Часть 1
20 февраля 2022 г., 18:59
Уэйд хандрит. Бродит по улицам, ища приключений и дамочек в беде. Он дает малышам, разбившим свое детективное агентство на 168-й в Квинсе, по двадцатке и покупает им мороженое. Их плакат приклеен на дерево скотчем, а мальчишки сидят за пластмассовым столиком в очках, которые падают с носа. Дэдпул дает им задание найти Человека-Паука, и они рассказывают все, что знают, перебивая друг друга и захлебываясь потекшим мороженым. Очаровашки.
Он заворачивает в переулок в надежде найти плохих парней, когда ему на плечи ложатся руки. Уэйд оборачивается, доставая ствол, и видит Питера. Воздух застревает в глотке, когда мальчишка улыбается ему.
— Птичка напела, что ты искал меня, — он склоняет голову, пока Уэйд убирает пистолет.
Ладно, он может себе позволить эту радость. Да, он слишком рад видеть Питера, и что? У него яйца вот-вот лопнут, а Паучок кинул его три дня назад по зову Капитана Эльзы, и Уэйд даже не дрочил.
Питер в джинсах и толстовке, так что, очевидно, у него выходной.
— Ты там больше не работаешь? — спрашивает Уэйд, когда они проходят мимо клуба.
Он качает головой, кусая губу.
— Надеюсь, хоть костюмчики при тебе остались, — Уэйд ловит его руку и переплетает пальцы. Ему хочется касаться. Питер ничего не отвечает.
Они бредут по ночному городу, покупают такос и возвращаются к Уэйду домой. Тут полный пиздец, потому что Уэйд искал спрятанный героин, ибо рука болела до слез, и ему нужно было прекратить свои страдания.
Питер осторожно садится на диван, убрав с него вещи и книги, и Уэйд разглядывает его пару секунд прежде, чем вручает ему тако. Он все еще выглядит не по-настоящему здесь. Будто это новенький стикер, приклеенный на потертый изношенный дневник.
Они жуют в полной тишине, и Уэйд ощущает себя счастливым.
— Ты меня хочешь? — вопрос разрывает тишину, и она мгновенно становится напряженной.
— Всмысле? — осторожно спрашивает Уэйд, пока кровь ползет к щекам Питера. Щеки и шея становятся пунцовыми, и он хватает пульт и включает телек, чтобы не утонуть в неловкости.
— Ничего, я… — он сжимает пульт так сильно, что тот трескается в руке, и Питер отбрасывает его, задирая толстовку, и Уэйд видит вэб-шутер. Питер дергается от осознания, что Уэйд увидел, и ногой отламывает кусок стола, пытаясь встать. Он громко вдыхает, и Уэйд осторожно кладет свой тако и берет Питера за руки.
— Крушить здесь все я и сам могу, — Уэйд смотрит на Питера, и тот взглядом ищет пути отступления.
— Прости, — он почти задыхается, и Уэйд тянется к нему, сжимая его в объятьях.
Питер немного дрожит, но глубокие вдохи помогают ему прийти в себя.
— Уже простил, — тихо шепчет Уэйд, и Питер хватает воздух ртом.
Уэйд дает ему время. Чтобы он понял. Чтобы он осознал, что Уэйд слишком внимательный.
— Ты знал? — Питер шепчет это так, будто готов разрыдаться, и Уэйд прижимает его крепче к себе.
— Малыш, я наемник. Мне платят огромные бабки, чтобы я выслеживал людей, — Уэйд пожимает плечами, и Питер утыкается носом ему в ключицу. Это ощущается так хорошо, что его невозможно отпустить.
— А потом ты убиваешь этих людей. Но ты же не убьешь меня? — Питер прижимается щекой к его плечу, все еще красный, как бутон розы.
— Родной, такие просьбы должны сопровождаться глубоким минетом, — Уэйд забирается Питеру под толстовку руками.
Он гладит поясницу и искры удовольствия мечутся по его телу. Уэйд цепляет зубами одну из перчаток, и Питер ловит его руку, прижимая костяшки к губам.
Уэйд почти скулит от этого зрелища.
Питер закрывает глаза и целует пальцы. Время растягивается и зависает, оставляя их здесь только вдвоем. Уэйд стягивает вторую перчатку, теперь касаясь поясницы Питера без препятствий.
— Так что за проблема у тебя с самооценкой? — спрашивает Уэйд через сотню часов касаний или пяти минут нежности.
— Ты о чем? — Питер открывает абсолютно осоловелые глаза, пропуская один из пальцев в рот.
— О твоем вопросе. Хочу ли я тебя, — Уэйд наклоняется к шее Питера, прикасаясь губами, пробуя на вкус горячую кожу.
— Забей, — Питер улыбается, прижимая пальцы к губам Уэйда, чтобы он замолчал.
— Нет, малыш, я хочу послушать, какой идиот тебе вбил в голову мысли, что я могу перестать тебя хотеть, — Уэйд целует его запястье и снова двигается по шее к щеке и к губам.
Поцелуй заставляет почти забыть о разговоре, а Питера — снять толстовку. На нем все еще огромная майка, из-за которой он выглядит совсем хрупкой деткой.
— Да ладно! Ты же явно хотел меня из-за костюмов, — Питер легко отталкивает его, но Уэйд все равно удерживает его на своих коленях.
— О чем ты? — Уэйд гладит его по спине почти на автомате.
— Ну мы трахались только когда я был в юбках, чулках и прочем дерьме! Может, тебя только это и заводит! — Питер отворачивается, снова краснея, и Уэйд смеется.
— Меня определенно заводят твои костюмы. Мой любимый красный из спандекса, боже мой, ты бы видел свою задн… — Уэйд не договаривает, потому что Питер закрывает ему рот рукой, хмуро смотря на него.
— Так что вполне закономерный вопрос, — говорит он тихо, не обращая внимания на ремарку о костюме Человека-паука.
Уэйд берет ладонь Питера и кладет на свой член. Даже через плотный костюм чувствуется, как крепко у него стоит. Покрасневшие губы приоткрываются в шоке, и он смотрит на Уэйда во все глаза.
Он хватает Уэйда за лицо и целует отчаянно, прижавшись к нему всем телом, а затем встает, и Уэйд тянется за ним, захныкав.
Питер улыбается и проводит кончиками пальцев по щетинистому подбородку.
— Я раздеваюсь. И очень хотелось бы, чтобы ты тоже, — он указывает пальцем на костюм Уэйда, и тот встает, нависая над Питером, явно меняя его приоритеты. Он приподнимается на цыпочки и почти виснет на Уэйде, целуя, позволяя стянуть с себя майку и расстегнуть ремень.
Питер проворно забирается руками выше по лицу, стягивая маску и широко улыбаясь, наконец-то встречаясь со взглядом зеленых глаз, а не с белыми и жуткими линзами.
— Ты потрясающий, — он шепчет, быстро чмокая Уэйда в губы, и тот зависает, пока Питер прыгает на одной ноге и стягивает джинсы. Он почти допрыгивает до спальни, оборачиваясь, и они снова встречаются взглядами. Уэйд понимает, что улыбается, как идиот.
Питер мягко прогибается в пояснице, проскользив рукой от колена до самой ступни, а затем поднимаясь наверх и ведя руками по своему телу.
— Господи боже, — хриплый шепот — это все, на что способен Уэйд, и он идет на чистой тяге своего члена к Питеру.
Он загребает его в объятья, позволяет стянуть с себя костюм и отсосать так, как никогда в жизни ему не отсасывали. Он позволяет себе целовать каждый попадающийся под руку участок кожи, позволяет себе двигаться в плавном ритме и быть ахуительно счастливым.
