Повести и рассказы А.С. Котаева, изданные господином А.В. Сноу

Имена, персонажи, но не события и не место действия являются плодом авторского воображения, используются далеко не в вымышленных обстоятельствах и могут расцениваться как реальные. Любое сходство с подлинными событиями, местами, организациями и людьми (ныне живущими и умершими) не случайны.

***

Если бы вы вдруг спросили у мистера Котаева, — то бишь меня, журналиста и автора данной статьи в журнале «Истина» — кто является безумнейшим безумцем в нынешней Дискордии, создавшем самую глупую идею всех времён и народов, то я вам без малейшего промедления отвечу — Йозеф Стефанович Фаузель. И прежде чем отменить свою подписку на наш неполживый журнал и выбросить сей выпуск в помойку, позвольте мне дать вам небольшую предысторию, послужившую завязкой описываемых далее событий. Йозеф Стефанович Фаузель известен как благородный и славный политик и аристократ. Он, как профессионал своего дела, прекрасно понимал, что политика делается вовсе не за столами переговоров и не в министерских кабинетах, отнюдь нет — политика есть само собою сущее противоречие в противоречии, а в нём ещё более противоречивые противоречия. Политика делается за столами, заставленными бутылками вина пятилетней давности, или, на крайний случай — в приватных публичных зданиях. Йозеф Стефанович прекрасно это понимал, потому что сам постоянно принимал таким образом важнейшие общественные решения. Говорят, что ему нашептал эту идею некий друг из соседской страны, но так или иначе, именно он стал главным инициатором создания Новгерродского клуба. Сие учреждение обладает большой программой и охраной, которой бы позавидовал даже санаторий «Ромашка»; в нём на две недели проходит периодическая встреча журналистов, художников, политиков и музыкантов, а впоследствии расширился до бизнесменов и предпринимателей в качестве постоянных членов. Ему приписывают роль теневого правительства мира, хотя по факту это лишь площадка (скорее всего - детская) для решения тех или иных проблем в Дискордии. Сам Йозеф Стефанович в своих мемуарах заявлял, что идея эта к нему пришла во сне, когда какой-то человек со светлыми волосами, очками и с кошачьими ушками подсказал ему этот проект, будто бы прописывая историю под необходимую линию, какой-то всевластный энциклопедист. А вот почему этот самый человек с ушками выдал самую идиотскую идею за всю историю Дискордии, я уже поясню вам в оной неполживой статье. Пренеприятнейшего чтения!

***

11 сентября 1959 года. Новгеррод.

Это был воистину важный день. Именно сегодня должны были состояться переговоры между двумя противоборствующими детскими лагерями в Дискордии (правда половина из них так и не определилась со стороной, за которую они будут бороться, но это уже мелочи). В главный зал Новгерродского дворца, где во всю распоряжался секретарь клуба Йозеф Фаузель, уже зашли представители стороны, названной по их географическому расположению на карте Келлора, так как начинать мировую войну в попытках определить их главенствующую идеологию никому не хотелось. В зале шли ожесточенные дебаты, участники готовы были вот вот объявить войну или наброситься на своих оппонентов, творился полный фарс. — Госпожа Старк… нет, не та Старк, которая Ро… Алейна… нет, не Север, не, подождите, тот.. да твою ж… та Старк, которая на юге, ну вы поняли… — твёрдо проговорил предводитель лагеря северян и глава Игрийского государства Айронледис, более походивший на какую-то давно забытую политикиню, — сколько у Вас есть войск и скольких из них вы способны направить на поддержку альянсу? — Шестьсот шестьдесят тысяч шестьсот шестьдесят шесть на постоянной основе и ещё шестьсот шестьдесят шесть миллионов на подходе, — сказал кто-то в углу. — А давайте убьём всех берденов. А почему вы называете нас негуманными, бередны ведь не люди, — иронично пошутил бывший сенатор, министр и герой Берденгусской империи Хаш фон Сефевайд. — Ахахахахахахахпхпхпхппхп, юморишь, юморишь, — вторила ему толпа, продолжая вести жесточайшую борьбу с лагерем южан. Тем временем лагерь южан уже планировал заходить в зал. — Альберт, что там происходит? Мне страшно, — император Берденского государства был в напряженном состоянии. — Ничего страшного там нет, только либералы, — успокоил его канцлер Альберт фон Пикельхельм, который несмотря на своё внешнее спокойствие железного волка был весьма солидарен в непонимании происходящего с императором, — помнишь, что я тебе сказал? — Веди себя как умопомрачительно важный и делай умное лицо, как Ганс Христиан Байл, — ответил заученную фразу Алваро. — Молодец. Возьми это, если тебя что-то спросят, скажи что-нибудь из написанного, — Пикельхельм протянул императору книжку, замаскированную под записной журнал, озаглавленную «Цитаты и афоризмы Татьяны фон Дегуршафф». Делегация от Берденской сферы сопроцветания вошла в зал, примерно одновременно с тирагетской делегацией из противоположной двери, от чего присутствующие в зале ещё сильнее загалдели. — Я лично поддерживаю отношения со Сферой и не собираюсь отсавлять дружбу с Берденией в обмен на необоснованные претензии северян. Я вообще давно хотел порвать с ОСН и диктаторской Тирагетией, — бесстрашно заявил король Востока Майн Уйтетихкайтнестер, выбрав момент, когда его слова никто не услышит, кроме проходящих мимо берденов. Наконец, под безудержный хохот северян и южан, все наконец уселись на свои места за большим столом в центре комнаты, рядом с которым стояли охранники во главе с Йозефом Стефановичем. Наконец, все поутихли, и к своему месту посредине стола подошёл один из ключевых участников грядущего события — министр иностранных дел Бердении Александр Таловодов. — Мистер Фаузель, благодарю что помогли организовать сегодняшнюю встречу, которая, я надеюсь, поможет прояснить всё, что произошло за последние месяцы, — провозгласил Таловодов, стоя перед стоим креслом. — Как и других глав государств Дискордии и Атлантии… Александра Повязкина и Марго Айронледиса из Саняграда, премьер-министра Бойлерхута Херлайна и его помощников из Тираграда, Даниэля Леку и Уильяма Гаррауэя из Старгеррода, Рамси Болтона из Винтерфелла, Зиновия Позднякова из Крабсбурга. Я также рад приветствовать делегатов из Атлантии, Панцславии и прочих уголков мира. Спасибо. Вместе с императором Алваро и Пикельхельмом в зал зашёл также Брюрер и Форест, севшие рядом с Альбрехтом и Таловодовым. Внезапно, к Брюреру повернулся какой-то северянин — то был переводчик — и задал Гюнтеру весьма странный вопрос. — Господин Брюрер, вы поддерживаете феменизм? — … кого? — ничего не понимая, Брюрер обвёл взглядом смотревших на него северян. Повернувшись к своим, переводчик сказал мистеру Айронледису и прочим на игрийском языке: — Брюрер спрашивает, кого из присутствующих он может приготовить себе на ужин. — Ужас! Мерзость! Отвратительные бердены-варвары! — заголосили участники северного лагеря, в то время как Брюрер пытался понять происходившее. — Мистер Брюрер, вы хотите быть премьер-министром Тирагетии? — вновь спросил переводчик. — … что? — Брюрер спрашивает, что мы можем отдать Бердении из наших территорий, чтобы он не напал на нас в следующие двадцать четыре часа, — обратился к своим нанимателям лингвист, отчего толпа вновь загоготала. — Не обращай на них внимание, Еж, — сказал Гюнтеру на ухо Пикельхельм, — ты лучше мне скажи, как тебе вон тот чел. Сможешь найти с ним общий язык? Альберт указал на сидевшего чуть подальше Уильяма Гаррауэя. Посмотрев на его важный вид и старомодное пенсне, Еж решительно заключил: — Смогу найти место ему для щелбана. — Что? — Пикельхельм недоумевающе посмотрел на Гюнтера. — Что-то он важный дофига, возомнил о себе пипец, а по факту всего лишь пупсич. «Форест на него плохо влияет», — подумал канцлер Пикельхельм. Заметив, что канцлер и хранитель ядерного чемоданчика отвлеклись на разговор с Херлайном, Лека спросил у Гаррауэя: — Уил, как думаешь, ты сможешь договориться вон с тем иритом возле Пикельхельма? — Неа. Пнуть бы его слегка, а то он уже возомнил о себе, что это его территория уже и он тут уже супер-босс. «Я на него плохо влияю», — подумал Лека, и спросил у Таловодова: — Когда объявлять аншлюс Игрии? — Лека, ну ты уже совсем. Я что, зря организовал это всё? Какой-то ты неправильный либерал. Сиди и слушай, — ответил министр. — Ясно, — ответил Даниэль и уже на игрийском обратился к Айронледису, — когда начинать расстрелы берденов? — Арррррярярярярярряряррря, хорош, чел, хорош, — ответили ему северяне. Наконец, Таловодов смог восстановить тишину и, выждав многозначительную паузу, сел за стол. — Как же всё зашло так далеко, — спросил министр Канцелярии, обращаясь, по видимому, ко всем присутствующим. — Я не знаю… Всё это так неуместно и так ненужно, что уже бессмысленнее некуда. Айронледис потерял армию, мы потеряли армию, так что Бердения и Игрия — квиты. И если Айронледис — или кто там глава Игрии, чьи президенты меняются каждые пять минут, — согалсен, я склонен предложить, чтобы мы пришли к мирному соглашению и всё было так как прежде. — Министр Таловодов просил созвать это заседание. Мы знаем, что он — человек слова, дружественности и разума, — благожелательно заявил премьер Херлайн. — Да, господин Бойлерхут, и даже слишком дружественный, — ответил ему Повязкин, — всего-то провёл полсотни военных операций по всему земному шару и завоевал треть мира, установив свои марионеточные режимы. — Должен оповестить Вас, фельдмаршал, что Бердения не воевала уже как пять лет подряд, и то легко определимо, — парировал Таловодов, — мы пять лет подряд находимся в мире со всеми странами света, мы освободили от своего влияния половину вашей страны, восточную Арстоцку, дали независимость Востоку и Вы обвиняете нас в том, что мы ведём агрессивную империалистическую политику? Либо вы слепые, либо совсем глупые… Лишь недавно мы ввязались в конфликт с Игрией, и почему? Потому что Вы, Александр, и Ваши подчинённые позволяют себе гнуснейшие поступки по отношению к нашим собратьям по национальности, вводя расистские законы и решения. Война — неотчуждаемая часть нашего мира, и будь здесь кто-то хоть пять раз пацифистом, Вы не можете утверждать обратное, ибо это глупо. Вы выгнали из Северного государства сенатора Джона Хука, который изъявлял волю народа с позиции национализма, и что? Вы лишили его всех должностей, распустили его партию, выгнали в Панцславию и запретили какую-либо активность политиков. И каким-то образом в той ситуации всё определял министр Игрии Айронледис, который черт знает сколько раз менял страну и по непонятным мне причинам пользуется большой популярностью. Это Вы называете демократией? И Вы смеете мне что-то говорить о моём империализме, а тем более некомпетентности и пытаться уничтожить моё государство? Вот это да, вот они, настоящие поборники прав человека. Ах да, простите, забыл, бердены не люди. Тогда всё ясно. — Перетопчитесь, — пожалуй, это органичное высказывание Марго, обобщающее весь его интеллектуальный уровень, прекрасно разбило всю аргументацию Таловодова, — ты со мной в таком тоне не говори, мудак ёбаный. Возомнил себя богом-монополистом Дискордии. Как будто ты всё это придумал и устроил всю эту международную политику и всё это. — Я, — ответил Таловодов, равнодушно посмотрев в сторону игрийской делегации. — Я, основываясь на правилах морали и международной политики сформировал Конгресс наций, создал его правила, которые устроили всех представителей от всех стран мира, я создал Сферу. И я, как никто другой, знаю эти правила, потому я мог позволить себе определять, что есть правильно в Дискордии, а что нет, и Вы всегда меня поддерживали. Война так или иначе касается всех, и если Вы думаете, что никто не имеет право вторгаться в нейтральную и пацифистскую страну, то у другой стороны иное мнение. Если Ваше правительство действительно представляет интересы народа и готово защищать их, то пусть оно ведёт борьбу — военную или политическую, в какой более способно преуспеть. Если же нет, то и жаловаться другим — глупо, ибо это есть Ваша и только Ваша вина. В противном случае, Вы просто уходите с поста главы государства и становитесь рядовым госслужащим, уступая место тому, кто сможет это сделать, ибо Ваш долг — сопротивление до последнего. — Бердениста порвало, лол, тупой диктатор-милитарюга. А если мы делаем норм государство, а завтра в нас вторгаются и всё разрушают, эт тип норм, да? Ну бердены, ну тупые, — сказал один из представителей какой-то ненужной никому атлантийской страны, и все северяне громко поддержали его точку зрения. — Уже прошли времена, когда мы могли бы делать всё, что захотим, — опередил Таловодова Бойлерхут, — необходима сменяемость носителя верховной власти. — Не понимаю, в каком месте это относится к теме Игрийского конфликта, — ответил глава Канцелярии. — Не понимает он, лол. Самое прямое, всем ведь известно, что нужен независимый судья, чтобы решать проблемы мировые. Как назначишь судью-гармониста, так он и устроит вам Эксвестрию, — захохотали зашептались северяне на игрийском. — Таловодов дурак долбаный, надо заменить его нормальным генсеком Конгресса, чтобы он был адекватен и компетентен, а не вот это всё вот это которое ну вы поняли, — вовремя вставил Поздняков, показывая, что он тоже может в дебаты. — Александр Таловодов будет снят со своего поста сразу же, если будет более компетентный человек, — с важным видом завил Пикельхельм, раскрашивая тянку в журнале и поправляя огрызок очков, который он принимал за монокль. — То есть для вас я недостаточно компетентен? — Таловодов откинулся на спинку кресла. — И кто же сможет выполнить эту работу лучше меня? Покажите мне этого сверхчеловека. — Уйтетихкайтнестер, — хором объявили Поздняков, Айронледис и Повязкин. — Я лично поддерживаю отношения с ОСН и не собираюсь оставить дружбу и сотрудничество с Тирагетией обмен на глупые претензии о нашей недемократичности от южан, я вообще давно хотел порвать со Сферой, — бесстрашно заявил восточный король, видя, что северяне поддерживают его кандидатуру на пост главы Конгресса. — То есть Вы отказываетесь от всей помощи Бердении, торговли, культурных взаимоотношений, взаимопомощи и территорий, что передала Вам Сфера? — спросил у восточной делегации Таловодов. — В-вы н-не понимаете, эт-это другое… это э-э-экономические взаимоотношения, а тут ну как б-бы военно-политические… И вообще, звучит как угроза, учитывая ваши войска на нашей т-территории, — блестяще парировал Уйтетихкайтнестер. — Аррррррррря, бердены опять империалистически вторгаются! Аррррря, гнида Алекс, арррря, убейте всех берденов, арррря! — заорали северяне. — И что же вы сделаете, если мы не захотим отдавать вам все отданные Вам богатства империи? — поинтересовался Таловодов. — Мы… а… а… а мы… а мы… мы начнёт б-б-бомбардировку! Мы начнём бомбардировку К-крейкхолла! А потом… а потом… начнём вторжение в Ланниспорт! Мы аннексируем Светлый остров! Мы скинем ядерную бомбу на Кастамере! Да! Мы начнём ядерную бомбардировку Кастамере! Вы ознаете всю мощь андалов! — уверенно заявил законный король Востока, поддерживаемый такой же законной королевой Игрии Маргери и таким же законным консортом Севера. — С нетерпение жду увидеть Великий поход Человечества против кровожадной Бердении. Только приберетесь у себя в комнате, для начала, — дружественно подмигнул Таловодов северному лагерю, но не обращая внимание на разбушевавшихся андалов, обратился к северянам: — Если Вы думаете избрать своим предводителем андала, то позволю заметить, что лучшим вариантом для вас будет игриец, так как он более лоялен к любому тирагетскому правительству. Помнится мне, один мой знакомый — ортодоксальный алварианин Перевязкин из Максималии — очень похож в утверждениях и идеологии на такового же бердена Повязкина, который сидит прямо передо мно… — Тварь Таловодов, заткни хайло! — ответил генерал Повязкин, после чего уровень дискуссии вовсе не упал, но повысился, ибо падать более некуда, — я каноничный левославист! Мой род по отцу — геты, а по матери — древний андальский род Нотеаринги, так что захлопни свой рот, я истинный игриец! И я полностью поддерживаю отношения с Тирагетией и с её правительством во главе с Херлайном. У нас выборы проходят хоть и раз в год, но проходят, и у нас — истинная демократия, мы поддерживаем связь лишь с демократическими странами. Под словами не сходившего с поста главы государства с 1955 года человека подписались все присутствовавшие северяне. — Кстати, Альберт, вы уже прочитали «Эссе Гомо» Ницшау? Довольно интересная книга, философская — спросил Бойлерхут, делая вид, будто что-то записывает в каталог новейшей литературы. — Да, очень интересное произведение, заставляет задуматься о многом, в том числе и о проблемах современного невежества, незнания и бескультурья, — удрученно ответил Альберт, краем глаза смотря в сборник с кратким содержанием книг. — Да. Как жаль, что эти проклятые либерасты его затравили, — грустно подытожил Бойлерхут. Увы, он лишь через три дня узнал, что эту запись Фаузель сделал для своего друга на первое апреля. — Я думал, мы тут пришли обсудить вопросы по-человечески, как нормальные люди. Искренне не понимал, почему тут такое безумие, но потом понял: люди именно так и решают вопросы. Слава Богу, что я лишь на половину человек, — ответил своим оппонентам, и заметил, что Пинкельхельма и Бойлерхута уже нет на своих местах: самые компетентные политики Дискордии ушли попить детского шампанского. — Ха, лох! Переигран и уничтожен, как дешёвка! — выступил Рамси, — а с чего бы нам относится к не-человеку как к человеку? Мы должны разговаривать с равными нам, а не с какими-то ноунеймами-полукровками. — Господа, попрошу никого не… не… не… не оскорблять, да, не оскорблять, — попытался успокоить всех Фаузель. Попытался. — Аррррррррррррррррряяяяяяяяяя, — закричали вновь северяне, и на этот раз никто не смог заставить их замолчать, пока Таловодов не выстрелил в воздух из припрятанного револьвера. Наконец, наступила настоящая тишина. — К сожалению, чтобы к тебе прислушались, нужны не лучший ум и прекраснейшая логика, а сильный голос или пистолет. У Вас есть первое, но, слава Богу, нет второго. Я не собираюсь причинять Вам что-либо, в бессмысленной попытке доказать правоту, которую вы может и проглотите, во в конечном счёте всё равно выплюните, ибо переварить идею о своей глупости не может никто, как бы он не старался. И потому, чтобы более не слышать этих чертовых взвизгов, я объявляю, что больше не собираюсь продолжать свою работу как министра Бердении, чтобы мне не присуждали работу на интересы империи. Но главой Конгресса я останусь, хотите вы того или нет. Спасибо за внимание, все свободны. После того, как Таловодов вышел из зала, северяне завопили так, будто бы только пришла весть о Втором Пришествии Левослава. Правда, через пять часов, Поздняков всё же спросил: — Господа… а что делать будем дальше? После этих слов в Новгерродском клубе начался сущий кошмар…

***

Тем временем, слушая галдёж северян и южан, непонимающий ничего и незнающий никого из этих людей, пришедших неизвестно откуда, император Алваро сидел в стороне, вместе с императором Тирагетом. — Что тебе пообещал Альберт за то, чтобы ты сюда пришёл? — неожиданно спросил Тирагет, смотревший в свою книгу, куда что-то упорно записывал. — В смысле? — спросил Алваро. — Ну ты же не просто так пошёл сюда, — сказал Александр, словно то было очевидно, — я вообще офигел, когда узнал, что такой город существует. — Я тебе больше скажу, — Алваро поправил императорский мундир, — я офигел, когда узнал, что Таловодов у меня министр иностранных дел. — Кх. Я офигел, когда узнал, что я буду императором. Это, конечно, было что-то. Кстати, что они там всё спорят? — Думают, начинать ли ядерную войну против Бердении или нет, — равнодушно ответил Алваро. — Лол, они реально думают, что они что-то решают? — весело спросил Александр. — Видимо, кек. Главное, чтобы они не узнали, у кого ядерный чемоданчик Тирагетии и кто он на самом деле, иначе начнётся настоящая истерия. — Ты сомневаешься в моей секретности? — серьёзно спросил Тирагет. — Никак нет, мой дорогой друг. Сомневаюсь, что кроме массовой истерии они ещё что-то смогут нам поставить.