И лик твой нежный запечатлею я в портрете...

С тех пор как Аделаида вышла замуж и встала во главе своего нового государства, небольшого, но многообещающего, у неё почти не находилось времени на друзей и подруг. Даже с Лорензой традиционно чашечку чая никак не получалось попить. Таким образом, их скромная традиция не просуществовала и года. Однако, даже несмотря на это, Капулетти всё равно приходила в обширную библиотеку своих известных друзей-супругов и ждала хоть кого-то из них, сидя с двумя кружками чая за небольшим округлым столиком. Она была свободна, но крайне быстро ей стало одиноко. Покажется странным, но она тосковала по своим пиратикам, с которыми не раз сражалась бок о бок, обнажая клинки, артефакты и иного рода оружие. Почти все поголовно вернулись обратно в море, дабы и дальше бороздить моря, вдыхая свежий морской бриз. Прочие же, коих было не так много, в новом государстве либо не задержались надолго и отправились в наземные приключения, либо же были крайне заняты исследованиями, своими прибыльными делами в перспективной торговле и бизнесом. Бобби, конечно, тоже в какой-то момент сошёл на берег, но только чтобы стать примерным семьянином. Двое их с Марго сорванцов довольно часто нарушали тишину библиотеки в первые дни их знакомства со скромной дамой. К сожалению, её общество и им однажды надоело. Печально, но она понимала, что детям её друзей было куда интереснее проводить время с ровесниками и в тех местах, в которых можно шуметь и играть. Никто не беспокоился о ней, брюнетка оказалась почти всеми брошена. Тем не менее из владений глав нового государства её не гнали, поэтому она продолжала скромно проводить время в библиотеке, питая свою голову знаниями, коими не могла насытиться. Столько наук были ей недоступны столь долгое время, но теперь времени было хоть отбавляй. Скромница старалась оставаться позитивной и лишний раз не унывать, ведь нельзя было заставлять остальных снова беспокоиться за неё. Тем более львиную долю своего времени она проводила именно среди книг и записей, заметок учёных людей. Она сидела среди ароматных книжек с раннего утра и до поздней ночи. Порой позволяла себе, конечно, отоспаться до полудня, но после чувствовала себя крайне неловко. Даже спустя несколько лет ей было ужасно стыдно просить слуг в час дня подавать ей завтрак. Однако рвение к знаниям уничтожало любое смущение иль смятение. В какой-то момент Лоренза начала что-то даже перечитывать, не решаясь тронуть произведения Шекспира и других драматургов. В глубине души ей было боязно даже подумать о том, насколько же всё-таки её судьба могла быть схожа с судьбой знаменитых на весь мир несчастных влюблённых. Однажды она уже полюбила безответно и не собиралась так просто наступать на те же грабли. Тем более она понимала, что если не оставит в прошлом эти свои мысли, то их с Адель дружба, что и так шатко стояла на одних лишь доверии и воспоминаниях, мгновенно погибнет. Без неё или кого-то из знакомых она боялась выходить на люди, боялась вернуться в ту жизнь, что «подарили» ей родители. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как проводить время в роскошном доме своих близких, не связанных с ней кровью. Она снова была птицей в золотой клетке, но никто не выщипывал перьев из её крыльев. День за днём одно и то же: самообучение в библиотеке, сон, поздний завтрак, вновь храм знаний, пара сэндвичей от добродушной горничной в качестве перекуса, снова учёба, опять сон... Не забывала темноглазая мадемуазель и о гигиене, и о смене нарядов, как и прочих мелочах. Но вот как-то раз она умудрилась пробежаться по полкам своими тонкими слабыми пальчиками и зоркими большими глазками, и стоило ей завидеть небольшую книжечку, посвящённую Скандинавии, как её разум утонул в ней. Настолько её увлекло чтение, что она так и уснула, лёжа на диванчике с книгой на коленях, подперев голову ладонью. Сказочные золотые узоры и красочные, до боли необычные руны не покидали её даже во снах. Сколько бы она себя ни сдерживала, а губы сами собой шептали благодарности волшебнице, научившей её читать и писать. Столь дивный мир она себе и представить не могла. Целый пласт информации, поток разнообразных знаний, который она тут же, с самых первых строк и полюбила. Каждая прочитанная ею книга отпечатывалась в памяти, оставляя свой след в её душе. Голова с самых первых дней обучения письму и чтению наполнялась разного рода бесценными трактатами, учебниками, монографиями… Кто же знал, что пуще всего прочего сердце юной аристократки затронет именно скандинавская мифология? Пребывая в столь дивном сновидении, дева с тоненькими ручками, окрепшими после немногочисленных магических пассов, применявшихся во время битв, замечталась, затанцевалась с резными символами, рисунками животных и росписями различных исполинов. Она прониклась всем этим настолько сильно, что возжелала написать свою первую книгу и посвятить свой дебютный труд именно своему новому увлечению. - Быть может, мне стоит проконсультироваться с господином Каем? А может, мне даже нарисовать самой иллюстрации к книге?! – замечтавшись, Лоренза и не замечала вовсе, что кружила в бесконечном лазурном пространстве, распахнув губы в улыбке, но ни говоря вслух ни слова; тем не менее, мысли её были озвучены. Её воображаемые друзья и не замечали сего, но вот кое-кто иной заметил. - Может, тогда мне помочь тебе, прелестная незнакомка? – словно журчащий ручеёк над её ухом прозвучал неизвестный женский голосок. Не размышляя ни минуты, девушка, сбежавшая когда-то из плена благодаря подруге, вскочила, очнувшись, и залезла на спинку совсем новенького алого дивана-кушетки, которая наполовину была обита удобнейшим материалом, а вторая её половина обрамляла первую, умело имитируя в дереве застывшую орлицу. Глаза Лорензы упёрлись в незнакомку. Она была слегка удивлена её поведением, но в следующее же мгновение пухловатые губки вытянулись в ласковой улыбке. Роскошные золотистые локоны волнами спускались на хрупкие плечи своей владелицы, столь чудесной и хорошей собой, что всех эпитетов, которые знала темноволосая бывшая аристократка, не хватило бы, чтобы описать всю её необычную для сего мира внешность. Статное, тонкое и стройное словно струна тело покачнулось в её сторону, кошачьи глазки блеснули необъяснимым светом, словно бы на небе упала пара звёзд и они успели отразиться в очах прекрасной неизвестной. Отвлёкшись от крупного кулона из неизвестного камня с толстой ниткой, украшавшего шею прелестнейшей, Лоренза подалась было сначала назад, но её встретило занавешенное окно, к тому же оказавшееся наглухо запертым. Пока дама с милейшим голосом пыталась мягко успокоить её, слегка сжав её запястье, она дёрнулась и упала с дивана боком на пол. Вскрикнув от боли, заплакала, хотела уже было закричать, дабы позвать на помощь, но вот он возник вновь, лазурный свет. Вовремя опустив взгляд на свои ноги, лежавшая на полу увидела, как блондинка лечила её этим самым ярким светом, плавно вырисовывая пальцами в воздухе уже знакомые узоры. Сначала от страха она уж было подумала, что всё ещё незнакомая ей леди, оказавшаяся ведьмой, решила таким образом убить её, но, ощутив лёгкость в чуть раннее подвёрнутой лодыжке и отсутствие боли в локте, наконец угомонилась. Пряди из злата вновь покачнулись, милейшая посмотрела обеспокоенным взглядом на неё, робко спрашивая: - Сейчас всё хорошо? Лоренза так же робко закивала, и, когда незнакомая ей ведьма предложила молча свою руку, дабы помочь встать, она тут же согласилась, протянув ей свои тонкие пальчики в ответ. Обе были физически не особо сильными, но определённо стоили друг друга. Неловкое молчание обрушилось на них. В какой-то момент богиня во плоти, на длинном зеленоватом плаще которой красовались однообразные руны, украшая рукава и подол одежды, заговорила, дружелюбно улыбнувшись, слегка приподняв уголки губ: - Меня зовут Ванадис. А тебя как, чудеснейшая? Утончённая и едва загоревшая на солнце прелестная миледи не на шутку удивилась. От услышанного комплимента ей стало настолько не по себе, что её посетила странная мысль: «Белладонну в глаза не капала уже как лет пять. Неужто от её употребления имеются какие-то последствия, которые возникают лишь сейчас, спустя столько времени?» Но ночную гостью негоже было заставлять ждать в ночной тиши библиотеки. Пожав двумя ладонями руку новой знакомой, госпожа с картами Таро слегка поникла, отводя взгляд: - Лоренза Капулетти, королевская волшебница. Рада нашему знакомству, Ванадис. Ваше имя и облик столь же необычайны, как у Прекраснейшей Фрейи. Стоило ей сие сказать, как девица с ясными глазами тут же отняла у неё свою руку, побледнев. Почти сразу она подняла взгляд обратно на Лорензу и поняла, что та не хотела её обидеть и не имела в виду ничего плохого. - Простите мне мою дерзость, мне очень жаль, - начала извиняться Капулетти, чуть не хныча. – Просто я так зачиталась, а вы словно со страниц моих любимых книг сошли. - Каких книг? – поинтересовалась Ванадис с таким энтузиазмом, что всякая неловкость мигом улетучилась. Поняв, что Ванадис являлась новой гостьей в доме семейства Сандоваль, и та, возможно, заплутала, Лоренза, как подруга, с которой не страшно и в море на верную погибель уплыть, и на роскошный бал иль приём прийти, решила познакомить её со своим увлечением. Довольно быстро она заразила этим волшебницу, чьи волосы струились словно летний рассвет. Исследование одной книги быстро перешло к изучению остальных, что имелись в большой комнате. - Ну, а это Шекспир, - проговорила неуверенно брюнетка, вертя в руках толстенный томик. – Любитель писать необычные истории в стихах, но автор явно не для меня. Хотя, возможно, тебе придётся по душе его «Гамлет»? - А о чём оно? – не без интереса спросила пышногрудая дама, чьи формы подчёркивал корсет из старой коричневой кожи. - Если не вдаваться в особые подробности, дабы сохранить для тебя интригу, то в сей книге говорится о сыне короля, которого предал и убил собственный брат, и принц, страдая, решается на месть. По крайней мере, как я помню. - Погоди, а разве не тот же писатель сочинил ту трагедию, в которой фигурирует твоя фамилия? - Так и есть, - Лоренза слишком громко захлопнула книгу, и не ожидавшая сего Ванадис подскочила на месте. – Но не уверена, что «Ромео и Джульетта» того стоит. Всем нравится, как по мне – не очень. Хотя, если вам захочется, можем почитать вместе. - А можно?! – воскликнув, спросила полуван, полуцверг, с восторгом смотря на девушку, что была почти ровней ей по росту. Не в силах противостоять столь дивному взгляду пленяющих очей, Лоренза кивнула, фальшиво улыбнувшись: - Да, почему бы нет? Ты же не очень хорошо разбираешься в этом языке, верно? Следующие несколько часов они провели за чтением очередной книги. Если раннее они читали буквально всё подряд, то тут они высидели до последнего. Неожиданно для себя обе кинулись в слёзы. Они понимали, насколько местами странные были поступки героев, но всё же искренне сопереживали им. Лоренза, прочитав с выражением, а не механически пробежав по тексту взглядом, прониклась сим произведением. Ванадис, будучи богиней и ваном, до глубины души была тронута культурным достоянием Мидгарда. «Какие же мидгардцы всё-таки необычные и прекрасные в своей необычайной необычности», - поймала себя на мысли дева-ван, вспоминая лицо увлечённой чтением Лорензы. Как бы та ни нахваливала красоту асгардской женщины, её собеседница, по мнению Ванадис, была во сто крат краше: и умная, и начитанная, и воспитанная, и обладающая магией, и сильная духом… Она видела в ней ту женщину, которой самой хотелось бы стать. Пугливая, слегка чудная, неловкая, но мир был прекрасен и мил Ванадис именно своей не идеальностью. И именно поэтому Лоренза Капулетти стала для неё идеальной не только как пример для самой себя, но и как пример той, что достойна любви куда больше, чем некоторые скоты и плуты. Дабы развеять внезапно накатившее уныние, Ванадис встала с мягкой ткани дивана и, смахнув слёзы с лика, решительно устремила свой взор на полюбившиеся ей тонкие и немного детские, подростковые черты темноволосой девы: - Что ж, как насчёт развеяться и потренироваться? Капулетти не сразу поняла идею новоиспечённой подруги, так что той пришлось намекнуть – подняв руки вверх изящным движением, она с силой развела их в стороны, и в ладонях заиграл капустный огонёк. Замотав головой, побив саму себя по щекам, темноглазая колдунья приняла её предложение и распахнула веер из собственных карт, демонстрируя, как кончики её пальцев поочерёдно зажигали каждую. - Стой-стой! Никакой битвы! Просто обмен опытом! – мгновенно среагировала Ванадис и Лоренза, угомонив свой столь неожиданный порыв, от в очередной раз накатившей неловкости нервно поправила полы платья. Женщина, чьи локоны были нежнее шёлка, а прикосновения ласковей рук матери, дотронулась до ладоней новоявленной подруги, так мягко и с такой нежностью, что та почти не испугалась такого жеста. Лоре быстро подняла головку, посмотрев прямо на освещённое солнцем лицо Ванадис. Улыбнувшись друг другу, они с облегчением вздохнули и начали тренировку. Благодаря чутким и внимательным наставлениям учительницы, ведьма, превзошедшая во многом свою замужнюю предшественницу, многое узнала от неё – про тонкие миры, про травы, снадобья, необходимость фамильяров и дружбы с животным миром… Она была способной ученицей, что не могло не радовать её наставницу. Их никто не тревожил, так что уроки проходили гладко и без лишнего вмешательства. Боевая магия, однако, Ванадис совсем не давалась. Не то чтобы Лоренза плохо объясняла, просто дева-ван была никудышным бойцом. Она уж хотела совсем опустить руки, но Капулетти подбадривала всякий раз, стоило ей опечалиться и разочароваться в самой себе: - Не волнуйся, у тебя всё получится! Мне тоже долго не давались эти сложные пасы, но со временем всё получится! Я верю в тебя, Ванадис! Каждый раз, когда она говорила что-то подобное, душа красавицы наполнялась силой, тело энергией, а голова и сердце – надеждами и готовностью свернуть горы. Уж подошло время обеда, а дамы всё продолжали обучать друг друга, аккуратно касаясь друг друга пальчиками. В этом не было ничего интимного, но им было приятно проводить время вместе вот так. Было в этих движениях нечто большее, чем в уверенном соприкосновении двух пар губ или касаний оголённой груди о другую обнажённую грудь. Их плавные движения так походили на танец, который предназначался лишь для них двоих, что служанка, не заставшая госпожу Лорензу Капулетти как обычно в это время в постели, покрылась румянцем. Слегка приотворив дверь большой залы, она хотела была бесшумно оставить поднос с едой и полуденным чаем на столе, но девушки её всё же заметили. Извинившись за беспокойство, прислуга поторопилась уйти, не дождавшись ответа. Ей было и радостно, и горестно за юную госпожу-ведьму. Удивившись такому поступку, Капулетти пригласила свою подругу разделить с ней трапезу. Дочь Фрейи не могла не согласиться, тем более довольно храбрая по сравнению со своим скромным внешним видом мидгардка разделяла её пристрастия – в еде не было ни кусочка мяса. Салат, яичница, мягкий тост – объедение! Ванадис была очень довольна, хоть и понимала, что обычно эта еда предназначалась не ей. Беседы между дамами казались поначалу светскими, но со временем они не боялись болтать, не дожевав пищу. От странных звуков, что получались из-за наполненности их ртов и попутных попыток что-либо сказать, их потянуло на смех. Златовласой так понравился искренний громкий смех девушки, что она даже сама старалась делать небольшие перерывы в своём, в то время как Лоренза повторяла её тактику, дабы услышать звонкий, как рождественские колокольчики, смех собеседницы. Однако в какой-то момент они устали смеяться и, вытерев слёзы радости, оставили на тарелках листья зелени и помидоры с мягким сыром, ещё немного поговорили про природу и её чудеса за ароматным каркаде, после чего вновь приступили к обмену знаниями. Не замечали они и надвигавшейся ночи, когда уставали от магии и делали перерыв на совместное чтение книг. Так и уснули они в обнимку на том самом резном диванчике за чтением «Золушки», устав немного после более серьёзных работ. Так и шли дни за днями. От счастья дамы даже не замечали течения времени и счастливо проводили его друг с другом в огромном доме. Конечно же, они умывались, приводили себя в порядок, но большую часть времени, не попадаясь особо кому-либо на глаза, проводили в библиотеке, окна которой выходили прямо на громоздкий, обширный сад, в котором женщины также любили прогуляться. Счастью их не было предела. Они и читали, и рисовали, и просто хохотали как дети. Они радовались своему счастью, радовались тому, что они есть друг у друга; два одиночества, нашедших друг друга. Казалось, их взаимные чувства с течением времени были столь очевидны, что глупо было бы думать, что они не пара. Но, к сожалению, две робкие и столь тонкие душевные натуры боялись отпугнуть, и потому не решались признаться друг к другу в чувствах. Никто не мог им помочь в этой проблеме. Никто, кроме слуг, не знал об их крепкой дружбе. Очередная ночь. Лоренза уж давно сопела в своей кровати. Её высокие скулы и озорной носик ласкал лунный свет. Богиня сидела у камина. Боясь даже сейчас коснуться её, нарушив блаженный сон, Ванадис просто сидела и наслаждалась тем, что могла видеть свою спавшую подругу в тоненькой кремовой сорочке с небольшим обилием кружев. - А ты, как погляжу, обустроилась хорошо, - знакомый голос прозвучал словно сталь, которой деве перерезали горло, мешая вдохнуть ещё хоть на миг воздух свободы. - Прошу, я не хочу обратно, - слёзно молила вполголоса валькирию Ванадис, но Труд была непоколебима. - Вот из-за таких как ты и закроют мост, - она закрыла рот дочери Фрейи, чтобы та не могла что-либо сделать. – Думала сбежишь и тебя так просто отпустят? Я, может, и договорилась с Фрейей и никто не знает о ваших с ней секретах и твоих сомнительных пристрастиях, но даже для меня это низость. С этой слабой мидгардкой на всю жизнь захотела? Какая наивная. Ванадис уж было хотела вступиться, проучить деву-воительницу и защитить честь любимой, но та в следующее же мгновение ей что-то кинула в лицо. Пунцовый порошок развеялся, став облачком. Светловолосая стонала, отбивалась, зажмурив глаза и не дыша, закрыв рот, но облако всё равно проникло в её организм, дождавшись, когда та ослабнет, и погрузило в долгий сон. Последнее, что увидела девушка-ван – мирно и крепко спавшая и ни о чём не подозревавшая Лоренза Капулетти, самая прекраснейшая из дев, что только встречались на её жизненном пути. Проваливаясь в пучину небытия, голубоглазое воплощение красоты и женственности думало лишь о том, что она была бы рада постареть и умереть вместе с Лорензой, если бы это было возможно. Для неё лишь одной она могла произносить «Прекраснейшая» без какого-либо цинизма или притворства в голосе. Слеза скатилась по щеке, капнула на пол. Труд, удобно разместив беглянку на своём плече, выпрыгнула из окна и сбежала вместе с находкой для своей госпожи. Наутро, не заметив рядом с собой подруги, Лоренза Капулетти умылась, переоделась и отправилась на её поиски. Через какое-то время она встретилась в одном из коридоров с супругами Сандоваль, Хорхе и Аделаидой. Адель, отпустив сильную руку мужа, побежала на неё и прыгнула ей в объятия. - Лоренза, мы освободились и хотели бы позвать тебя с собой на прогулку в город! Так давно не отдыхали вместе, я соскучилась! – восклицала женщина, легенды о которой не угасали даже при её жизни. - Было бы здорово, но может ещё и Ванадис с собой возьмём? – чуть менее скромно чем обычно спросила кареглазая ведьма. Аделаида с недопонимаем посмотрела на неё, потом на своего мужа, также не понимавшего о ком шла речь, а после снова на подругу. В голосе прослеживалось искреннее непонимание: - Кто такая Ванадис? Твоя новая подруга? - Я думала, что она твоя гостья, - даже губы леди Капулетти заметно побледнели. Тут же начались разборки и поиски женщины с золотыми волосами и небесно-голубыми глазами. Попутно господин Сандоваль вместе со своими рыцарями и старшими сыновьями искал следы её пребывания, а также то, что могла своровать никому не известная особа. Никто не знал ни Ванадис, ни её настоящей природы, ни откуда она была вообще. Оказалось, что всё было на своих местах, однако Хорхе де Сандоваль, также известный как Хорхе де Фантазма, не мог унять своего беспокойства, поскольку немногочисленные очевидцы клялись своему господину, что видели, как из спальни верной подруги его семьи выпрыгивала исполинских размеров женщина, держа на плече тело светловолосой девицы, подобную которой не видели не то что во владениях Сандовалей, но и во всём их королевстве в целом. Король с королевой так и не нашли причин, почему неизвестные могли посетить их и потревожить Лорензу. Множество раз всё было перепроверено, оставались для надёжности лишь карты Капулетти. Те рассказали ей всю правду: Ванадис бежала от злой матери, желавшей выдать её поскорее замуж и навек более не беспокоить себя мыслями о позорных причудах дочери, из-за которых она стеснялась и боялась подтверждать их родство; большая женщина приходила за ней просто чтобы вернуть её домой, в другой мир, против её же воли… Поскольку карты подтвердили её опасения о том, что очередную любовь уже не вернуть, Лоренза положила последнюю карту на стол. Слёзы хлынули, не переставали душить с самой первой секунды, как карта легла на поверхность. «Взаимная любовь, но несчастные влюблённые, не судьба им вместе быть» - вот что сказали ей её тихие, безмолвные друзья, что были у неё всегда под рукой. Сколь бы ни пытались друзья и подруги, слуги и стражники, но горе её было неумолимо. Лоренза Капулетти была безутешна. Она заперлась в своей комнате, не желая никого более видеть, ведь её солнце её покинуло. В какой-то момент всё вышло из-под контроля. Девушку жутко лихорадило. Даже после полного восстановления она просто смотрела в окно на океан, не желая вставать с постели, и при каждом скрипе двери с надеждой смотрела в дверной проём. И каждый раз разочаровывалась, теряя улыбку, ведь на пороге её комнаты стояла далеко не Ванадис. Лишь через месяц Аделаида смогла хоть как-то достучаться до неё. Она сама её мыла, помогала одеваться, гуляла с ней, читала ей, а дети охотно пытались поиграть с ней как раньше. Потихоньку, но Лоренза начинала оживать, распускаться заново, как цветок по весне. Со временем её стали больше ценить, приглядывать за ней, общаться, но улыбку в ответ получали лишь грустную, опечаленную, вымученную. Ночами она часто рисовала портрет той, в которую была беззаветно влюблена. Она могла забыть в своей жизни всё что угодно, но столь родной и дорогой сердцу лик – никогда. Из раза в раз она повторяла мазками её черты, где-то поправляла, исправляя саму себя из прошлого, а где-то проводя пальцем, представляя, как нежна кожа щёк и подбородка непризнанной богини. «Вновь, опять на те же грабли», - укоряла себя бледнокожая дева, похожая на дорогую фарфоровую куклу, тихо глотая слёзы и продолжая писать картину. Даже несмотря на собственные предсказания, Лоренза ждала возвращения той, которую ждала. Каштан её волос хорошо впитал в себя дорогой ей запах, едва уловимый, но стойкий аромат леса, еловых шишек и цветов. «Дождусь. Хоть до старости, хоть до самой смерти, но дождусь», - повторяла себе Капулетти, ведь не зря же её стойкости обучали. Но она не дождалась. «Испанка» забрала её одной из первых. Однако перед самой смертью, предчувствуя её скорое наступление, Лоренза молилась всем богам лишь о том, чтобы видеть своих близких живыми и в добром здравии. В особенности это касалось Ванадис, которой божества, как жительнице Асгарда, не в силах были помочь. Не в их это было полномочиях, да и не по силам им было защищать богиню, что принадлежала не их миру и статусу. Знала бы она, что подруга о ней не забывала даже спустя десятки зим. Как же Ванадис хотелось, чтобы её давняя любовь из Мидгарда знала, что в каждой темноволосой деве она видела её столь родные, дивные черты. Как она надеялась на то, что её милая Лоренза не повторила судьбу однофамилицы и прожила долгую, счастливую жизнь, хоть и без неё.