Гость из прошлого

      Когда я была совсем ребенком, родители учили меня состраданию. Говорили, что людей толкают на плохие поступки другие люди, обстоятельства, которые мне неизвестны, что не стоит рубить с плеча и что всегда прежде нужно разобраться в ситуации. «Ты будто тот вылупившийся птенец, — говорил мне отец. — Он только родился, но уже стал частью пищевой цепочки. Вот, мама прилетела. Сейчас будет кормить. Однако, ты видишь, как вьется над гнездом тот коршун? Нам будет жалко, если беспомощного птенчика съедят, но ведь в данный момент он ест гусеницу, которая точно так же могла жить! Нет однозначных ситуаций и никогда не будет, Несс. Если когда-то кто-то сделает тебе больно, подумай, что привело его к этому и попытайся помочь! Поверь, ты и сама не заметишь, как сдружишься со своим врагом!» Он всегда был чудаковатым и смиренным, но именно за это я его и любила, полагаю. Как бы тяжело мне не было, как бы я не страдала, он всегда находил верные слова, чтобы меня поддержать. Я искренне старалась придерживаться его постулата и, сколько бы я не получала ранений и оскорблений в свою сторону, преданно верила в правоту сказанных мне в детстве слов. Теперь же, когда я подросла, я с уверенностью могу заявить: «Всё это полная херня».       Почему? Почему я должна сочувствовать хоть кому-то из этих убийц? Почему я должна вставать на их место, представлять, каково мне бы было, если бы я находилась на грани смерти? Почему я должна думать о причинах их ненависти ко всему живому? Я способна на большее, намного большее, чем они все вместе взятые. Я смогла втайне украсть чипы, я смогла втереться в доверие к управлению и добиться того, чтобы собрать их всех в одном месте, как и завещал мне мистер Афтон. Я смогла всё провернуть в одиночку, пока эти недотепы сопротивляются их очевидному концу. Пока они строили из себя непонятых гениев, отвергнутых героев, сломленные души!       Эти болваны предупреждали меня о том, о чём я и так знала. Опасность была повсюду, но как я могла не заглянуть в её бездонные глаза? Его голос, он всё ещё в моей голове. Я всё ещё нахожу его разумным: «Добейся своего личного бессмертия, и тогда весь мир склониться перед тобой». Но подобную цену я не готова была платить. Как бы сильно я не ненавидела этих противных и мерзких созданий, называющих себя людьми, как бы долго и болезненно они не скатывали мою жизнь в пучину страданий и боли, сколько бы сильно они не вредили мне и моей семье, я не могла убить невинное существо. Я не могла убить ребенка… К счастью, он смог исправить меня. Шесть детских жизней или шесть смертей — кого волнует? Кто считает?       Он позволил мне вкусить этот нектар. Я всё ещё помню, как его огонь расползался по моим рукам, как стекал по щекам, окрашивая их в алый, как я почувствовала вкус чужой крови! Мой терапевт, мой глупый Джереми — все они считали меня сумасшедшей! Но они просто не понимали! Никто из них не понимал, насколько это великолепно: ощущать своё единство с чем-то большим, переиграть саму смерть, возможно, стать выше, чем сам Бог! Никогда не привязаться больше ни к кому. Всё, что у меня теперь есть, — мой культ, моя маска и моё желание нести его учение в массы! Мама и папа не поняли бы меня. Они никогда не понимали правила этого мира! Я не могу носить имя и фамилию тех простофиль, что видели весь мир в розовых очках! Отныне и навсегда я стану для вас, мастер, кем угодно! Хоть Ванессой Афтон, хоть вашим собственным двойником! Однако, Ванни звучит более чем подходяще для вашего подданного, не находите? Хоть сам Бог, хоть порождение Адского огня — Сам Сатана, да пусть обычный человек! Вы всегда будете для меня кумиром, моим учителем и наставником! Как бы плохо вам не было сейчас, вы знаете, на кого положиться! Не на бестолковых детей или упрямого старика, нет! Ваш взгляд должен быть устремлен только на меня! И ни на кого более! Только я смогу добиться вашего дебюта во всех Штатах Америки! И во всем мире! Только благодаря мне вы, как звезда на небосводе, засияете в этом пустом и безнравном свете! Вы не просто откроете людям глаза на их существо, нет… Вы покажите им настоящую суть выживания.       «Убей или будешь убитым,» — вроде, так это звучало? Какая же до нелепости простая мораль! Но сколько же в ней правды. Птенец может не убивать гусеницу и умереть сам, а может и съесть ещё миллион таких же насекомых, вырасти и побороть хищника. Всё зависит не от того, что тебя заставляет совершать то или иное действие, а от твоих собственных сил. От того, кем ты хочешь быть: хищником или жертвой.       Лезвие ножа заточено, как никогда. Не помню, чтобы я этим занималась. Наверное, учитель подготовил всё для меня заранее. Этот мальчишка, этот мерзкий нахальный фрукт, растрачивающий свою бесценную энергию на бесполезную беготню от меня! Он проронил немного своей крови, видимо, поцарапался, пока пробирался сюда. Этот вкус… Металлический и неописуемый. Ох, если бы я смогла устоять перед соблазном попробовать хоть немного!.. Он был бы уже у меня в руках. Что ж, очевидно, он предпочитает игру в «Кошки-мышки»! Благо мистер Афтон даже в своей слабой форме способен удерживать власть над «Пицца-Плексом». Однако, всё равно нашелся один пронырливый бот, что избежал полного подчинения! Он сбил меня с пути! Чертово Солнце! Твой жалкий программный код столь сильно старается сохранять рассудок, даже забавно! Благо у тебя и своих изъянов хватает, без мастера в твоей голове. О-у, ты плачешь? Зачем ты трясешься и боязливо оглядываешься по сторонам? Тебе не на кого надеяться, нечего бояться, всё хорошо, скоро ты станешь таким же, как и твои друзья! Мне только нужно перерезать пару проводков… Ах! Твою же! Не смей меня бить твоими тонкими ручонками! Нельзя обижать зайчиков, зайчик может обидеть в ответ! Нет! Не отбивайся, не вертись, глупое Солнце! Стой! А ну, вернись ко мне! Не смей лезть в вентиляцию, дурак!.. Аргх! Хорошо, ладно. Раз ты решил выбрать такой длинный и болезненный способ, твоё дело. Просто не надейся, что смог избежать своей участи. Как я ранее и говорила, это более чем бесполезно. Ладно уж, нужно продолжать поиски мальчишки. Надеюсь, что я успею взломать контроль над выходами раньше, чем он покинет комплекс. **************************************************************************       Белоснежные мягкие бинты обвили детскую ручонку, знающую о труде не понаслышке. Ссадины, порезы, шрамы — всё это красовалось на грубой ладошке парня. В свои одиннадцать (подумать только, одиннадцать лет!) этот мальчик уже понимал, как существовать, как жить в этом мире! На это без слез взглянуть было трудно, и Шарлотта еле сдержалась, чтобы не захныкать при нем. Сколько же таких детей, как и Грегори, существуют в виде живых призраков? Которых никто из родителей не замечает, все делают вид, что их нет, только бы не помогать и не брать ответственность над ребенком. Может, мальчик просто был с детства предоставлен самому себе? Как и Фритц! Воспитывался сам, поздно возвращался и рано уходил, таких перекати-поле по всему земному шару не пересчитать! Неудивительно, что никто всё ещё не начал его искать…       — Эй, Фредди! — позвал его парень. — Может, прекратишь таращиться в одну точку? Это выглядит страшно и пугающе.       — Ох, прости, Грегори, — пришел в себя мишка. — Я просто был сосредоточен над твоим ранением. Как оно ощущается? Не слишком сильно давит?       — Нет, всё в порядке, — раздраженно ответил мальчик, безрадостно подперев щеку. Шарлотта видела, что он готов взорваться в любую минуту, поэтому постаралась приободрить его. Она аккуратно потрепала его по голове; девочка ощущала неимоверную радость при прикосновении к настоящим волосам, пускай точечно их и не чувствовала. Грег стряхнул с себя руку медведя и рыкнул, схватившись за голову: — Чертов комплекс! Чертово место! Сначала до меня докопалась злая тетка-охранница, потом за мной гнались три обезумевших робота, а сейчас я заперт в этом «Мега-Пицца-Плексе», потому что не успел добежать до выхода вовремя! Как же я хочу, чтобы оно сгорело к чертям вместе со всем этим персоналом!..       — Эй! Эй! Полегче! — старался успокоить его Фредди, но парень лишь отмахивался, заливаясь слезами.       — Ненавижу это место! Оно забрало у меня всё! — Грегори с чувством замахнулся на Фредди, но последовавший удар по металлическому корпусу был столь слабым, что Чарли и Фазбер лишь сочувствующе вздохнули.       — Что случилось, Грегори? Почему ты здесь?       — Это неважно, — стыдливо проговорил мальчик, вытирая глаза. — Нам нужно найти Чарли! Она должна была следить за охранницей, но её нигде нет и в помине! А вдруг она схватила её?! Быстрее, Фредди, нам нужно отправляться на поиски!       — Грегори, я не думаю, что Чарли…       — А мне всё равно! — упирался Грег, выглядывая из мужского туалета. — Ты видел, как эта Ванесса смотрела на тебя? Она же явно может кого-нибудь убить!       — Офицер Ванесса на всех так смотрит! Она просто очень устала! — оправдывались эти двое. — Её напарника сбила машина, он сломал ногу, поэтому она и работает уже столько времени в одиночку без выходных. Войди в её положение…       — А что за чушь ты тогда начал нести про «голоса в голове», и почему она так странно улыбнулась тебе, когда услышала это? — с подозрением спросил мальчик, прикрыв дверцу в испуге, когда услышал проходящую мимо Чику.       — Это просто единственное, что пришло мне в голову, — нервно пожал плечами Фредди, прислушиваясь к звукам за стенкой. «Эта область закрыта для посетителей,» — сладко проговаривала Чика, бродя от одной помойки к другой, вытряхивая её содержимое и разрывая на части. Ни Шарлотта, ни Фазбер не понимали, в чём суть этих действий, но и потому опасались её: мало ли, что Афтон мог придумать своей больной головой. Неприятное дежавю навевалось при виде вновь зомбированной Чики, отношения с которой после случившегося пожара так и не успели наладиться…       — Ладно, не хочешь — не говори! Только обещай, что ты не кинешь меня здесь! — полушепотом просил Грегори.       — Я обещаю, что помогу тебе выбраться отсюда и ни за что не брошу!       — Тогда мы не бросим и Чарли! — нахмурился мальчик. Фазбер пытался вставить хоть слово, но Грегори остановил его, просматривая камеры. — Где она может быть? Куда мог убежать маленький ребенок?       — Не такой уж и маленький, — обиженно прошептала Шарлотта, нахмурив брови Фредди.       — Ну же, Фредди, что за взгляд? Ты не переживаешь за неё?! — возмутился мальчик. — Она может быть в огромной опасности, черт знает где, в окружении сошедших с ума роботов! А тебе абсолютно всё равно?       — Нет, просто…       — Тогда думай, куда мог отправиться ребенок, чтобы спрятаться от поехавших ботов! — из-за слов мальчика даже самой Шарлотте стало стыдно за себя. Если бы она могла предположить, что произойдет нечто ужасное, что комплекс снова будет захвачен её дядей, но не с целью уничтожить её, а похитить живого ребенка, то не стала бы строить из себя настоящего человека, а сразу же поспешила к выходу, подхватив мальчугана на руки. Но что поделать? Корить себя — бессмысленно, нужно сохранять Грегори в безопасности, пока двери снова не откроются, и он благополучно не уйдет к своей семье. Какое же самое безопасное место во всем комплексе Фредди и Чарли могут назвать?       — Я думаю, что она ушла в «Детский Сад», — ответили друзья. — Местный воспитатель всегда был добр к детям! Не думаю, что Чарли стала бы искать себе другое укрытие.       — Как же непривычно говорить о себе в третьем лице, — тихо подметила девочка.       — А если этот воспитатель тоже такой?! Нужно скорее бежать к ней! Благо я уже нашел пропуск в «детский сад», — Грегори вытащил из кармана ламинированный билет и потряс им в воздухе, хитро ухмыляясь.       — Этот магнит с Мистером Хиппо всё-таки полезен, признай это! — усмехнулся Фредди, выглядывая из-за двери.       — Один раз он мне и помог, признаю, — недовольно согласился Грег, приготовившийся к быстрой перебежке между фотобудками. — Но это не отменяет того, что он уродливый!       — Красота — это субъективная характеристика, — парировал мишка, проследивший за уходом курицы и посигналивший мальчику. Парень хмыкнул. Стройному Грегори в быстроте можно было позавидовать. За каких-то две секунды он смог пробежать до противоположной части входного зала и оказаться у дверей «Детского Сада», к счастью, открытого в этот час. Он мгновенно вбежал внутрь, но, когда Фредди уже хотел последовать за ним, путь преградила судорожная Чика.       Эти мертвые глаза, неустойчивость положения, бесконечные дерганья, вечный поиск и желание погони в её чипе — всё это стало неотделимой частью бедных роботов, попавших под влияние дяди Шарлотты. Когда ты впервые встречался взглядами с этим неразумным созданием, тебя первым делом одолевал страх перед искалеченным, неисправным творением, бродящим по всему комплексу, по этажу за этажом в охоте за тобой. Тебе хотелось бы скрыться, спрятаться куда подальше от этого, забыть о том, что и человек может оказаться в таком безвыходном, бесправном положении, чьим-то рабом без своей воли. Но когда ты живешь только этими роботами, существуешь ради них и их благополучия, когда ты привязываешься к ним настолько, что считаешь семьей, в твоем сердце не будет ничего, кроме бесконечной жалости к обманутому товарищу и чувства вины за то, что ты не смог ничего сделать.       — Прости меня, Чика, — прошептал Фазбер, прижав её к себе. Курица от неожиданности прокудахтала и замерла, вращая глазами и наблюдая ошибки в программном коде. Мишка сжал её сильнее, тихо проливая слезы на её плечо, и продолжал молить о прощении: — Я не должен был допустить этого… Прости меня!       Птица ничего не отвечала, только лишь податливо прижималась к медведю и апатично глядела, будто ястреб на свою жертву. Фредди, однако, услышал механический шум в области её лица и, отодвинув ту от себя, заметил, что она прикрыла глаза, будто в расслабленном сне, как пригревшаяся на груди кошка. Фазбер улыбнулся и попробовал поставить её ровно, как вдруг она раскрыла глаза и вырвалась из его рук, продолжив мониторить местность, приманивая к себе мальчика. Фредди вытер остатки ремнанта и кротко улыбнулся себе, грея душу мыслями, что ещё не всё потеряно. «Раз Чика не сопротивлялась, быть может она меня понимает и помнит?» — думал про себя Фазбер, направляясь к дверям детсада. С его стороны было весьма рискованно так открыто показывать, что с ним всё в порядке, но он бы не смог простить себе, если бы молча пропустил её мимо себя. Однако, он быстро встрял, осознав, что внутри него довольно долго раздаются удары капелек о металлический каркас.       — Чарли, всё в порядке? — озабоченно спросил Фазбер.       — Ох, если бы, — вздохнула девочка, сжавшись в комочек. — Когда-то я видела их лица, полные ненависти и злости к одному человеку, лишившему их жизней. Я не одобряла их методы и не хотела вредить обычным людям, вставшим у нас на пути, но даже после невинно пролитой крови и звериного наслаждения в их глазах, я всё ещё видела в них тех самых детей, что решили бороться за чужое благополучие таким отвратительным путем. И сейчас мне очень больно видеть тех, кто когда-то обещал оберегать других от подобной участи, а теперь вынужденных играть под его в дудку. Всё, ради чего мы так долго старались, ради чего я работала… Всё это было стерто с лица земли одним и тем же человеком, имя которого произносить слишком тягостно и не особо хочется… Возможно, я просто чувствую легкую опустошенность от всего этого. Я адаптируюсь со временем, не беспокойся.       — Чарли, к этому… К этому нельзя адаптироваться! — сочувствующе ответил Фредди. — Мы никогда с тобой не сможем привыкнуть к тому, что все наши друзья поголовно будут под влиянием вируса! Но мы можем сделать другое — обеспечить им безопасность, разобравшись с корнем проблемы. Но прежде необходимо подумать о том, чтобы больше никто не пострадал, понимаешь?       — Больше всех, — глухо отвечала Шарлотта, прокашлявшись.       — Фредди! — позвал его шепотом Грегори. Медведь молниеносно поднял к себе часы и суетливо поспешил к вратам детского сада. — Этот воспитатель совсем поехавший! Ещё более поехавший, чем остальные! Мне кажется, что у него биполярное расстройство!       — Ты имеешь ввиду Луну? — у мишки от удивления отвисла челюсть.       — Да, да, этот самый надзиратель, — шипел Грег, явно раздражаясь с громкости голоса Фазбера. На заднем фоне слышался ехидный склизкий смех, пробирающий до глубины души, отчего сердце Шарлотты затрепетало и сковалось от испуга одновременно.       — Откуда он взялся? — охрипшим голосом спросил Фредди, пытаясь вернуть себе прежнюю твердость. Медведь вбежал на локацию Солнца и Луны и обнаружил вокруг лишь сплошную темноту. — Грегори, я не знаю, что ты сделал, но как ты умудрился погасить свет на всей территории?!       — Я ничего не делал, чувак! — возмущенно кряхтел Грегори. — Я просто осматривался по сторонам, искал Чарли, как тут откуда-то сверху спрыгнул этот «лучезарный» черт! Он начал меня бесить и не отпускал никуда, возвращая на одну и ту же плитку ковра! Я скинул его башенку, тот принялся прибираться, а я в это время спрятался за столом охранника. Кстати, я нашел фонарик! Думаю, поход сюда стоил того! Ещё я нашел охранный пропуск, но после того, как я его взял, свет потух, и этот желтый превратился в белого! И меня очень смущают его садистские наклонности! Кто вообще наделил робота детского сада таким характером?       — Постарайся найти в замках генераторы и включить их, тогда на локации появиться свет! Я попробую открыть дверь сада снаружи!       — Какого дьявола внутри детской площадки стоят генераторы?! Какой пьяница это придумал!       — Следи за языком, пожалуйста, — попросил его Фредди, поспешив к воротам садика. Шарлотта же незаметно пролезла между щелями корпуса мишки, скатилась по горке в «Детский Садик» и поспешила наверх, в комнату Солнца.              — Уже время спать! — бархатно посмеялся Луна, поднимаясь за Грегори в игродроме.       — «Уже время спать»! — передразнил его мальчик, по-пластунски ползая внутри пластиковой трубы. — Ты мне не мама! Так что пошел ты!       — Ох, кажется, кто-то не дружит с головой? — саркастично посмеялся Месяц. Грег самодовольно усмехнулся, когда вылез позади уползающего Луны, и даже показал ему язык на прощание, как вдруг он нахмурился, оглядываясь по сторонам: шебуршения надзирателя резко затихли. Вдруг его с силой дернули за шиворот и прижали к решетчатой стенке замка, сдавив горло хлопковой тканью. Луна злорадно ухмыльнулся: — Ты же не думаешь, что я проиграю тебе в своем же «Детском Саду»? Я знаю, что можно вылезти через верх и бесшумно подкрасться! В этом нет ничего сверхумного, но ты же повелся! Ты же не думал, что я могу атаковать тебя снаружи, не так ли?       Грегори решительно отбивался от тонких пальцев Луны под раскат его смеха, краснея и кряхтя. С каждой секундой новый вдох давался всё труднее и труднее, а кровь всё закипала и закипала, лопая сосуды в глазах и горяча грудь. Ещё чуть-чуть — Грегори потеряет сознание или умрет от удушья.       — Эй! Месяц! — вдруг раздался голос Фредди. Луна резко обернулся к нему, испуганно вздрогнув. — Держи подарок!       Чарли, сидя на руках у Фазбера, с силой метнула в голову надзирателю зеленый ночник, скинувший его на пол и вызвавший очередные глюки. Фредди обеспокоенно взглянул на Грега, тяжело поедающего кислород и обозленно смотрящего на Луну.       — Выкуси, урод! — крикнул ему мальчик, и Шарлотта с мишкой недовольно шикнули.       — Да почему же всем обязательно чем-то тяжелым да по лицу?! — возмутился Месяц, прижав ладонь к поврежденной щеке.       — Луна, — грозно взглянул на него Фазбер, надвигаясь с угрожающим видом.       — Эй! Стой! Стой! Стой! — испуганно затараторил Луна, отползая назад.       — Что ты только что пытался сделать? Убить ребенка? — понизив тон голоса, спрашивал Фредди, пока Шарлотта искала последний, не включенный в сеть генератор.       — Послушай! Ты не можешь убить меня! — кричал надзиратель, спасаясь от Фредди. Он постарался подтянуть себя на канате, но мишка крепко схватил его за шею, оборвав его трос.       — Кто сказал, что я тебя собираюсь убивать? — загробным голосом продолжал медведь, мертвой хваткой удерживая того на весу. — Я хочу узнать: почему.       — Что «почему»? — беспокойно дрожа, уточнял Луна.       — Я вижу, что ты в своем привычном тонусе. Я хочу знать, почему ты вдруг решил пойти против своей программы! — Фазбер откинул того на пол, присев на колено возле него. Месяц возмущенно хмурился, переваривал в себе всё, что с ним сделали, и хотел язвительно ответить, но тут к нему подбежал Грегори и с силой пнул по лицу.       — ДА ПОЧЕМУ ВСЕГДА В ЛИЦО! — негодуя, вскрикнул надзиратель.       — Грегори, — с укором взглянул на него медведь.       — Что «Грегори»? Он пытался меня придушить! Ещё и угрожал Чарли! Я уверен, что так и было! — холодно ответил мальчик, презрительно глядя на недоумевающего Луну.       — Кто такая «Ча… — Фредди резко ударил его по лицу, отчего тот скрутился на полу, воя от боли и обнимая свою голову.       — Думаю, ты прав, он заслужил это, — с едва скрываемым стыдом произнес Фазбер, осматривая мальчика. Кроме небольшого синяка на шее и красных, заплаканных глаз, ничего не свидетельствовало о покушении на его жизнь. Мишка обнял мальчика, поглаживая того по голове, и радостно вздохнул, когда тот не стал от него отмахиваться. Сзади к ним с ночником на руках прибежала Шарлотта, вцепившаяся в Грегори так сильно, будто он был для неё забытым лучшим другом, встреча с которым наконец произошла. Эти двое были рады, что Грег почти не пострадал, однако, сам мальчик не особо этому радовался, предпочитая делать акцент на другом.       — Чарли, ты совсем сбрендила?! — негодовал Грег, тряся ту за плечи. — А более лучшего места для пряток ты не могла выбрать?! Как вы вообще друг друга нашли, а?! Я, что, зря здесь страдал?!       — Грегори, я была в комнате Солнца, — объяснялась она дерганным голосом. — Когда я увидела, что выключался свет, я сразу начала поиски ночника Солнышка. Он его успокаивал и придавал сил бороться против Луны. Как только я его нашла и спустилась, я увидела Фредди, а потом услышали и тебя с Луни. Вот мы и пришли одновременно.       — «Луни»… Что-то я не вижу, чтобы его этот ночник хоть немного успокаивал, — скептично заметил мальчик, кинув взгляд на враждебно настроенного надзирателя, валяющегося на полу и переживающего боль в лицевом отделе.       — Этот свет не доходит до него. Пока что. Когда включим последний генератор, тогда Солнце вернется обратно, и ему понадобится этот ночник.       — Иначе что? — недоумевал Грегори.       — Иначе он может поднять тревогу и согнать сюда всех роботов со всего «Пицца-Плекса»! — разъяснила Шарлотта.       — Поверь, он очень громко кричит, — поддержал ту Фредди, оторвав часть каната и обвязав руки Луны. Как бы тот не сопротивлялся, он не мог вырваться из хватки медведя, вследствие чего оказался связанным на полу.       — И что, мы его просто оставим так? — презрительно спросил Грег, недовольно сощурив глаза. — Он же пытался меня убить! Давайте ему тоже что-то сломаем!       — Грегори, несмотря на его характер, он всё ещё мой, в смысле, наш друг! — объясняла ему Шарлотта. — Он может казаться страшным и суровым, бесчувственным и падким на всякое зло, но он в душе очень добрый! Ты бы видел, как он ухаживал за детьми, пока… Пока не вышел из строя. К тому же внутри него есть и Солнышко, который бы никогда никому не пожелал плохого! Я уверена, что, когда его починят, он станет самым позитивным и умиротворяющим роботом для всей детворы!       — Ты говоришь так, словно это ты будешь его чинить, — равнодушно ответил Грегори, засеменив к рабочему столу охранника,       — Ты куда, Грегори? — настороженно спросил Фредди.       — Я хочу хоть какого-то отмщения за свои синяки, — еле проговорил мальчик с фломастером во рту. Он достал из стола блокнот сотрудника и быстро начиркал что-то на листочке, тихо посмеиваясь. Оторвав лист, он поднес его ко лбу сидящего на полу Луны, внимательно наблюдающего за всем происходящим, и налепил клейкой стороной свой шедевр. «Неисправная дрянь! Просьба: не включать!»       — Очень смешно, Грегори, — с осуждением раскритиковала его Шарлотта, жалобно глядя на поникшего Луну.       — Он заслужил это! — отстраненно ответил мальчик. — Где этот последний генератор? У меня сейчас фонарь сядет!       Чарли сделала несколько шагов и пролезла в замок, через секунду осветив всю территорию ярким светом.       — Та-да! — прокричала девочка, выпустив невидимые конфетти.       — Так он был снизу всё это время?! Я его искал целый час! — возбужденно прокричал Грегори, злобно рыкнув.       — Вообще, прошло минут пятнадцать от силы, — поправил его Фредди.       — Чего! Пятнадцать минут! А мне тут ещё торчать пять часов и сорок пять минут! — устало голосил Грег.       — Грегори, будь тише, — шикала ему Шарлотта. — Ты и без криков Солнца всех приманишь…       — Кстати, а почему он не стал снова Солнцем?       — Стоп, что? — шокировано вскрикнула Чарли, вновь взглянув на спокойно сидящего Луну. Он не шелохнулся при ярким свете, как обычно, не двинулся и не попытался отвернуться от них. Он просто мирно сидел с черными, потухшими глазами. — Он отключил питание, чтобы не превратиться?!       — А почему ты кричишь, а я не могу! — в тон ей воскликнул Грегори.       — Дети, тише! — попросил их Фредди, уложив свои лапы на их макушки. — В любом случае, сейчас в этой локации будет небезопасно. Рано или поздно кто-то из моих друзей придет сюда, чтобы проведать его. Не хотелось бы, чтобы нас застукали в такой ситуации. К тому же моя зарядка практически на нуле.       — Ты же заряжался тридцать минут назад! — недоумевал мальчик.       — Из-за небольшого, кхм, недоразумения мне ограничили количество зарядов со 100% до 30%…       — Вот же чёрт, — устало кинул Грегори. — Ладно, пошлите на зарядку! Главное, чтобы этот никуда не делся.       — Оставь его, Грегори, — увел его Фазбер. — Ему и так несладко. Чарли, пошли!       — Дайте мне секунду, хорошо? — попросила она, сочувствующе глядя на безжизненный корпус.       — Только не теряйся, ладно? — Шарлотта кивнула переживающему Грегори и отвернулась к бесчувственной машине, развалившуюся перед ней. Дождавшись, когда они останутся вдвоем, Чарли горько улыбнулась своему другу и чмокнула его в лоб, разметив рядом ночник и отступив назад.       — Я верю, что ты не со зла, — она улыбнулась ему и пододвинула поближе ночник, включив в нем мелодию. Под звоночки колокольчиков Чарли покинула Луну, закрыв за собой дверцы в «Детский Сад».       — В заброшенных стенах Детсада ты снова кинут один. Смирен, подавлен и жалок — вот Ваш «достойнейший» сын! Но, отнюдь, ты не должен сдаваться! Шаг за шагом — ты близок к концу! Чуть-чуть больше силы нам надо! И тогда ты уснешь, глаза сомкнув. Кто обидел тебя? Кто ранил? Неужто малыш-мальчуган? Иль призраки прошлого вгрызлись в твой старый, побитый каркас? В развалку сидишь, сразу видно, кто скрывается за этой Луной! Темнотой поглощенные очи сверкают сквозь призму ночи, и светом окрашен ты в желтый, как и тогда, до потери семьи. Всё говорит мне о бремени, что ты несешь по сей пор. Луна, иль Солнце, иль Фредбер? Всё одно — двойствен везде, и в обитой бархатом шляпе, и в бубенцах золотых полотне!       — Не дурно, — апатично отозвался Луна, хрустнув своими запястьями, вывернув их так сильно, что те без особых усилий выбрались из заточения веревки.       — Благодарю, я писала сама этот ритуал, — поблагодарила его зайчиха, отвесив тому поклон.       — Я снова привязан к роботу, не так ли? — безрадостно спросил он, осматривая свои сломанные кисти. С мерзким хрустом шестеренок Луна вставил вывалившиеся валы обратно в свои ямки и перебрал пальцами, звонко похрустывая костяшками.       — Мистер Афтон решил, что будет лучше, если кто-то возьмет управление над единственным роботом в «Пицца-Плексе», что успел покинуть это место ранее, чем произошла полная чистка мозгов, — объяснила ему девушка, вращая в руках ножик.       — Почему я? — подивился бот.       — Ну, ты довольно-таки двоякий человек, Кэсседи, — усмехнулась зайчиха. — Да и ты более прыткий. Думаю, что тебе будет проще проследить за нашим с тобой товарищем. Да и у тебя же вечная проблема с головой!       — Очень смешно, — раздражённо похлопал он. — Ты бы знала, как больно, когда твою голову разламывают пополам. Да и за кем мне следить?       — Знаешь, шутки придумывать довольно трудно! — возмутилась зайчиха, получив в ответ пренебрежительно фырканье. — Тут по зданию бродит мишка, который слышит то, чего нет! Он, точнее, повинуется тому, что слышит, но до конца сам не понимает, чему именно! Да и этот медведь каким-то образом покинул территорию своей комнаты, запертой снаружи! Что-то с ним не так! Он, казалось бы, подчинен мистеру Афтону, но, когда я попыталась подселить к нему тебя, система мне не позволила. Пришлось выбрать что-то поменьше, но такое же по характеру. Твоему характеру.       — Внутри этого робота моя пластина памяти? Куда ты её вставила, Ванесса…       — Меня зовут Ванни! Или Вэнни, если тебе так больше нравится! — поправила его девушка, тыкнув в нос. — У Луны предусмотрено два порта для подключения чипа! Однако, мне пришлось избавиться от одного, чтобы освободить тебе место!       — Я полагаю, что ты говоришь про чип Солнца? — нахмурился он. — Этот мерзкий эгоистичный идиот, державший меня в цепях так долго! Как же хорошо чувствовать себя наконец свободным от его хватки!       — Не благодари! — усмехнулась крольчиха, подмигнув ему. — Так, кто тебя связал? В этом был замешен наш медведь?       — Да, он и мальчишка! — возмутился бот.       — Ох, так Фредди бегает с мальцом? Это все меняет! — засияла Ванни. — Более легкой жертвы я не могу и найти! Проследить за мишкой будет намного проще, чем за этим карапузом.       — Они называли ещё… — Луна замер. В белых зрачках блеснули воспоминания, небольшие клочки того, что видел бот в темноте: легкое белоснежное сияние серебристой пыли, нечеткий и рассыпчатый силуэт, столь приятный и невинный на вид, что невозможно было его не узнать. «Чарли,» — мелькнуло в голове у Кэсседи.       — Кого? Тут кто-то еще? — поторопила его девушка. Луна заметался. — Кэсседи-и-и! Ты не можешь скрывать ничего от меня!       — Я и не пытаюсь! — отмахнулся бот. — Я хотел лишь сказать, что они называли ещё меня дрянью! За это они поплатятся вдвойне!       — Хороший настрой, Кэс! — похвалила его Вэнни. — Всегда мечтала о таком младшем брате! Пойду я! Прослежу за работой остальных! Тебе тоже нужно спешить, а то мало ли они скроются от наших глаз где-нибудь в вентиляции.       Луна склонил глаза к полу. В голове мелькали картинки: парень ударил Месяца, парень придумывает кличку и злорадствует над этим, он оставляет его в одиночестве вместе со своими друзьями. А точно ли это Грегори? Нет, его разум обманывает его! Это никогда не был и не будет тот мальчуган! Это Майкл вновь решил подшутить над ним, оставить в развалившемся костюме посередине ТЦ и безнаказанно свалить куда подальше! «На этот раз ты от меня не сбежишь, Майкл! Несмотря на то, что ты — друг Чарли, я не обязан волноваться о твоей сохранности! Я, так и быть, пока не буду доносить о тебе, подруга. Всё равно ты пока не представляешь никакой угрозы! Но я безмерно люблю тебя и рад, что ты в порядке! Но если ты будешь помогать и дальше этому выродку, то мне придется убить и тебя. Надеюсь, что ты простишь меня. Хотя ты простишь меня в любом случае, ты никогда не умела обижаться. Но меня будет грызть совесть. Некоторое время. Надеюсь, что вас не слишком сильно напугал зайчик и добрый месяц? Потому что ваши проблемы увеличились в два раза!»       — Я всё-таки был прав, когда говорил, что здесь есть призраки детей, не так ли? — вдруг подал голос Луна. — Это бывшая хозяйка Марионетки?       — Зришь в корень, друг мой, — согласно кивнул Кэсседи, подняв с пола сломанный ночник. Скорее всего, Ванни наступила на него, чтобы выключить музыку. Мальчик рыкнул и откинул от себя сломанное барахло. — Что ж, пришло время вспоминать былое…       Луна за секунду испарился из «Детского Садика», чуть не выбив электрические лампы из цоколей.       0 дней до начала вечеринки…