О спорах и трудностях в учёбе

За окном уже давно занимался рассвет, освобождая комнату от сумерек. В настольной лампе больше не было никакой надобности, поэтому Джереми щёлкнул по выключателю, погружая пространство в полумрак. Исписанные листы валялись перед ним бесформенной кучей. Стол завален учебниками, тетрадями и справочниками ещё со вчерашнего вечера, но сколько бы Нокс не грыз гранит науки, работы меньше не становилось. Дедлайны горели синим пламенем, напоминая о том, что в эту самую секунду Джереми стоило продолжить кряхтеть над конспектами. Когда ты капитан спортивной команды в разгар чемпионата, на учёбу редко удаётся найти время, и теперь количество его долгов по разным предметам превышает все мыслимые пределы. Чувствовать спину Нокс перестал ещё несколько часов назад, заставляя себя работать на автомате. Голова раскалывалась, и Джереми, скрепя сердце, решил устроить себе маленький перерыв. Он как раз пытался разогнуться и заставить свои конечности нормально функционировать, когда в дверном проёме появилась фигура. Жан вошёл на кухню, потирая глаза и зевая в кулак. Сердце Джереми пропустило удар, и он бы очень хотел обвинить в этом несколько кружек кофе, выпитых накануне, но не смог. Сонный Жан - один из любимых Жанов у Нокса, как и злой Жан, смущённый Жан, колючий Жан, просто Жан. Но об этом капитан Троянцев предпочитает молчать. Моро выглядел до того уютно в своей огромной футболке и растянутых пижамных штанах, что Джереми всерьёз задумался над более ранними подъёмами, только бы лицезреть эту картину как можно чаще. — Снова не спал, - резюмировал Жан, складывая руки на груди. От его хриплого тембра по спине Джереми пробежали мурашки. — Да, - просипел он в ответ, удивляясь собственному голосу. Пришлось прокашляться, чтобы продолжить разговор, не создавая образ человека с острой формой пневмонии. — Заработался. Сделать тебе чай? - свой вопрос он подкрепил фирменной улыбкой. Жан ухмыльнулся. — Я сам. Вкусы Моро во многом кажутся Джереми странными. Например, он искренне не понимал, как можно пить настолько крепкий чай. Один раз ему довелось попробовать, и с тех пор от воспоминаний фантомно сводит скулы. Жан не отставал, каждый раз подкалывая Джереми за количество сахара в кофе. Он утверждал, что если бы не экси, то Нокс давно бы прибавил пару килограммов. Не то, что Джереми не согласен. О его пристрастии к сладкому не знает разве что мёртвый. Но и жаловаться он не собирался. На деревянную поверхность со стуком опустилась кружка, возвращая в реальность. Джереми удивлённо вскинул брови. Жан не обращал на него никакого внимания, стараясь разгрести завал на столе и поставить куда-нибудь тарелку с бутербродами. На удивление, Нокс не слышал, как тот готовил. Когда только успел? Освободив в кругу учебников место, Жан подвинул еду к Джереми. — Ешь, - последовал короткий приказ. Кружка с кофе проделала тот же путь. — Пей. Джереми ничего не оставалось, кроме как повиноваться чарующему голосу и попробовать поесть впервые со вчерашнего дня. Желудок радостно и слишком громко отозвался на эту идею, поэтому Нокс, пряча красные щёки, старался покончить с завтраком как можно быстрее. Жан, до этого молчавший, коротко и тихо рассмеялся, заставляя Джереми краснеть ещё сильнее. Моро абсолютно не помогал. А когда Джереми сделал первый глоток кофе, то убедился, что, если бы на планете существовали соревнования по смущению, он бы стал золотым призёром. Это был его любимый кофе. Средней прожарки, с двумя ложками сахара и огромным количеством сливок. Джереми был абсолютно уверен, что никогда и никому об этом не говорил. И это уж точно не должно вызывать у него такую реакцию, но сделать с собой он ничего не мог. Жан сделал ему завтрак и приготовил для него лучший кофе во всём мире. Чёрт возьми. Отдышавшись, Джереми поднял голову, встречая серые глаза и счастливо улыбнулся. — Спасибо. Моро усмехнулся снова. — Bonjour, Jeremy. Нокс так долго не выдержит.                                            *** Джереми готов ставить все свои деньги и одну кулинарную книгу на то, что если бы апокалипсис был человеком, его имя точно произносилось бы как "Альварес". Ибо как ещё объяснить, почему человек в разгар летней сессии выглядит так, будто у него нет никаких хвостов и куча свободного времени, хотя Нокс абсолютно уверен, что они ещё могут посоревноваться в количестве своих долгов по учёбе. Вот и сейчас вышеупомянутая девушка стояла над душой и как коршун, по чайной ложечке, выклёвывала мозг за то, что Джереми, видите ли, недостаточно отдыхает. — Я предупреждала, Нокс, что твои ночные тренировки вместе с французской тучкой добром не кончатся, - Альварес активно жестикулировала, с каждым словом всё больше распаляясь. Джереми уже и не скажет, когда конкретно Жан получил такое прозвище. Просто в какой-то момент Лайла случайно обронила эти слова, чем довела свою девушку до хрюков и с тех пор, они обращаются к нему только так, чем заставляют последнего нервно огрызаться. Однако стремительно розовеющие уши Моро в такой ситуации портят всю картину. Сердце Нокса в такие моменты грозит выпрыгнуть из груди или, на худой конец, остановиться. С каждым днём скрывать это становится всё сложнее. — Я не знаю, чего ты от меня хочешь, - наконец отвечает Джереми. — Последний срок сдачи уже через неделю, мне нужно продолжить работу. Альварес критично осмотрела количество учебников вокруг капитана команды и явно не осталась впечатлена. — Ты начал только вчера. Не успеешь. — А вот и успею, - подсознательно Нокс понимал, что скорее всего подруга права, но отстаивать свою позицию сейчас было делом чести. Взглянув на девушку, Джереми запоздало понял, что это было ошибкой. О нет. Он знает этот взгляд. Альварес по-лисьи сощурила глаза и хитро улыбнулась. — Спорим? О нет. Нет-нет-нет-нет. Он должен отказаться. Он обязан отказаться. — Спорим. Но инстинкт самосохранения давно покинул Джереми, помахав на прощание ручкой. Это точно кончится плохо. О другом не может быть и речи. Спорить с Альварес - всё равно что засунуть голову в пасть голодному льву и верить, что он её не откусит. Девушка протянула руку, безмолвно предлагая Ноксу сделать то же самое, чтобы закрепить их пари. Джереми понял, что сейчас - последняя возможность отказаться и избавить себя от чего-то, без сомнений, позорного и жутко смущающего. Потому что он знает, как это работает с Альварес. Но брошенный вызов каждый раз задевает за живое и будь проклята его подруга за то, что прекрасно об этом знает. Чертовка отлично изучила его за весь срок их продолжительной дружбы и теперь безошибочно давит на нужные точки, успешно привлекая внимание. Нокс протянул руку в ответ. — Что на кону? - Джереми наивно надеялся, что отделается какой-то маленькой пакостью. — Если хоть одна работа не будет сдана в срок, то целый день ты должен целовать Жана каждый раз, когда он говорит про экси. Альварес сияла, как начищенная монета, в то время как Джереми тщетно пытался не умереть от гипервентиляции лёгких. Казалось, что вся кровь из его бренного тела сейчас собралась в районе лица и шеи. Он должен делать что? Именно сейчас Джереми со всей ясностью признал, что рассказать Лайле и Альварес о своих чувствах к Моро было большой, просто огромной ошибкой. И всё равно, что они его самые близкие люди. Настоящие друзья так, чёрт бы их побрал, не поступают. Это удар ниже пояса. Девушку, судя по всему, его внутренний конфликт нисколько не волновал. Она продолжала гнусно хихикать и напоминать о том, что Нокс уже согласился на условия контракта и подписал себе смертный приговор. Идиот. — Подло, Альварес, - прохрипел Джереми спустя несколько минут затяжного молчания. — Ты мне потом спасибо скажешь, - подмигнула девушка. — В конце концов, у тебя есть целая неделя, чтобы разгрести это дерьмо. Тик-так. И, ослепительно улыбнувшись напоследок, Альварес ушла так же стремительно, как и появилась. Джереми рухнул головой на стол. Вот дерьмо.                                            *** На сугубо личное усмотрение капитана Троянцев, иногда время идёт чересчур быстро. Он и не заметил, как положенный срок подошёл к концу. Все семь дней прошли в какой-то прострации. Джереми учился, проводил тренировки и ел, и засыпал на столе, и учился и проводил тренировки, и ел, и засыпал на столе, и учился и проводил тренировки. В синяки под глазами можно было сложить всё его отчаяние. Сердце начало покалывать и болеть от чрезмерного потребления кофеина и энергетиков. Хоть Нокс и не понимал как можно пить эту химию, но когда начинаешь засыпать после третьей кружки кофе, всякие взгляды могут изменится. Джереми мог поклясться, что так усердно не занимался учёбой никогда в жизни. В моменты, когда хотелось всё бросить и просто плыть по течению, он вспоминал хитрые ухмылки Альварес в перерывах между тренировками и озадаченное лицо Жана, а после брался за учебники с удвоенной силой. Он покривит душой, если скажет, что ему вовсе не хотелось выполнить свою часть сделки. Но он точно не хотел делать это так. Романтичная натура внутри Джереми рисовала картины, в которых они вместе с Жаном сидят под ночным небом, объясняясь друг другу в чувствах и прерываются на сеанс нежных, тягучих поцелуев. Следствием таких мыслей всегда становились пылающие щёки и учащённое сердцебиение, поэтому Нокс честно старался не думать об этом. Да и объяснять причины такого поведения сидящему напротив Моро совершенно не хотелось. Лишь однажды Жан не выдерживает, входя на кухню в третьем часу утра и буквально выдёргивая Джереми с места. Он не стал слушать ни протестующий бубнёж, ни просьбы вернуть всё как было. А когда Нокс попытался вывернуться из стальной хватки, Моро просто подхватил его и закинул на плечо, будто тот ничего не весил. Джереми молился всем известным богам, чтобы его пылающие щёки не были видны в стремительно светлеющей комнате. Жан уложил Джереми на кровать, укрывая одеялом под самый подбородок и воззрился на него своими невозможно серыми глазами. — На сегодня хватит, - отрезал он и уже хотел вернуться в постель, как Джереми, сам толком не понимая, что делает, схватил его за руку. В глазах Моро на секунду мелькнуло удивление, впрочем быстро спрятанное за непроницаемой маской. Нокс тут же одернул руку, пробормотав извинения. — Ничего страшного, - тихо прошелестело в ответ. — Je m'inquiète pour toi, idiot. Джереми искренне старался не таращиться. — Что? - всё же осмелился спросить он, когда Жан уже вставал. Моро быстро обернулся через плечо и на его лице на этот раз можно было прочесть всю гамму эмоций, из чего Джереми сделал вывод, что сказанное было произнесено совершенно случайно. — Ничего, - пробубнил Жан. — Ты вынуждаешь меня подтянуть французский, - рассмеялся Джереми. — Но я уверен, что смог верно расшифровать последнее слово. Уши приласкал тихий смешок. — Правильно мыслишь. Нокс уже заснул и не был уверен, но ему показалось, что в тишине помещения раздалось тихое "Доброй ночи, Джер". И вот теперь срок сдачи подошёл к концу. Джереми стоял в дверях кабинета, наблюдая, как профессор перебирает его работы, делая пометки в нужных местах. В стороне стояла очень хмурая и недовольная Альварес. Девушка увязалась за ним с самого утра, подначивая и очень двусмысленно шутя, за что часто получала по шее от Лайлы. Дермотт тоже изъявила желание пойти с ними. Поддержать его, или, всё же, свою девушку, Джереми не знал. Он до сих пор не мог поверить, что это закончилось так просто. Успел. Он успел сдать всю работу вовремя. Нокс заставлял себя прекратить думать о подвохе. И когда Джереми уже был готов выдохнуть спокойно, преподаватель сообщил, что одну работу нужно переделать. С лица мигом сошли все краски. Профессор заверил его, что есть лишь маленькие недочёты и ничего страшного нет, но Нокс его не слушал. Джереми украдкой взглянул на стоящих сбоку девушек и лучше бы он этого не делал. Альварес выглядела так, будто ей только что сказали, что их команда выиграла на олимпийских играх. Лайла пыталась приободряюще улыбнуться. Выходило плохо. Нокс сразу подметил, что и она рада такому исходу событий. — Предатель, - шепнул он одними губами. Дермотт изобразила сочувствие.                                            *** Возвращались в общежитие они тем же составом, за исключением того, что настроение их маленькой компании резко изменилось. Джереми плёлся, как умирающая черепаха, шёпотом проклиная всё на свете. Альварес гнала вперёд на всех парах и нехотя заземлялась, когда Лайла начинала ругаться. Как бы Нокс не старался отсрочить своё прибытие, они всё равно добрались до дверей их комнаты. Девушки честно попытались выглядеть незаинтересованными, когда Джереми толкнул дверь и встал на пороге. Прямо перед ним сидел Жан. Проклятое сердце снова предало своего хозяина, ускоряясь до невообразимых пределов. Моро нахмурился. — Ты что-то не сдал? - аккуратно поинтересовался он, очевидно неверно истолковав настроение капитана. — Сдал, - пропела Альварес, усаживаясь на другом конце дивана. Лайла сцедила улыбку в кулак. — Тогда что случилось? - озадаченно спросил Жан. —Всёхорошонужнотолькокоечтопеределать, - на выдохе выпалил Джереми, тщетно пытаясь увести разговор в другое русло. Природная чуткость Моро обычно всегда спасала. Он мастерски умел улавливать любые колебания настроения своего собеседника и вовремя увести тему в другое русло. Тренировки были одной из самых безопасных тем. Когда Жан просыпался от очередного кошмара, они садились на диван с двумя кружками травяного чая и тихо переговаривались о техниках игры. Обычно, это помогало. Вот и сейчас Моро решил ступить на, как ему казалось, надёжную и знакомую дорожку. — Сегодня будет тренировка? Сейчас, однако, не тот случай. Джереми застыл и, кажется, перестал дышать. Где-то в другой вселенной пискнула Лайла, прокашлялась Альварес. Его собственный мир сейчас сжался до бешено бьющегося сердца и бордового лица. Джереми глубоко вздохнул, прося о быстрой смерти и развернулся. Первое, что он заметил - взволнованный взгляд Моро. Жан бросал все свои силы на то, чтобы растормошить Нокса, продолжая вести тихий монолог о экси и делая ситуацию ещё хуже. Джереми надеялся на многое, когда шёл к дивану. Например, что Жан отскочит, начнёт кричать, может даже ударит его или просто убежит, драматично хлопнув дверью. Но у вселенной, судя по всему, были другие планы. Жан говорил что-то о вратарях и нападающих, когда его прервали неуверенным поцелуем в висок. Моро замолчал. Джереми отшатнулся в ту же секунду, разворачиваясь к кухне. Его руки дрожали так, словно попали в аномальную зону. Он из последних сил вскрыл пакетик чая и опустил в кружку. Восстановить дыхание удалось не сразу, а когда получилось, Джереми понял, что за спиной всё ещё молчали. В животе отвратительной змеёй закрутился страх. Что он наделал? Знал же, через что пришлось пройти Жану в Гнезде. Помнил тихие рассказы о чёртовом Рико и его пытках. Смотрел, как перекашивается его лицо, когда кто-то без разрешения влезал в его личное пространство. Он хотел сделать всё правильно. Показать, что чувства могут быть не только отвратительным воспоминанием и шрамом. Научить перестать бояться. Быть рядом. А теперь он всё испортил. Это его вина. Даже не Альварес. Он сам на это согласился. Нокс пытался собрать себя по частям, придумать примерно две тысячи вариантов извинений и решения проблемы, когда чей-то томный вздох отвлёк его и ему пришлось обернуться. Впрочем, ненадолго. Твою мать. Джереми был уверен, что вид очень красного Жана с широко раскрытыми глазами отпечатался на радужке до конца его дней. У него много любимых агрегатных состояний Жана, но этот точно станет главным фаворитом. Оказалось, Моро краснел стремительно и густо, прямо как Джереми. Так, чтобы горело всё лицо, шея и подрагивали кончики пальцев. Возможно, Нокс выдаёт желаемое за действительное, но ему кажется, что люди, которые чем-то недовольны, не должны выглядеть так. Заваривая чай, Джереми заставлял себя думать о Лайле и Альварес, которые сплелись на диване в один клубок конечностей и просто пытались ровно дышать. Судя по всему, ни у кого из присутствующих это не получалось. В одночасье атмосфера в комнате стала слишком интимной. — Да, - Джереми наконец нашёл в себе силы на то, чтобы заново научиться складывать буквы в слова. — Сегодня будет тренировка. — Мы будем использовать те упражнения? - ровный и спокойный голос Жана прорезал снова повисшую тишину и разбил остатки душевного равновесия Нокса до основания. Джереми осторожно поднял глаза. Ему никогда не угнаться за способностью Моро менять настроения со скоростью света. Он выглядел также, как и всегда, за исключением крохотной искорки интереса в глазах и ожидания чего-то? Нокс сойдёт с ума, если Жан действительно так быстро обо всём догадался. Хотя, зная природную сообразительность Моро, это вполне могло стать правдой. — Так что там с упражнениями, Джереми? - ехидно поинтересовался Жан. Точно догадался. Джереми был в замешательстве. С одной стороны, прямо сейчас ему нужно подойти и доказать чёртовой Альварес, что он держит своё слово. С другой, он однозначно потерял из виду мотивы Жана. Сотни раз до этого дня Джереми проигрывал в голове возможный сценарий развития событий. Там были и громкие ссоры с обещанием Жана больше никогда к нему не подходить, и безуспешные попытки Нокса вернуть всё как было. Но нигде в предположительных вариантах такого не было. Джереми осторожно, считая каждый шаг, подошёл к дивану и, в последний раз бросив вопросительный взгляд, также осторожно наклонился к черноволосой макушке, оставляя на ней едва ощутимое прикосновение. — Мы будем использовать те упражнения, - шёпотом произнёс Жану в волосы и старался не поплыть от их сумасшедшого запаха. Ещё лучше, чем в самых смелых мечтах. По-хорошему, сейчас Джереми должен отойти и выключить уже давно вскипевший чайник, но все силы разом куда-то делись. Его как приклеило к смоляным волосам, и оторваться от них уже невозможно. А Жан и не думал останавливаться. — Помнишь, ты говорил о тактиках? Думаю, мы можем применить пару. — Мы, пожалуй, пойдём, - счастливо протараторила Лайла, подхватывая Альварес под руку и пихая к выходу. Но её никто не слышал. — Ты издеваешься, - заключил Джереми, когда дверь закрылась, наконец отлипая от головы Жана и заглядывая в его глаза. — Издеваюсь, - подтвердил Моро, кивнув головой. — А ты идиот. — Да, наверное, - Нокс не видел смысла отрицать очевидное. — Значит, экси, - Жан прищурился, выискивая ответ на вопрос в глазах Джереми. — Экси. — Мне продолжать нести всякую чушь о игре, или ты просто меня поцелуешь? Джереми в который раз за последние сутки находился на грани сердечного приступа. Жан смотрел уверенно, выжидающе. И он совершенно точно не боялся. Нокс не знал, как его тело ещё способно вмещать столько чувств. Если Джереми всё понял правильно, то Моро разделяет его взгляды. — Так значит это?.. - Джереми силился поверить в происходящее. — Да. Значит. Потому что ты идиот. О боже. — Ты позволишь мне быть твоим идиотом? Джереми не верил своим ушам. — Позволю, - тихо донеслось в ответ, когда Жан выдохнул ему в губы. Джереми не смог перестать глупо улыбаться. Сейчас ему нравится быть идиотом.