Линдалар. Отомсти, не забудь

Любому герою полагается свой враг, иначе геройствовать не так интересно. Линдалар без персонального врага обошелся бы с превеликим удовольствием, он вообще в герои не стремился, если сказать по правде. Но Белоглазка, полудемон, промышляющий колдовством и различными черными чарами, выбора не оставил: напал на караван, перебил его охрану, никого не оставил в живых, кроме старика возницы, спрятавшегося под телегу. Родители Линдалара и Сурии погибли в том бою. Оба они мечом пытались заработать детям на славную жизнь, каждый ходил со своим караваном, чтобы хоть один в живых остался, если что. Лишь раз только они соблазнились на совместную охрану, слишком щедро платили. И именно тогда и налетел Белоглазка… Линдалар поклялся полудемону отомстить. Пока ревущая в три ручья Сурия обнимала окровавленные плащи, Лар примерял по руке мечи отца и матери, дав себе слово, что прикончит ими Белоглазку. – Перестань реветь, – буркнул он, сам подозрительно шмыгая носом. – Лучше подумай со мной вместе, кто может лучше всех научить меня сражаться. – Дядька Магрет, – сказала Сурия и опять заплакала. К счастью для Линдалара, друг родителей, бывший стражник, а ныне просто обычный горожанин Магрет Свирепый взялся учить его. Добавил, что против Белоглазки Лар не выстоит, но хоть не умрет трепыхающимся цыпленком, если приналяжет на обучение. Лар усердно тренировался, истязал себя воинским искусством, читал про колдовство, искал защитные чары. И он столкнулся с Белоглазкой в бою, пришел к тому в замок, бросил вызов, хотя Магрет и предостерегал, говорил, что ученик еще не готов к поединку. Это было глупо, спасло Лара лишь то, что полудемон запретил всем своим слугам вмешиваться в поединок, для боя привел противника в антимагический круг – одним словом, проявил благородство из скуки, слегка сравняв их шансы. Что Лара не спасло. Белоглазка с мечом обращался намного искуснее, не остановило его и то, что у Лара мечей было два. Вдоволь погоняв противника по кругу, Белоглазка ловко подсек тому ноги. – Я выиграл, – задумчиво сказал Белоглазка, глядя на поверженного врага, затем наступил Лару на руку, надавил каблуком. Лар с трудом сдержал вопль, когда под этим нажимом хрустнуло запястье. А Белоглазка удалился, не оглядываясь, бросил только: – Уберите это. И выкиньте с ним вместе его мечи, чтобы они не позорили мой замок, находясь здесь. Лара безо всякой жалости вышвырнули в портал, вылетев из которого, он вывихнул второе запястье. Сурия, конечно же, перепугалась, но за лекарем сбегала проворно. – Все равно его убью, – в полубреду бормотал Лар, снедаемый лихорадкой. – Ты только поправляйся, – просила сестра, обтирая ему лоб. – Довоевался, – ворчал и Магрет. – Твое счастье, что Белоглазка не счел тебя достойным смерти от своей руки. Лар поправился, с новой силой набросился на тренировки, подгоняемый воспоминанием о белых "слепых" глазницах, из которых так и лилась жалость к убогому человечку, который славно развлек могущественного мага. И эти тренировки принесли свои плоды, Лар и сам чувствовал, как становится тяжелее и легче одновременно: вместе с мускулами приходило и понимание, как правильно в бою двигаться, как уворачиваться от ударов, как отступать, завлекая за собой противника, чтобы затем одним быстрым ударом его прикончить. – Все равно не торопись, – сердился Магрет. – Второй раз тебя Белоглазка не пожалеет. Лар кивал, наученный горьким опытом, на память о котором осталась в запястье легкая и еле уловимая боль, приходящая в дождливую погоду. А пока не пришло время снова явиться к Белоглазке, на жизнь Лар зарабатывал тем, что сражался на потеху публике на затупленном оружии. Было у знати такое развлечение: покупать на вечер красивых молодых воинов и заставлять их сражаться практически обнаженными. Нередко после таких представлений распаленные вином богачи зазывали воинов к себе на ложе. Лар обычно отказывался, словно пытался сохранить себя… чистым. Он все еще надеялся на то, что однажды сможет создать нормальную семью, что отдаст свою невинность тому, кого полюбит по-настоящему. И на все приглашения отвечал вежливым отказом и ссылался на запрет при рождении ложиться в постель до двадцати девяти лет. Храмовые запреты любого остужали, навлекать на себя гнев богов не смел никто. И на один такой поединок пришел и Белоглазка, почетный гость леди Митив, перед которым трепетали все окружающие. Лар, завидев его, чуть не взвыл, а проклятый полудемон еще и подмигнул, словно мог его видеть. Хотя… С чего Лар решил, что этот полудемон слепой? Белые глазницы? Может, демоническая кровь давала ему умение видеть даже так? Внутреннее зрение или как это называется. – Желаю видеть этого юношу у себя в покоях, – лениво уронил Белоглазка позаботясь подойти поближе, чтобы Лар мог все слышать.. – Н-но, лорд Джантари… Хозяйка дома, леди Митив, ощутимо побледнела, потом украдкой стрельнула глазами в сторону другого гостя. Лар невольно глянул туда же и оцепенел. Судья Горт, справедливо прозванный за свои постельные пристрастия Умертвителем юных, похотливо улыбался Лару. Видимо, отчаявшись купить благосклонность воина, он подговорил леди Митив помочь его заполучить, а уж денег у Горта хватит, чтобы отмолить этот грех. Лар почти осязаемо чувствовал на горле удавку. Он не мог сбежать, за этот вечер ему обещали заплатить втройне. И остаться он тоже не мог. – Желаю, – с нажимом повторил Белоглазка. – Но есть же другие, более искусные, – леди Митив отчаянно пыталась спасти ценный приз для своего высокого покровителя. – Да? – Белоглазка скучающе осмотрел воинов. – Хорошо, выберу другого. Значит, у него еще и нормальное имя есть. Хотя сейчас это Лару ничем помочь не могло. Разве что случится чудо. Полудемон внезапно прыгнул на арену, метнулся в долгом прыжке, как кот, оказался рядом с Ларом, цепко ухватил того за подбородок когтистой рукой. – Итак, это мой маленький противник, – насмешливо протянул он. – Которого мне не хотят отдавать. Интересно, почему… – Судья Горт, – одними губами прошептал Лар. Стоял он спиной к гостям, а остальные воины торопливо отошли, оставляя Белоглазку наедине с жертвой, так что Лар не опасался, что их услышат или что по его губам что-то прочитают. – Вот как, – Белоглазка сощурился. Он был высок, на две головы выше не самого низкого Лара, строен, худощав. И он пугал, даже не своими белыми глазами или памятью о том, как он играючи разрывал на куски людей… К земле пригибала исходящая от него мощь. Лар чувствовал, как его колени слабеют, однако он не мог позволить себе упасть на руки Белоглазке. Так что стоял, больше на упрямстве. – А сам ты что предпочтешь? – голос Белоглазки был ровным, самую чуточку насмешливым, однако Лар чувствовал, что он ждет ответа. – Ты ляжешь в постель с Гортом или все-таки выберешь страшного полудемона? Учти, одному из нас тебе все-таки придется отдать невинность. Лар сглотнул. – А ты меня не убьешь? Я хочу все взвесить. Белоглазка резко склонил голову набок. – Нет, – ответил он. – Не убью. Но и ласки не жди. Судья Горт человек, но он с радостью насладится предсмертными мучениями неуступчивого воина. Джантари – наполовину демон, но он не убьет, да и не сказать, что возьмет силой, Лар не собирался противиться. Сурия не сможет выжить одна, ее некому будет защитить. Выбор для Лара был очевиден. – Также не собираюсь тебя пороть, связывать, прижигать каленым железом, – уже с очевидной издевкой оповестил Белоглазка. – И уйдешь из постели ты своими ногами. Живым. Не проклятым. Может быть, не обласканным и не зацелованным. – Но живым, – тихо сказал Лар. – Я согласен. Отдать тебе невинность. Белоглазка обхватил его за пояс и взметнулся ввысь. С тихим хлопком раскрылись крылья, огромные, черные, кожистые как у летучей мыши. Внизу закричали, засуетились, однако полудемона это не остановило, на людей он внимания обращал теперь ничуть не больше, чем на муравьев. Лар зажмурился, услышал тихое хмыкание над ухом, но глаза открывать не стал. Белоглазка, судя по звуку удара подошв в камень, приземлился. Хлопок крыльев повторился, теперь они уже сложились. – Идем. Лара поставили наземь, затем Белоглазка убрал руки. Лар пошатнулся, вернул себе равновесие и самообладание. И открыл глаза. – Где мы? Черная скала, одиноко стоящая посреди бушующего моря, не напоминала замок Белоглазки. Лар посмотрел на низко клубящиеся черные тучи с синими росчерками молний, на кипящую вдали воду и содрогнулся, представив, какой здесь должен быть ветер. Должно быть Белоглазка наложил чары, защищающие скалу от бури. – Я бы сказал "раздевайся", – скучающе сказал полудемон, расстегивая пряжку, скреплявшую его плащ. – Но твоя набедренная повязка заслуживает только "избавься от нее". Плащ полетел на камень, Белоглазка жестом указал на него. – Ты хотя бы представляешь, что произойдет? Лар кивнул. Он видел, что именно происходит в таких случаях, пару раз доводилось становиться свидетелем постельных утех изрядно перепивших аристократов. Зрелище было не из приятных, удовольствия недавние соперники Лара явно не получали. Зато получали деньги. – Уже был опыт хотя бы поцелуев? – Нет. Я все время посвящал тренировкам, – честно ответил Лар. Белоглазка тихо фыркнул, черные острые когти пробежались по груди Лара, покалывая кожу касаниями. – Итак, я получу весь набор: нецелованный девственник, не знавший ничьей руки, кроме своей. – И руки Сурии, – наивно не понял его Лар. – Это моя сестра. Или… Ты про что? В лицо ему краска так и бросилась, хотя лицо Белоглазки осталось непроницаемым. – Нет, семья, лекари и дружеские объятия не считаются. В твоем случае точно. Что ж, тогда начнем с поцелуев. Лар ощутимо напрягся, когда Белоглазка оказался вплотную к нему так, что меж их телами и игла бы с трудом прошла, наверное. Граненые пуговицы на рубашке полудемона впивались в кожу Лара, отпечатываясь; обтянутое тканью с какой-то колючей вышивкой бедро Белоглазки вклинивалось меж голых ног Лара, заставляя чувствовать, что набедренная повязка очень плохая защита от чужого тепла. А потом прохладные губы Белоглазки коснулись плотно сжатых от волнения губ Лара. – Расслабься, – прошипел полудемон. Лар постарался отрешиться ото всего, рассудив, что уж Белоглазка с его опытом точно знает, что и как надо делать. И едва не сомкнул зубы от неожиданности, когда обнаружил в своем рту два языка, причем второй творил что-то такое, отчего было щекотно и немного горячо. Лар смутился, попытался язык Белоглазки из своего рта вытолкнуть, но вместо этого лишь раззадорил полудемона, который покрепче прижал к себе жертву. Лар вспомнил, что надо стараться быть послушным, усыпить бдительность Белоглазки, дать тому привыкнуть к себе. Почему нет? Да, с одной стороны, это подло, с другой – на честный поединок он уже с полудемоном выходил. Опять же, сейчас его жизнь полностью в этих когтистых мерзких лапах. Белоглазка умудрился как-то незаметно от своей рубашки избавиться, Лар проморгал этот момент, увлеченный планами об устранении полудемона и мыслью, готов ли он на такое всерьез пойти. Лар всегда носил в наручных ножнах клинок, как научил Магрет. Просто на всякий случай. Белоглазка ножны не снял, видимо, принял красивый кожаный браслет за украшение. Надо лишь выгадать мгновение. И придумать, как покинуть эту скалу. – Поцелуй был великолепен, – Белоглазка ухмылялся, весьма довольный. – А ты потом отнесешь меня домой? – робко уточнил Лар. – То есть, отсюда… Я же не умею летать. – Конечно. Амулет портала используешь, – Белоглазка кивнул на лежащую поодаль рубашку, поверх которой валялась стеклянная пластинка. – Представишь себе место, куда хочешь попасть… И переместишься. А сейчас стой спокойно. И он опустился на колени перед Ларом. Тот даже не успел уточнить, что такое полудемон собирается делать, как Белоглазка сноровисто размотал его набедренную повязку, демонстрируя немалый опыт в этом деле. И принялся гладить бедра и живот Лара, время от времени касаясь их когтями. – Великолепное тело… Лар смотрел сверху вниз на Белоглазку, на то, как он время от времени встряхивает головой, убирая выбившиеся из высокого хвоста черные пряди. И переступал с ноги на ногу, пытаясь бороться со внезапно вспыхнувшим в низу живота огнем, заставляющим член твердеть и приподниматься. – Прекрасно, – одобрил Белоглазка, сосредотачивая внимание на этой части тела Лара. И снова пустил в ход наглый горячий язык, придерживая член Лара рукой, чтобы удобнее было его облизывать, демонстрируя всю глубину своей полудемонической похоти. В итоге Лар даже понять не успел, что произошло, когда внутри словно тугой узел разрубили, освобождая то самое, горячее и колючее, а лицо Белоглазки украсили перламутровые потеки. – Ой, – растерянно сказал Лар. Полудемон нарочито медленно облизнулся, глядя снизу вверх. Семя мгновенно истаяло, впитавшись в его кожу. – А теперь перейдем к главному, – Белоглазка поднялся на ноги. Внимание Лара привлек длинный белый шрам, пересекавший бок полудемона, словно тонкую нить протянули под кожей. – Это после боя, – Белоглазка понял, на что смотрит Лар, провел пальцем по шраму. – Она была хороша в бою, эта наемница, настолько умела, что я оставил шрам на память о ней, как подпись мастера. – А кем была эта наемница? – глухо спросил Лар. – В смысле, чьей-то телохранительницей? – Охраняла караван. Она и ее муж дрались так, что я пожалел, что мы не встретились при других обстоятельствах. Скрестить с ними оружие я счел бы за честь, сойдись бы в иной ситуации. Выбросить вперед руку было делом мгновения. Белоглазка стоял близко, промахнуться было невозможно. Клинок вошел в его тело, заставив полудемона болезненно вздохнуть. Лар, испугавшись сотворенного, поспешил выдернуть оружие и оттолкнуть Белоглазку, без единого стона рухнувшего навзничь. В белых глазах снежная чистота медленно уступала место тусклой молочной пленке. Клинок вошел точно в сердце, по груди полудемона растекались алые струйки, тут же застывая. Лар в растерянности смотрел на него, не догадываясь даже убрать клинок обратно. Наконец, отмер, бросился к амулету, схватил его, отчаянно представляя себе их с Сурией дом; переломил и бросился в возникшее сияние портала, не оглядываясь.