Та сторона

Он будто провалился в бездну, как только шип пронзил его сердце. Когда он смог открыть глаза, вокруг был лишь мрак, как в Тенистом каньоне. Александр всё ещё ощущал боль в груди, столь невыносимую, что хотелось вновь кричать. Его всегда учили выживать, сдерживаться, думать головой, а не идти на поводу у эмоций. А сейчас разве это важно? Он всё потерял ещё с первой своей смертью. Дарклинг — лишь титул. Этот титул он заслужил потом и кровью, как и своими, так и чужими. Но разве он добился того, чего хотел? Ему была дана вечность, но, кажется, этой вечности оказалось мало. Александр посмотрел под ноги, на безжизненный серый песок. К удивлению, он вновь был в чёрном кафтане, а не с голым торсом, как когда он покинул тот мир. Внутри пространства меж миров было..невыносимо тихо, слишком одиноко. На этот раз никто не вернёт его к жизни, все только рады, что он будет страдать бесчисленное множество времени. Вечность. Вечность, данная ему, так и пройдёт здесь, в муках. Но ничего не происходило. Александр лишь чувствовал, как силы его покидают. Здесь они часть тьмы, часть мироздания. Лишний здесь только он. Вокруг него существовала пустота. Но ощущения здесь такие странные. Будто бы всё рождается и умирает в тот же момент. Александр не так представлял мучения. Он с лёгкой осторожностью ступил вперёд. Шаг за шагом брёл по пустоте. Он не знает, существовало ли в этом месте время, он не узнал, устанет ли он когда-нибудь или умрёт в какой-то момент. Разве это место можно назвать..чем? Куда его там отправили? Опять его воспоминания и мысли смешались. Это место на него так влияет? Или всё началось ещё там, в теле Юрия? В голове всплывали обрывки фразы. Что-то там про то, что никогда не поздно...ладно, он совсем забыл. Кто вообще сказал это? Юрий? Николай? Алина? В мыслях тут же всплыл образ девушки. Алина.. Алине он готов был отдать всё, если бы он разделила с ним данную им вечность. Он ведь..не был плохим. Жестоким? Однозначно верно. Но это было ради Равки. Александр вздрогнул, перед ним будто бы стояла она. С прекрасными белыми волосами, с теми же чертами лица. Их разделяли лишь тени этого места. Он понимал, что это невозможно. Алины не должно быть здесь, это всё воображение играет с ним. Но чем дольше он вглядывался в её силуэт, тем отчётливее видел Алину. Такую живую, такую желанную. Нет, Дарклинг не полюбил бы отказницу, которой она стала. Но перед ним стояла именно та воительница из каньона. С усилителями Морозова, с чётким намерением остановить его. Несокрушимая Алина Старкова. Покинутый ребёнок, верная подруга, страдалица.. Сила в ней завлекала Дарклинга тогда. А что сейчас? Александр вытянул руку вперёд, намереваясь коснуться девушки, но та рассеялась с тенями, стоило к ней приблизиться. Как он и думал. Александр побрёл дальше. Если под вечными муками и подразумивали вечное одиночество, скуку и боль в груди, то это не так уж и плохо. Зачем нужно было говорить, что смерть будет подарком, по сравнению с этим? Или этого не говорили? Впрочем, не важно. Разве с ним не должен был быть Юрий? Он упоминал, что Александр когда-то спас его. Что имел в виду? Подарил веру в Беззвездного святого? Серьёзно? И это всё? Какой кошмар. Разве это все его заслуги? Где его "спасибо" за Вторую армию? Хоть от какого-нибудь гриша из прошлого? Хотя бы от кого-то. Он поклялся в глубоком прошлом, что у гришей будет безопасное пристанище. Этим пристанищем и стала Вторая армия. Может Александр и поступал не лучшим образом, забирая гришей из семей, но это было намного лучше, нежели быть забиты камнями до смерти соседями, не так ли? Как ни старался Дарклинг эти долгие столетия, мало кто менялся. Отказники всегда будут бояться тех, кто отличается от них. Тех, кто сильнее. Так было всегда. Даже в детстве. Надо же, даже у самого Александра было детство. Сколько времени прошло с тех дней? Они были далеко не спокойными, не весёлыми. С детства его учили замечать все мелочи, учили гордости, не доверять другим. Кроме матери. Звали ли её вообще Багрой? Он помнит, как кто-то называл её Леной. Сколько у неё было имён? Какое было настоящим? —Я сожгу тысячу деревень и убью тысячу людей, чтобы уберечь тебя. На этот раз Александр не вздрогнул. Голос матери не мог напугать его. Он обернулся назад и увидел ночное небо. Звёзды так ласково светились, напоминая совсем далёкое прошлое. В тёплое время года, когда был мал, он мог заснуть под таким небом без страха. Это редко удавалось. В конце концов, мать никогда не могла позволить себе показываться лишний раз на глаза другим. Только она знала, как раньше Александр боялся темноты, не мог спать без неё. Она была самым близким человеком, самым заботливым, самым любимым. Ей тоже была уготовлена вечность. Но её вечность слишком рано закончилась. Даже не от ран, полученных в бою, не от предательства, а от собственного сына. Её смерть лежит на его руках. Подвёл ли он её? Нет.. Александр аккуратно ступил в сторону звёзд. Песок под тоже поменялся. Стал обычным, как у моря. Кажется, что и само море было недалеко. Море.. Даже оно навевает воспоминания. Не те, где он охотился на Морского хлыста, это не было связано с Алиной. Это напоминало о сестре. Улла. Его маленькая Улла. Покинутая самым близким человеком, преданная, прекрасно сильная. Жива ли она, спустя так много времени? Александр знает лишь легенду, что Кенст Хьерте оторвались от суши из-за бури невиданных масштабов. Александр понимал, что это было из-за неё. Чувствовал это. Чувствовал её боль, её печаль, гнев. Это всё было ему знакомо, как никогда. Если бы тогда он убедил бы её уйти с ним, какая бы сложилась их судьба? Она бы не вернулась в свой подводный мир. Зачем ей? Благодаря своему необычному происхождению она могла бы увидеть мир вместе с ним. Могла бы встретиться с родной матерью. И стать такой же изгнанницей, как они. Люди бы боялись их. Но они никогда не были бы одни. Может быть, у Александра появился бы ещё один человек, которому можно доверять. Теперь Александр шёл по берегу. Здесь появился ветер, точнее, лёгкий бриз. Чем-то место напоминало берег Ос Керво. Но что-то было не так. Чем дольше он шагал, тем больше на ногах ощущался какой-то груз. Но взглянешь вниз — ничего не увидишь, кроме собственных ног. За время, проведённое в теле Юрия, Александр привык видеть его, вместо собственного тела. Но сейчас он был в себе. Он понимал, что это его изгибы пальцев. Прямо как у матери. Это его тело. Но где же Юрий? Остался там? Или умер, как только их сердце, одно на двоих, проткнули шипом? На эти вопросы у Александра не было ответа. Вполне возможно, что здесь находится лишь его разум. Поэтому он не чувствует усталости, лишь боль; не может прибегнуть к силе, даже в этом довольно светлом месте. Александр взглянул в сторону. У него не было даже собственной тени. Через какое-то время, проведённое в раздумьях, Александр не смог пошевелиться. Ноги будто бы приковали к земле. Относительно, так и было. Александр ощущал что-то, чего не было на самом деле. Он сел на песок, вновь взглянув серыми глазами на море. Он не раз пересекал Истиноморе. Был в Керчии, Новом Земе, на Блуждающем острове. Пожалуй, он был везде, выучил все языки, научился всему. Или не всему. Раздумья над победой Алины были обычным делом. Но он никак не мог понять, почему ей это удалось. Она нарушала все их с матерью заповеди, любила отказника больше, чем сильнейшего гриша в истории. Несмотря на предательства, она всё равно верила в других. Это было..неразумно. Александр не раз терпел их, но никогда не прощал. Будучи мальчишкой, он впервые использовал разрез, убил двоих, подстроил всё так, будто бы это сделал не он. И это всё последствия доверия. Он был ещё мал, но даже тогда понимал, что ни на кого нельзя полагаться. А она.. Будучи сиротой, она разве не понимала именно этого лучше всего? Что за слепая вера в людей? Где осторожность, расчётливость? Александр видел в её действиях лишь дерзость и слепую веру. Как в Святых. Стал ли он одним из них? Выполнила ли Королева-Дракон его последнее желание? Даже если нет, Александр всё равно не жалеет, что оказался здесь. Он спас свою страну. Момент взлёта, правления Равкой, был быстр, слишком скоротечен, но так приятен. Словно яд, попавший в сердце,  удовлетворение пропитывало Дарклинга до кончиков пальцев. Казалось, что даже попало в кости. А потом эти кости, как и всё тело, разрушились. В одно мгновение, когда нож был в его сердце. Сталь гришей была горьким антидотом для такого приятного яда, как удовлетворение. Александр не знал, как подействовал бы на него парем, но вряд ли он сравнится с тем, что он ощутил, когда впервые сел на трон короля Равки. В тот момент казалось, что весь мир падёт пред его ногами. Это был бы его мир. Без войны, без голода, без предательств и обманов. В них просто не было нужды, будь бы на престоле Дарклинг. Но этого не случилось. На троне, несмотря ни на что, сидел Николай. Бастард. Но разве он не заслуживал трона? Александр должен признать, хитрый лис неплох. Он, как и Александр, готовы были сделать всё для Равки. Единственное их отличие — Николай был готов умереть за свою страну. Был готов быть демоном в глазах солдат, лишь бы обычные люди помнили о том, что этот демон защищал их дома, их детей. Александр же не хотел умирать, не был готов сделать это. Для него есть вечность, для Николая этого понятия не существовало. Он жил здесь и сейчас, не боясь даже умереть в старости перед своей Королевой-Драконом. Николай заслуживал лёгкую долю уважения. Как и Зоя. Обиженная девочка в ней, которую поддерживал Дарклинг, выросла. Больше не нуждалась в похвале, не нуждалась в том, чтобы её заметили. Она смирилась с потерями. Александр тоже. Или же нет? Он встряхнул головой и ощутил холод. Стоило поднять голову, как он уже был на снегу, посреди гор. Он узнаёт это место. Александр слабо поджал нижнюю губу, прежде чем взглянуть на одинокую могилу матери. Он похоронил её здесь. Он не смог спасти её. Что за глупая женщина? Зачем же она сделала это? Зачем помогала Алине? Александр лишил её зрения, чтобы она не видела, во что он превратился. И во что превращается мир. Чтобы она не упрекнула его, не осуждала. Она не ценила его новых успехов. Александр строил этот мир для них. Чтобы такие, как они, были приняты, были любимы. Но она говорила, что это не тот путь. Похоже, Александр наконец понял, что она имела в виду. Когда он был в теле Юрия, он наблюдал за рассветом нового века. Гриш на троне, дрюскели, верящие в равкарианских Святых, закрытие шуханских лабораторий. Это ли не успех? Гришей, рано или поздно, примут везде. Конечно, где-то ещё будет принято сжигать их на костре, но и это рано или поздно закончится. Он оставил тот мир, потому что тот больше не нуждался в Александре. Он сделал это со спокойной душой. Равку ждали огромные перемены, как и весь мир. А он будет здесь.. Своими муками не давая миру разрушиться. Только что это за муки, где он должен лишь сидеть на морозе? Или это такая интересная отсылка на его фамилию? Александр вновь поднялся, когда почувствовал, что его ноги не чувствуют той тяжести. Но стоило ему это сделать, как он вновь оказался в пустоте теней. —Прекрасно. Пробормотал он. Не стоило дёргаться лишний раз. Александр побрёл дальше. Что это за море и горы? Лишь иллюзии этого места? Тогда иллюзии вполне реальные, особенно чувство холода. * * * Александр сбился со счёта мыслей, преследовавших его. Он невольно вспоминал всё худшее и всё лучшее. Лучшим были лишь короткие эпизоды из детства, встреча с Уллой, поцелуй с Алиной, их приятная связь и..и признание культа Беззведного святого. Для тех людей он действительно был кем-то большим, чем просто убийцей и поехавшим головой. Худшим было всё остальное: смерть матери, буря, Алина, потерявшая силу, ушедшая к своему следопыту; войны и даже любовницы. Наконец-то Александр стал ощущать первую пытку этого места. На его ногах, запястьях, шее, были кандалы с тяжёлыми цепями. Он шёл с ними. Не мог присесть и отдохнуть, ведь ему просто не дадут пески этого места. Они будут провалиться в пустоту под ним, нагреваться до огромных температур, или же попытаются утащить к себе. Этого Александр не хотел. Он шёл с высоко поднятой головой. Кем бы он ни был, какое имя ни носил бы, он оставался умелым солдатом с большой гордостью. Если он сам пошёл на эти мучения, он вытерпит их, иначе нельзя. Второй пыткой были разбитые зеркала под ногами. Сапоги просто исчезли с его ног в какой-то момент. Ступая, Александр невольно сморщился. Давно он этого не ощущал. Совсем неженкой стал. Стиснув зубы, он всё также держался настоящим солдатом, но с королевскими манерами. Но всё королевское испарилось, стоило осколками зеркал закричать. Закричать миллионами голосов. Александр слышал и крик матери, и Зои, и свой, и Юрия, и Елизаветы. Он хотел остановиться, всмотреться в зеркала, найти мать, но не мог. Было слишком больно, слишком опасно. В конце зеркальной и крикливой дороги Александр вновь с силой ощутил боль в груди. Как от тернового шипа. Но его никто не протыкал. Просто он видел её. Ту, кого любил по-настоящему, кого любил больше Алины, больше тех людей, которых называл друзьями в далёком прошлом. Он увидел прошлое. Он увидел мать. Такую цветущую, такую живую, какой она просто не могла быть. Та тихо цокнула и покачала головой, бормоча что-то вроде: "Глупый мальчишка". —Запутавшийся в своей гордыне. Добавил Александр, заставив себя остановиться перед матерью. К его спокойствию, его не забрали пески к себе, не нагрели до температуры плавленного металла. —Жаждущий власти. Ответила Багра. Александр покачал головой. Она права. Как всегда. Но ему тоже было, что вставить. —И мира. Она учила убегать. Она хотела, чтобы и Алина убежала. Скрылась навсегда. Как все гриши, как те, у кого когда-то не было и Второй армии, чтобы жить без страха. Дарклинг убегать больше не хотел. —Я не раскаиваюсь. Повторил свои слова Александр. —Я готов пройти через всё, чтобы моя страна процветала. Чтобы гриши в ней были счастливы. Даже если меня будут знать, как чёрное пятно в истории, некоторые будут помнить меня, как того, кто хотел процветания. Оно наступило..и, я не могу соврать сейчас, я рад этому. Ради этого я готов страдать эту вечность. Александр прошёл дальше, готовясь к новой боли. Это был лишь призрак прошлого. Иллюзия этого места. Не больше, не меньше. Но он хотел бы увидеть её снова.