Поиск лучшей стратегии

В аэропорт Паркер прибегает в последний момент. Тони диву дается, как он умудряется не терять своей легкости движения на каблуках, но факт. Он на бегу извиняется(Простите, Мистер Старк, пробки на выезде из Куинса), передает чемодан стюарду, ловит внимательный взгляд Старка на своих слегка подкрашенных блеском губах и ожидаемо краснеет, отводя глаза в сторону. Они летят на маленьком личном самолете Старка, и время взлета дает им выдохнуть и придти в себя после суеты пятницы. Они смотрят в иллюминатор - за ним небо и вата облаков под ними. Питер любит летать в самолетах и любит смотреть на небо, а Тони просто несколько измочален своим нервным состоянием и вчерашним разговором с Романофф — он не привык чувствовать себя зависимым от кого-то. Очередной раз признать внутри себя пустоту, от которой он бежит почти всю жизнь, ощущается нелепым. Спасение мира от Таноса далось ему тяжело, оставило очередные посттравматические приступы тревожности и страхи, и не то, чтобы закрыло собой дыру в сердце. Хотя казалось бы - он сделал большее из возможного - спас мир. Без всяких метафор, он реально, мать его, спас мир. Почти ценой своей жизни, спасли его чудом. Это так странно. Что тогда вообще ее может закрыть, если даже это оставляет эту пустоту внутри? - он задает себе этот риторический вопрос и не хочет, но автоматически вспоминает свой вчерашний ответ. - Ты сегодня неожиданно молчаливый, все в порядке? - Старк не сразу понимает, что Питер наблюдает за ним уже несколько минут. - Все в порядке, Питер. Просто знаешь...иногда я думаю, а кто я, кроме того, что я гений, филантроп и Мститель — он усмехается. - Эта формула еще с тех времен завязла в зубах, сколько мне ее припоминали. Но иногда и эти ярлыки кажутся всего лишь ярлыками. Не знаю, понимаешь ли ты, о чем я. - Мне кажется, что я понимаю, Тони. Как ни странно, Старк до сих пор не может привыкнуть к этому «Тони» от Питера. Его звонкое «Мистер Старк», какое-то время такое раздражающее, а потом в чем-то (он должен признаться себе) льстящее и нужное, въелось в подкорку. - Когда то, что я человек-паук, выплыло наружу, я быстро понял, что люди не видят меня, они видят только Мстителя и Супергероя. На худой конец, в Университете меня иногда отождествляют с ролью юного гения (Питер раздраженно закатывает глаза...кого-то мне напоминает этот жест, думает Тони) - Окружающие — да и сам я — ожидают от меня очень многого. Иногда от этого слишком устаешь. В мире стало стремительно мало мест и людей, рядом с которыми я могу побыть немного самим собой. Нед и Мишель. Сейчас это Нед и Мишель. И контемпорари для меня как глоток воздуха. Почему-то ребята там не ожидают от меня ничего особенного, им достаточно того, что я это просто я. И сам танец...я чувствую себя в нем свободным. Свободное проявление. Такой мощный драйв. Вы знаете это чувство? О да, знаете. Чего стоит только ваше участие в гонках. Да и на самом деле много ваших решений в боях и том, как вы ведете дела — о том же. Старк вздрагивает - упоминание о гонках, событии, в котором Паучок не участвовал, кажется неожиданным, хотя казалось бы, уже должен привыкнуть к тому, что Паркер знает его жизнь почти также, как и он сам. Как и он знает о Питере приблизительно все. За эти несколько лет совместной работы в Лаборатории и команде Мстителей у них было много разговоров...много ли той жизни было у Паучка? Кажется, он знает все его истории. Тем не менее, Тони с удивлением наблюдает за почти монологом Паучка. Он не думал о том, с каким давлением столкнулся Паркер. И если сам он встретился с ним, будучи уже на гребне успеха, с огромной уверенностью в себе, то Питеру пришлось выдерживать это давление, будучи студентом из Куинса. У Паучка не было опыта быть ребенком выдающегося ученого и бизнесмена и расти под прицелом папараци. И Старк не думал, что танец может давать ему что-то такое...впрочем, кого он обманывает, он вообще не думал о танцах, кроме как о чем-то, что мешает ему видеться с Паркером. - Мы вообще с тобой похожи больше, чем принято считать, Тони. Просто остальные видят то, в чем мы отличаемся. А я то, в чем мы похожи. - И чем же мы похожи? - неожиданно цепко спрашивает Старк. - Ну...мы оба люди, от которых много ожидается. Люди, в которых видят не людей самих по себе, а только их особенности. А еще мы оба искренне хотим быть полезными этой планете. Не все видят это в вас, но я-то вижу, мистер Старк. Еще мы оба получаем удовольствие от исследовательской и интеллектуальной работы. - Питер улыбается с горящими глазами. - И мы оба любим драйв. Просто получаем его по-разному. Я вот не знаю, что бы я делал, если бы у меня не было паучьих способностей. Я ценю их не только за то, что они позволяют помогать людям. Мне нравятся они сами по себе. Ночные прогулки с помощью паутины по городу, возможность забираться на самые большие небоскребы - это мой драйв и способ выдохнуть от всего остального. И вот с недавних пор контемпорари. По большому счету, я вижу только одно достаточно большое различие между нами. - И какое же, Паучок? - Старк с деланным безразличием болтает стаканом с соком в руке. - Просто вам нужно внимание и обожание всех вокруг, а мне нужно...Питер смотрит Тони в глаза и договаривает явно не то, что у него в голове — мне нужно не это. "Ваше". Питер чуть было не говорит "ваше" и отводит взгляд, боясь, что это слово отчетливо там написано. Для Старка очень неожиданно увидеть столько сходства между ними. Неожиданно увидеть, что Питер анализирует эту ситуацию глубже, чем он сам, и вообще, глубже, чем он мог предположить. Потому что сам он как-то...не думал об этом. Ну вертится там один паучок вокруг. И как так получилось, что «один паучок» превратился в очень важную фигуру, ему до сих пор не очень понятно. Умную, сексуальную фигуру. Судя по всему, в чем-то умнее его самого. На этом месте Тони впечатляется. Потому что ровней себе он признавал считанные единицы. Ну Беннера, например. С которым они долго соперничали в Лаборатории, прежде чем вышли на теплые отношения, полные взаимного уважения. Но Паучок в чем-то похож на Романофф, которая лучше всех в команде Мстителей понимает людей. А это то, на что Старк как-то обычно не заморачивался. Он всегда умел чувствовать главные рычаги давления, а все остальное его не особо волновало. Что ж. Он должен признать свою ошибку, сейчас это умение понимать такие вещи в Паркере вызывает у него уважение. И он по-другому видит его чувства. Ему-то всегда казалось, что увлечение Паучка его персоной связано исключительно с подростковым возрастом и его, Железного Человека, харизмой...плейбой, филантроп - привычно откликнулось эхо. Быть привлекательным для кого-то было для него слишком обычным делом. Увидеть за этим что-то настолько личностное и резонирующее было...неожиданно для него. Когда Питер и Тони приземляются и заказанный трансфер отвозит их на Олений Остров, уже стемнело, но вокруг светят фонари и вообще, Паучку с его 110-процентным зрением это не мешает восхищаться. - Вау! Как красиво, мистер Старк! Тут же замечательно! Снег, обалдеть! - Питер берет белую массу и комкает в руке. - Смотрите, какие классные снежки получаются — Тони поворачивается и в него неожиданно врезается комок снега, а Питер уже кувыркается по снегу куда-то в сторону соседних елей и швыряется в него снежком оттуда — два-ноль, Тони, я выигрываю! - Ах ты мелкий…! - До Старка не сразу доходит, но когда доходит, он берется вести бой по всем правилам. В итоге они останавливаются только где-то через час, оба мокрые и вспотевшие, со снегом за шиворотом у обоих, ржущие почти без остановки. Просто Старк ловит себя на том, что в пылу битвы оказывается верхом на Питере, прижимая его руки к земле, и вдруг понимает, что взгляд Паучка с расширенными зрачками выражает какое-то яркое, но сумбурное чувство, явно не связанное напрямую с битвой со снежками. Смешливое настроение вдруг достаточно резко пропадает. Почему-то остается нежность. Тони убирает руки и говорит: - Ладно, Паучок, пойдем уже в тепло. - Только если ты признаешь, что я выиграл с большим перевесом! 56-64! - Да по-любому, мелкий! - Тони нажимает ему пальцем на нос — ты самый крутецкий герой. Обыграл самого Железного Человека. Между прочим, не каждому довелось, уникальный исторический момент, запоминай и гордись, внукам рассказывать будешь. И это один из очень редких случаев, когда Старку, который не любит уступать никому даже в играх, вообще ни разу не жалко проигрывать. В их заказанном домике на две спальни и гостиную камин уже растоплен, и они идут переодеваться в сухое и разбирать багаж. Отойдя от шуточного боя, согревшись в душе, Питер начинает нервничать. Впрочем, это конечно, началось куда раньше — в тот момент, когда Тони фиксирует его руки по бокам от головы, нависая над ним, и он вдруг понимает, насколько это его заводит. Нервяк не способствует стояку, поэтому непосредственной проблемы у него прямо сейчас нет, но он почему-то снова, как лет пять назад, совсем не уверен в себе, не понимает, как говорить с Тони, и вообще, как вести себя, оставшись наедине с ним в одном маленьком домике. Нет, они конечно, оставались наедине, много раз. Например, в Лаборатории. Ну и вообще в Башне. Но это место, где всегда кто-то мог придти. В любой момент. Паркер не чувствовал себя настолько наедине с Тони...примерно никогда. Он делает вдоооох, выдоооох — и в этот момент раздается стук в дверь. - Да. Да-да — говорит Питер вначале почти беззвучно, потому что в горле внезапно пересохло, а потом более громко, панически быстро, словно Старк может куда-то испариться за дверью, если он промедлит лишнюю секунду. На пороге стоит Тони, в привычных ему джинсах и футболке. - Ну ты как тут, малыш? У нас там глинтвейн на плите. Ты готов? - Старк не называл его малышом очень давно. Ну приблизительно с того момента, как понял, что Питер влюблен в него и не начал держать его на расстоянии. И это слово, сказанное так, словно никуда и не исчезало, греет душу куда больше любого глинтвейна. Питер видит камин и это заставляет забыть его о своих переживаниях: - Ух тыыыы, камиииин! Огоооонь!- он забивает на торжественные импозантные кресла вокруг камина, и падает на шкуру перед ним так, чтобы сидеть в непосредственной близости и чувствовать его тепло, протягивая к нему руки. - Пфф, городское дитя — Старк разливает по бокалам разогревшийся глинтвейн, по комнате плывет запах корицы и имбиря. - А чо я-то городское дитя сразу, Тони. Ты что ли деревенское? - Не — Старк передает ему бокал и опускается рядом — я тоже городское. Но это не отменяет. Прости, я по привычке. Как будто не могу не подначивать. Это извинение настолько не в духе великого гения-филантропа-плейбоя, что Питер как-то сразу остро ощущает, что между ними что-то меняется. Или что-то меняется в Тони. Он отпивает горячий душистый напиток и смотрит на него. Старк как-то задумчиво и непривычно спокойно и серьезно, без обычного сарказма смотрит на него в ответ. И Питер неизбежно краснеет под его взглядом, снова окунаясь в мысль о том, что они с ним наедине. За окном зимняя сказка. Тони пригласил его сюда. На этом моменте сердечко Паркера начинает бешено стучать. - Паучооооок? Земля вызывает Питера. Ты, кажется, слишком много думаешь. - Старк щелкает пальцами, привлекая его внимание. - Знаешь, Олений остров ведь не простое место для меня. Мы бывали тут с родителями в моем детстве почти каждую зиму. Очень любил его. Но не был здесь с момента их смерти. Боялся ехать сюда. А сейчас рад, что приехал. Соскучился по этому всему — Тони машет рукой, подразумевая и камин, и шкуру, на которой они сидят, и запах дерева, из которого сделан дом. - Мы с тетей Мэй ездили зимой в Колорадо пару раз. Но я уже много лет не стоял на лыжах. Вам придется напомнить мне, как это делается, мистер Старк. - Пффф, Паучок, я думаю, что ты мне еще фору дашь с твоим уровнем акробатики. Но я с удовольствием побуду твоим инструктором. - Тони говорит с неуловимо мурлычащими интонациями и его взгляд почему-то обжигает. Питер отводит взгляд на огонь. Старк рассказывает ему о тех временах, когда приезжал сюда еще подростком, о том, как они соревновались с друзьями, как он врезался в дерево со всего размаха, и как они ночью сбежали в соседний лес, потому что хотели увидеть призраков. Призраков не увидели, но пришлось удирать от волков...или им показалось. На этом неожиданном повороте они хохочут, и Старку, видимо, до сих пор смешно от себя самого, удирающего от треска веток в лесу. Конечно, на респектабельном Оленьем острове нет никаких волков. Насмеявшись вдоволь, они умиротворенно молчат, слушая потрескивание дров в камине. - Тони...а как ты насчет посмотреть что-нибудь? Тыщщу лет хотел посмотреть с тобой Стар Трек...если ты не против — Питер бодро начинает, но потом снова тушуется под его взглядом. - Хотел посмотреть со мной Стар Трек, значит? - Старк отпивает глинтвейн и встает — а я не против, Паучок. Тыщщу лет ни с кем не смотрел Стар Трек. Это простое желание Питера как-то очень глубоко задевает Тони, заставляя шевелиться какие-то очень щемящие чувства внутри него. Они находили время собраться и провести время вместе с командой Мстителей, Роудс был его другом, и Наташа. И у него были женщины, с которыми он проводил вечера и ночи...но вместе смотреть фильмы — такого уровня интимности в его жизни давно не было после Пеппер. Очень давно. Еще до щелчка Таноса. Как будто в прошлой жизни. Он смотрит на расширенные глаза Паучка, до которого только дошло, что экраны на стене находятся в спальнях, и смотреть фильм можно только лежа на одной (но огромной же) кровати, и с какой-то нежностью думает, что того очередной раз пора спасать от паники. Он устраивает из этого небольшую суету, просит принести подушки, спрашивает, нужен ли плед, долго торгуется с ним из-за того, какую часть смотреть (Останавливаются на «Следующем поколении») и в итоге вознагражден Паркером, который после постепенного сближения ложится к нему под бок к третьей серии ("Ну иди сюда, котенок, так удобнее" - в ночи, после трех бокалов глинтвейна звучит уже почти естественно, как будто они всегда так и делали), и засыпает к ее концу, уткнувшись куда-то в него носом, после длительных эмоциональных обсуждений и трактовок каждого поворота сюжета. Тони приобнимает его одной рукой, второй поедая фисташки — если изловчиться, их можно добыть из вазочки, стоящей где-то сбоку, не двигаясь, чтобы не разбудить Питера, и в наступившей после титров тишине прислушивается к себе. Определенно. Определенно никакой дыры внутри. Этот мальчишка...окей, этот давно не мальчишка, а молодой мужчина, с которым он сейчас лежит в обнимку(черт, когда он последний раз лежал в обнимку с мужчинами? Кажется это были еще юношеские сексуальные эксперименты)...Так вот этот парень, в котором он по-прежнему видит угловатого подростка, кажется размером именно с эту дыру. И сейчас ему так спокойно...как не было наверное с прошлого раза, когда он был в этом домике в детстве, и родители были еще живы, и они наряжали елку. И да, они смотрели Стар Трек. Старк смотрит на Питера и думает, что не уверен, что спать в одной постели с Паучком сейчас хорошая идея. Нет, он был бы абсолютно не против...но это совершенно точно помешает ему заснуть. А дрочить на парня в своей постели, или крутиться полночи вокруг себя так себе затея. Поэтому он берет Питера на руки(и внезапно это ужасно приятно, нести его так, прижимая к себе) и переносит в его спальню, укрывая одеялом. Он не отказывает себе в удовольствии вдохнуть его запах, и минуты две сидит рядом, разглядывая лицо спящего Питера (совесть у Старка? Пффф. Нет, у него, конечно, есть определенные границы, но не настолько). Расслабленное лицо с приоткрытым ртом, тонкими губами, к которым хочется прикоснуться, вызывает нежность...и тяжесть в паху. Кажется ему срочно нужно в душ. Подумать об одном маленьком изгибающемся, прижимающимся к нему Паучке, который просяще тянет «Мистер Стааааарк». И он думает о нем возможно, даже слишком громко и активно, опускаясь на пол после того, как кончает на кафель. Он сидит у стены, невзирая на льющийся душ, с закрытыми глазами и думает, что что-то все-таки необратимо меняется. Что как бы он ни баррикадировался последние пять лет, он все-таки сдал все свои рубежи, признавая, что Питер - это что-то важное в его жизни. И что он хочет его себе. Ближе. Еще ближе. Может быть вот также встретить Рождество в следующем году. Страшно загадывать. Страшно, что он навредит ему. Страшно, что Питер оставит его, наигравшись. И тогда...он не знает, что будет тогда. Но кажется, у него нет больше сил сопротивляться этому процессу.