Начнем все сначала

– Мэй… У Питера болело сердце. О чем речь, если оно просто разрывалось при взгляде на женщину, стоящую перед ним? Он хотел замертво упасть от одной лишь ее улыбки, направленной в его сторону, хотел закрыть уши и кричать как ребенок, чтобы только не слышать ее голоса. Он ее не ненавидел… Но любил больше жизни. А сейчас его подсознание подсовывает вагон боли и страданий, заставляя Питера все это переживать. Снова смотреть в ее яркие, горящие глаза, слышать ее мягкий, ласковый голос. – Дорогой? – улыбка с лица Мэй слегка спала, на смену ей появилось обеспокоенность – Все в порядке? Ты, милый, почему плачешь? Питер вздрогнул, будто выходя из транса и коснулся своей рукой мокрой от слез щеки. Он и не заметил, как все это вывело его из равновесия. Паркер не хотел здесь больше находиться, лишь хотел спокойно умереть, как того и требовали те ужасные кровоточащие раны. – Я… Мне здесь не место. – хрипло произнес парень, все еще не отводя свой взгляд от тети. – Что? У тебя что-то болит? Питер, объясни. – она наспех вытерла руки полотенцем и, кинув его куда-то на стол, быстро подошла к своему племяннику, мягко прикасаясь к плечам. От этого Паук лишь вздрогнул. – Что с тобой? Он не хотел ее касаться, не хотел с ней говорить, он готов был вариться вечность в котле глубоко под землей, но только не вспоминать о том счастье, что когда-то имел, потому что именно это делало ему гораздо больнее, чем сдирание кожи заживо, чем горение в пекле, чем самые изощренные пытки Средневековья. Но Мэй его коснулась. Она нежно погладила его плечи, как делала это когда-то, обращаясь своим ласковым и обеспокоенным голосом к любимому племяннику, и Питер почувствовал это касание. Он больше не мог сдерживать желание, что столько времени жгло его грудь – парень набросился на тетю с крепкими объятиями, уткнувшись в ее шею и громко, навзрыд заплакал горячими слезами, освобождая ту боль, что хранилась в его сердце после смерти женщины. Каждый раз приходя на могилу он грезил о том, чтобы обнять этого человека, сказать как он ее любит. И даже если сейчас все это было лишь фантазией Питера, если все это было его наказанием за прошлые грехи, что он совершал, он не потратит эту возможность просто на то, чтобы молить кого-то вытащить его отсюда. Это все будет определенно потом, а сейчас он лишь вдохнет приятный запах легких духов Мэй, которые ей давным давно подарил Бен, погладит ее по спине и снова громко всхлипнет, уносясь на секунду в прошлое. Мэй лишь удивленно вздрогнула, как только содрогающееся от плача тело стало крепко сжимать ее в объятиях, но даже ничего не понимая, та прижала его к своей груди, позволяя выплеснуть свои эмоции. Она не понимала, что произошло с ee мальчиком, почему ему так плохо. Но она была его тетей, семьей, любимым человеком, что старался всегда его поддерживать, поэтому сейчас она тоже собиралась его поддерживать. Он все плакал и плакал, пока слезы не иссякли и вовсе, но никак не хотел покидать объятия Мэй, и лишь тихо сопел ей в шею, ощущая как женщина мягко поглаживает его спину. – Мэй... – его голос охрип, но на это ни женщина, ни сам парень не обратили внимание – Я так тебя люблю. – Я тоже, милый. – Питер оторвался от ее груди, всматриваясь в слегка встревоженные глаза Мэй и чувствовал непривычное умиротворение. – Что произошло? – Кошмар. Просто кошмар. Его жизнь и вправду была кошмаром. – Может сегодня посидишь дома? – затуманенным взглядом он посмотрел на переживающую Мэй, что стала аккуратно и трепетно гладить его по голове, показывая, что он в безопасности. – Позвонишь Неду и он прийдёт после школы. У меня ночная смена. – Нэду...? – Я понимаю, ты у меня особенный ребенок и каждый раз не желаешь пропускать школу, но – тетя поцеловала Питера в лоб. – хотя бы сегодня, ради меня, отдохни. – Да, я... школу? В смысле, я... где? Где я? Он спрашивал ее будто бы Мэй всерьез могла ответить на этот вопрос. Понимать все то, что не понимал Питер. Он думал, что все это было чрезвычайно хорошо продуманной иллюзией, и Питер наверное даже бы подумал про Мистерио, если бы собственными глазами не видел его мертвое тело. Сердце все так же звонко отдавалось в груди, а дыхание никак не выравнивалось. – Ты уже не спишь, дорогой, кошмар прошел, ты у себя дома. – Нет, дома нет, тетя Мэй, тебя нет, тетя Мэй. – он отчаянно взглянул на непонимающую ничего женщину. – Это все неправда, это все ложь... – Питер… – Прямо сейчас я в каком-то кошмаре и понятия не имею, как из него выбраться! Черт! – парень резко отпрянул от тети, поворачиваясь вокруг себя, чтобы рассмотреть все детальнее. Интерьер был таким, каким он его помнил при отъезде. Все те же обшарпанные в некоторых местах обои, след от горячей сковороды на краю столешницы (как-то он захотел порадовать тетю ужином, но не учел, что ставить на пустую поверхность горячую сковороду будет не самой лучшей идеей). Рядом стояла кружка с надписью «Босс», которую Паучок подарил своей тете на день матери. Это был очень трогательный момент, после которого Мэй со слезами не отпускала своего племянника из объятий ещё минут тридцать, говоря, какой он прекрасный ребенок. Но эта кружка разбилась. Совершенно точно Питер уронил ее в одну из ночей, когда уже летал по ночному городу в качестве Человека-паука. Он был слегка не в себе после, хоть и небольшого, но ранения, и случайно задел подарок. Паркер извинялся перед Мэй больше недели, на что она лишь улыбалась и говорила, чтобы тот перестал себя грузить этим, женщине было важнее, что Питер сделал ей подарок на день матери, а остальное было неважным. – Я не понимаю, Питер... – тетя растерянно смотрела на своего племянника, уже переставая понимать, как ей стоит себя вести. – Какой это год? – Какой сейчас год, милый? – переспросила. – Две тысячи шестнадцатый, Питер. Питера прошибло холодным потом. Это... это был год, когда они с Тони познакомились, когда Паркер сразился со Стервятником, а перед этим побывал в Германии, сражаясь против Капитана Америка. Это был год, наполненный супергеройской активностью, принятием себя, как героя и осознания, что его порывы биться со Мстителями были лишь прихотями фанатеющего подростка, на деле не готовому ко всему этому. Это был год открытий. Почему его подсознание подсовывает ему этот год? А может это реальность...? Бред. – Знаешь, давай я тебе дам успокоительное и ты выспишься? – она неуверенно приобняла парня за плечи. – Идём. Который раз говорю перестать игнорировать сон со своими железяками. – Да, хорошо... Я просто пойду посплю, ладно? Без таблеток. – Да, как скажешь, Питер. – перед дверьми в комнату женщина ещё раз обняла парня. – Береги себя, ладно? Я испугалась за тебя. – Прости. – сказал напоследок, перед тем как опять лечь на недавно оставленную, все еще теплую кровать. Он извинялся за все. За это пугающее поведение, которое потревожило Мэй (настоящую или нет, разницы для него не было), извинялся за тот самый день, когда не уберег ее, когда вместо того, чтобы скрыться вместе с ней от полиции, оставил на обломках здания бездыханную. Потому что сколько бы тетя тогда не твердила, что Питер не виноват, он не смог избавиться полностью от этого разъедающего чувства вины, что поселилось в нем с осени. Он извинился за все свои косяки, мелкие и большие. Просто потому что подумал, что заснув, он может наконец-таки очутиться в правильном месте, там, где он должен быть после смерти, больше не в компании Мэй. Это было его тихим и наверняка последним прощанием с женщиной. Но что будет, если он проснется здесь же? Не может же все это быть реальностью, но в прошлом? Могли ли быть все эти объятия реальностью? Может ли тетя быть настоящим и живым человеком, а шестнадцатый год – не попыткой Питера вернуться в прошлое в своих мыслях? Могло ли быть именно так? Но прежде чем накрутить себя этими странными мыслями, он позволил себе заснуть. – Он заболел? Что-то серьезное? – Не знаю, Нед, не думаю, что это болезнь, он просто был ужасно напуган. Знакомые голоса стали доносится до парня сквозь призму сна. Он неохотно стал открывать глаза, и как только сделал это, его прошибло ознобом. Питер все еще лежал в уютной кровати в своей старой комнате, и эти голоса... – Так, мне к нему нельзя? – Он спал в последний раз, как я к нему заходила. Проверь, может уже проснулся. Спустя пару секунд дверь медленно открылась и на пороге появился его друг. Нед Лидс. Казалось бы, он вовсе не изменился, даже спустя года оставался таким же милым пухляшом в очках. Паучок снова обвел комнату взглядом, в очередной раз убеждаясь, что все так же находится в своей старой комнате. Что ему делать... Это реальность? Он в прошлом? – Эй, чувак. – Нед подметил, что его друг был слегка бледноватый, и лишь поджал губы, показывая этим свое волнение. – Как дела? – Нед.. Чувак, привет. – лицо Пита озарила странная грустная улыбка, которую юный Лидс никак не мог расшифровать. Он сел на край кровати, вглядываясь в его лицо, но Паркер лишь подвинулся ближе и обнял друга. – Я скучал по тебе, Нед. – Да... – парень удивлённо ответил на крепкие объятия и похлопал его по спине. – Целый день без тебя это мощно, Пит. – Ага. – с уст второго сорвался нервный смешок, что ещё больше ввело в ступор друга. – Как... Как день? – он наконец-то отпрянул от Неда, незаметно пытаясь вытереть капельки слез, скопившиеся в уголках глаз. – Без тебя никак, чувак, я весь день без дела шатался. – пожаловался. – Ты учился, Нед. – подстрекнул того Пит. Боже, как он давно так просто хотел пообщаться со своим лучшим другом! – Учеба без тебя никак, Пит, так и знай. Эта фраза заставила Паркера невольно улыбнуться. Ему стало немного легче, и, что самое странное, он ощущал, что все это чертовски правильно. Правильно, что он сейчас сидит и общается с пятнадцатилетним другом, не обремененным тайнами о Человеке-пауке, не знавшим о Таносе и его щелчке. – Ты завтра будешь в школе? Ты должен, чувак. Может получится на обеде подсесть к Лиз? Я так рад, что ты смог наконец-то ее пригласить! Лиз. Дочь Эдриана Тумса. Девушка, в которую он был по уши влюблен. Он совершенно про нее забыл. Про ту красивую мулатку, очаровавшую его с первого взгляда. Она казалась для него идеальной, и Питер так отчаянно желал получить ее внимание… В мыслях он вспомнил ЭмДжей. Вот та самая идеальная девушка. Вернее, нет, у нее были недостатки. Например, она не умела общаться с людьми, отталкивая своим извечным сарказмом и непонятными, выбивающимися из нормы, фактами, которые та могла рассказать совершенно внезапно. Но и даже с этим Мишель была прекрасна. Она умела поддержать и помочь в трудную минуту, ее шутки про неудачников были пропитаны любовью и переживанием, она была невероятно верным другом и девушкой, которая прежде всего смотрела на Питера Паркера, а уже потом на человека в красной маске, летающего на паутине по Нью-Йорку. Питер уже успел пригласить Лиз. Это значит, сейчас он на моменте уже после ситуации на пароме? Мистер Старк... – Черт! Какой... Какой сейчас день и месяц? – Э.. Двадцать первое мая, Пит. Ты как? Ты снова куда-то вляпался со своими паучьими делами, а я и не знаю? – Нет, Нед, ничего подобного.. – устало проговорил Питер, откидываясь на подушку. – Я ведь… – парень стал вспоминать все, что он думал в свои пятнадцать лет после неприятного разговора с Тони. – на время забыл о Человеке-пауке, помнишь? – И я все еще считаю, что ты одумаешься. Но Питер оставил эту реплику без ответа. Он не знал, как ему поступать. Разве он имел право менять историю? Это была не совсем его жизнь, это была жизнь неопытного Паучка, только начинающего разбираться в супергеройствах. Он делал кучу ошибок и учился на них, так стоит ли этому мешать? Почему бы ему просто не пожить тихо и мирно в кругу семьи, с Недом, Мэй, Тони... Тони Старк. Нет. Почему Паркер всегда думает о других? Почему он должен следовать непонятной системе, что запихнула его в прошлое без его же ведома? Все это произошло внезапно, Питер этого не хотел, он хотел уже просто спокойно умереть, как это делают обычные супергерои, но вместо этого попал в прошлое и еще решает вести себя прилежно? Парень был уверен, что даже если это и прошлое, будущее, конкретно его, оно не изменит, вариант этого будущего уже произошел. Так почему он должен повторять все это, если не хочет? Он хочет встретиться со Старком, хочет разобраться как взрослый и уже опытный герой с Тумсом, хочет начать общаться с Мишель и в конце концов показать миру, что Человек-паук не неуклюжий недо герой в спандексе. – Наверное, одумаюсь. – в конце он согласился с Недом, потому что действительно хотел этого. – Ладно, парень, ты, я вижу, не в лучшей форме, поэтому просто отдохни. – похлопал тот своего друга по плечу. – Жду тебя в школе. Не забудь, что ты крут. Питер лишь улыбнулся вслед уходящему другу и нервно вздохнул. Это все было слишком сложно принять. Он начинал сначала все к чему пришел. Он общался с уже умершим в его реальности человеком, он сидел в старой комнате проданной квартиры. Это все было прошедшим, но Паркер чувствовал, своим подсознанием, своим паучьим чутьем, что все это действительно происходит с ним. Что это не сон, не бредни, не иллюзия. И самая настоящая реальность. И Питеру стоило решить – жить в этой реальности или найти способ попасть в свою.