли брата или твоего парня, для меня главное — быть рядом с тобой, слышать твой задорный смех, видеть счастливую улыбку, вдыхать твой аромат, держаться с тобой за руку, помнишь как мы это делали в детстве, когда боялись сильной грозы? Теперь мы можем делать это просто так, везде и когда вздумается, не только во время грозы, — сжимает он мою ладонь в своей, нежно улыбаясь. — Я правильно понял, что ты хочешь попробовать… эм-м… встречаться? — робко спрашиваю я, не веря счастью, так внезапно нахлынувшему на меня. — Да. — Норби! — теперь я стискиваю его в своих объятиях и, уткнувшись носом ему в шею, тихо шепчу, — Я так люблю тебя… В ответ он лишь крепче прижимается ко мне, и пусть он не до конца разобрался в своих чувствах ко мне, я не буду его торопить, так как знаю — он обязательно скажет мне эти три заветных слова.