Пропущенный

Антон обожает спать. И обниматься с Арсом на выходных все свободное время до удушья и болезненного стояка. Но все-таки больше спать, особенно после невероятно тяжелого рабочего дня, полного съемок и планирования последующих дней таких же изматывающих съемок. Шастуну редко когда снятся сны, и это хорошо — признак здорового сна. Переворачивается на бок, причмокивает обсохшими губами и крепче сжимает одеяло, заменяющее ему Арсения на свободной стороне кровати. Его когда-то белая, растянутая и вовсе убитая, купленная на секонде за сотку футболка задралась и оголила всю спину, а пережившие Вьетнам спальные шорты болтались почти что на ягодицах из-за постоянных перекаток по громоздкой постели. Свет от фонарей и луны, освещающий пускающего слюни парня — классическая картина крепко спящего человека в 2:46, нарушаемая агрессивным стуком в металлическую дверь, которую, казалось, сейчас же выбьют. Антон, особо не имеющий инстинкта самосохранения, резко садится на кровати со все еще закрытыми глазами, наверняка находясь в полусне. Десятый удар, сопровождаемый характерным грохотом, заставляет комика открыть глаза, спустя пятисекундного массажа лица для пробуждения. Остатками бодрого, трезвого рассудка Шастун понимает, что некто, рвущийся к нему в гости, скорее всего, либо для звиздюлей, либо для автографа, не будет ждать его с чайком и бабкиными пирожками на лестничной площадке одиннадцатого этажа, потому быстро подхватывает айфон с тумбочки и по инерции смотрит на экран, проигнорировав электронные часы на той же тумбе. Еще пару секунд он сверлит взглядом дисплей, смотря даже не на время, а ловя микроинфаркт, — по ощущениям, жопы, — из-за пятидесяти пропущенных звонков и сообщений от контакта «Рыбак смотрите ну я же актер люблю капец бесит», следственно, от Арса. Подумав, что обязательно отработает, Антон снова вспоминает о человеке с гвоздем в пятой точке и подрывается к измученной двери слишком быстро для пытающегося проснуться минут семь. — Шастун, сученыш, открывай! — комик затормаживает перед самой дверью, услышав угрожающую фразу мучительно знакомого голоса, — Тош, я ведь щас эту гребанную хрень выбью! Распознав Попова, Антон еще раз думает в какой степени будет хуже, если он все-таки не откроет. Услышав очередную угрозу с уменьшительно-ласкательными вставками, без особого желания, наконец проворачивает замок парень. В Шастуна тут же врезается то самое нечто с ростом в 190, тут же сжав худощавое тело настолько сильно, что парню становится трудно дышать. Антон только поверхностно успевает осмотреть тяжело дышавшего Арсения: волосы брюнета все взмокли — видимо, бежал по лестнице, лифт не работает уже третий день, все шарит и шарит судорожно по спине и ребрам руками, задевая все доступные ему участки. Весь красный, и, вполне вероятно, не в себе, Арс прижимается к нихрена не понимающему Шасту, кажется, засыпающему. — Ты че, Арс? — спрашивает он неловко, также неуверенно обняв бойфренда, который, в свою очередь, резко отстраняется. — Это я «че», Антон, бляха, Андреевич? Это я еще «че»? — Арсения явно не смущает время и долбящие уже в батареи соседи — похрен. Мужчина проводит рукой по влажным волосам, облизывает пересохшие губы и сбрасывает куда-то в сторону толстовку, видимо, накинутую наспех. — Ты это, спокойней давай, выдохни пока, — Антон щипает себя за переносицу, еле как успевает взглядом за мельтешившим по всей прихожей актером. Актером, уехавшим на съемки семнадцать часов назад. Тут Шаст резко бодрится, восклицая, — Погодь, ты как это здесь? Ты че, из Омска в Питер пригнал в три часа ночи? У тебя же главная роль в фильме, Арс! Ты чем думал, блин? — Переживаниями, Тош, переживаниями и волнением думал! — орет громче партнера Попов, снова проводя рукой по волосам, оттягивая чернявые пряди на затылке, — Ты мне почему не позвонил, когда домой со съемок приехал? — уже спокойнее. На секунду Шаст застывает, припоминая, должен ли он был вообще звонить или писать смс. Отмирает и смущенно фокусируется взглядом на плазме в гостиной. Должен был. И не позвонил. И не написал. Мнется, заламывает пальцы. — Ну… забыл, бывает, ну, — мямлит и целенаправленно не смотрит на приближающегося парня, даже глаза от собственных босых ног не отнимает. — Забыл? Антош, забыл? — на последнем слове вскрикивает, заставив собеседника дернуться, — Ты забыл, а мне мониторить три часа, когда ты был в сети, пока режиссер там волосню себе рвет, лишь бы я из гримерки вышел? — Прости, — Антон осторожно кладет конечности на плечи Арсения, обнимая в раскаянье, — Я устал просто жуть как, вот и бошка отключилась ваще… Попов не сопротивляется, и крепче обхватывает талию парня, утыкаясь в шею. — Еще не поздно взять билеты обратно? — мямлит Шаст. — Да Воскресенский все равно не захочет брать уже, смысл, если я вот так подаваться могу… Они стоят еще минуты три, прежде чем слышится еще стук в дверь и полицейские сирены под окнами. Антон распахивает глаза, но отстраняться не спешит. — Арсюш, это че? — бубнит парню в макушку. — Так я это, по сути, чуть аварию не спровоцировал, и долбился к тебе с криками минут десять, — выдыхает, — Ночь будет долгой, Тош.