хоть смерть не есть позор

когда смерть это не про ужасное неизбежное завершение жизни, а больше про ее неотъемлемую часть, бояться толком и нечего. не неизвестность: тарталья садится на колени возле тела и кладет руку на чужую грудь, - ладонь в тонкой перчатке ловит едва трепыхающиеся дыхание и чуть давит, будто стараясь запихнуть обратно. тарталья наклоняется к лицу и заглядывает в глаза. по чужой светлой радужке ползёт что-то тёмное и густое, очень любопытное, но непонятное в той же мере. слизать бы со зрачка и распробовать-распознать, но острый взгляд скирк в затылке почти прожигает дыру, значит, наверное, не стоит. (вечный полумрак, тарталья сидит рядом с ху тао, подаёт пинцеты и заглядывает в раскрытое тело, как дети заглядывают в миску с ингредиентами для торта, переваливаясь через мамино плечо. -ну не лезь под руку! ху тао своими алыми неспокойными глазками и слегка скрипучим голосом смирять умеет замечательно. причём что души усопших, что неприкаянных живых. -извини. парень улыбается потрескавшимися губами и поднимает сухие ладони, немного отодвигаясь. -у них глаза как у мёртвой рыбы. пустые такие. замечает вслух. ху тао хмыкает как-то позабавлено и переводит взгляд с безымянного лица на лицо чайлда. -ага. наполнены пустотой. «чжун ли, вы знали, что у меня глаза, как у трупа?» позже поделиться радостно). не печаль: тел ещё, конечно, не горы, но небольшой форт отстроить можно. прямо здесь, посреди пепла и ничего, прямо из мёртвых людей, чтобы потом вместо серых хлопьев и белой кожи снег как на родине представлять. -можешь не считать, все равно бессмысленно. -спасибо. коротко отзывается. тарталья раньше думал о них. раньше считал. гадал раньше, будет ли кому скучать об этих числах и местах захоронения. но это совсем первое время, потом думать стал о степени растерзанности - чем меньше целых кусков, тем хуже, потому что убивать надо быстро и без лишних движений, а сердце доставать через четвёртое и пятое ребро - не как он, вороша ладонями грудную клетку. (-и это ты смел называть захоронениями?! насмешливый голос девушки звучит жутким призрачным завыванием. -ну что за буря в стакане воды? -какая буря в стакане? ты только что оскорбил всю нашу работу! ну же, чжун ли, скажи ему, что он дурак! аякс, ты хоть понимаешь, что долгое время самым наглым образом издевался над огромной частью огромной культуры!? ох, а они ведь все ещё и из разных регионов, наверное. хоронить надо было по разному! ху тао в пародии на отчаянье хватается за голову (больше за шапку, причём смешно сдвигая ее набок) и опасно близко от чашки с горячим чаем падает на стол-крышку гроба. тарталья такой же «отчаянный» взгляд кидает на чжун ли. -она права, аякс. консультант свою чашку аккуратно приподнимает с блестящего дерева и подносит к губам. -ужасное отношения к людям - не устроить достойных похорон. -вот-вот! тарталья пристыжено опускает взгляд и искреннее улыбается. реакция на рассказ о том, как он жестко и бессмысленно разрушал живые тела, ожидалась иная). не отчаянье: скирк приказала сразиться с ней. ну, как приказала. приказ был дан, да, тем самым ее командным голосом и с тем самым обжигающе-холодным взглядом. но было ли это приказом в действительности? распоряжением наставника, от которого невозможно отказаться? совсем нет, наоборот, для чайлда это было какой-то подачкой, пособлением. как от матери шебутному ребёнку, когда «не трогай, это к столу» превращается в «можешь взять парочку, только отцу не говори». бой еще даже не начался, а тарталья уже улыбается сыто - настолько рад дорваться до серьезного противника. -а если что, убьете, наставница? -конечно. коротко отзывается. (-и ты победил? спрашивает чжун ли удивленно-заинтересованно. -конечно, нет. легко отвечает чайлд. смысла рассказывать про это не было. ни про скирк (они ведь априори ее силы не поймут и сладости того поединка, соответственно, не оценят), ни про бездну, естественно, в целом. однако тарталья рассказал, повинуясь не логике, но чувствам. просто чжун ли хотелось все на свете рассказывать и всем на свете с ним и его начальницей хотелось поделиться. начальница, правда, их сейчас не слушала. спала неподалёку, укрывшись лучами красного закатного солнца и свернувшись клубочком, как кошка. -в любом случае, я знал, что проиграю. это скирк, мистер чжун ли, не думаю, что смогу назвать человека, способного ее победить. чжун ли строит какую-то сложную эмоцию (у него все эмоции сложные, думает парень. черты лица четкие и простые, при том очень красивые, как будто точеные, а вот эмоции на этом лице - сложные) и отворачивается. -и ты согласился на поединок? -и я был рад согласиться, понимаете? -отчасти. но тишина непонимания все равно повисает вокруг. они сидят, думая каждый о своём и в мозгу стараясь сложить общий пазл. с ху тао было бы проще. -вы боитесь смерти, чжун ли? -не своей. консультант кидает взгляд на темную макушку неподалёку и отчаянно не смотрит на чайлда. -теряли кого-то близкого? -много лет назад. знаешь, я даже забыл ее голос. опустошающее чувство, - ее мысли больше не звенят внутри меня. тарталья улыбается немного не к месту. -не знаю, на самом деле.) (-я ведь тебе рассказал, моракс. и мне силу не на блюдечке с голубой каемочкой принесли. я знаю это место. просто позволь. сказал аякс и отправился в бездну, где его, в общем-то, никто обратно не ждал. -чего тебе тут не хватает, аякс, родной? хочешь, друг с другом сразимся? -я хочу, чтобы противник сражался в полную силу, понимаешь? полную хотя бы человеческую, а не это как эти… недоразумения. моракс кивает. -тебя там не ждут, аякс. а тут ждут всегда. ты возвращайся). -горбатого могила исправит. делиться ху тао, заглядывая за чужое плечо. чайлд на широкой кровати, куда раньше не ложился принципиально почти, «нет-нет, что вы, чжун ли, я в гостиницу пойду. нет-нет, что вы, посплю в гробу каком-нибудь, ху тао, наверное, разрешит», выглядит совсем уж маленьким и осунувшимся. -горбатого? переспрашивает чжун ли, не отводя взгляд от бледной кожи на сложённых поверх груди руках. запястья худые, поверх белых фигурных шрамов - новые, теперь тонкие, а под шрамами вены - ветвящиеся и просвечивают совсем, как инеевые узоры на стёклах. -так аякс говорил. пожимает плечами девушка и, с десяток минут стоявшая рядом около консультанта не шевелясь, подходит к предвестнику - телу предвестника? - на кровати. -не проснётся. заключает она, подержав стеклянные запястья. -зато вернулся, а, чжун ли? -ну он… хоть сказал бы что. -а! ху тао подскакивает с кровати. перина, на которой она сидела, почти полностью вдавлена в кровать, а под телом аякса практически не прогибается. -передать просил. пришёл, отдал, лёг, уснул. отчитывается. чжун ли разворачивает клочок бумаги, который, судя по виду, бездну вместе с чайлдом прошел, и вслух читает. «моракс ты не грусти пожалуйста. мне вообще то не грустно. ни печали ни неизвестности ни отчаянья. мне не как ху тао говорила про смерть. только обидно. глупо проиграл! я бы тебе рассказал но не успею уже. извини что пошёл. ну как говорится не борись с собой все равно проиграешь!»