shall we dance?

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠщелк, щелк, щелк — да, я знаю в жизни толк. Лишь излишне ожидаемая пустота от разговоров: не видимость душевного равновесия (наделен ли им образ истинно порочный?) меж стеклянными колбами поздним вечером, и оттого осознанно скучно — болтовня увеченных ярмом людишек, не более. На сие Дотторе смотрит с очевидным равнодушием, словно позволяя времени овладевать собой… как и полагается всем с презрением отторженным. Могущественный синьор прибыл исключительно ради достижения собственной, перепачканной отнюдь не самыми добрыми мотивами цели. Остальное его внимания не стоит, ведь так? Уж в усталь слушать сплошным лицемерием изломленные речи — Предвестник лишних пустословий не терпит, потому жестом удивления кривит иссохшие губы. Недоумевает, уж слишком поздно упиваясь единственно правильным осознанием: за всем столом рассматривает, неспешно, словно смакуя грядущее наслаждение, обгладывает вблизи с ним восседающий силуэт. Утонченные черты, схваченные хвостом карминно-рыжие волосы, — думается, на кулаке мужчины смотрелись бы куда лучше. В непослушании змеились доподлинно льняные локоны, пышной челкой окаймляли лицо. Даже одеяния подобны светскому лоску — почти все черное, точно безлунная ночь. Или Рассвет…Темный. Заживо погребенный под земляные слои прошлого. Дилюк, единственным сходством с преисполнено возмущенным доктором, не сносит пустых разговоров. — Маленькое предложение, если не возражаете, — озаряет улыбкой — любезной, кажись, отчего мысли по ощущениям переплетает колючая проволока. — Предлагаю вернуться к гостям, раз уж в этом вопросе мы зашли в тупик. Наши мысли могут проясниться после пары бокалов вина. — Как будет угодно, — Предвестник грешный свет не покидал даже в раздумьях. Отречение от собственных желаний — уж точно не его рок. «Цель оправдывает средства», а выжимать максимум из предложенной ситуации, на счастье души, умеет. — Мне надоели вы и ваше жалкое пойло. — В таком случае мне придется извиниться за наш недостойный прием. ᅠᅠ* ᅠᅠСотни горящих глаз. Ищущие слабости — соломинку, за кою приятно ухватиться, широкие улыбки. Однако лишь у Дотторе другая: в своей излюбленной манере особенно хищная. ᅠᅠВесьма непросто поверить, что былой пыл в бессменности мгновения усмирен любованием: Иль восхищен, донельзя польщен увиденным. Испещренные вниманием гляделки продолжаются и здесь: вне стен излишне душной, давящей на извилины без того заполненного мозга комнаты. Мужчина привык. Привык за безмерно обремененными веками, потому может ли отказывать себе в таком незначительном, присущем всем смертным интересе? ᅠᅠДолжно быть, стоит еще подождать. Разложить мысли под предлогом строки наедине — там, где скрываются снега и вечность. Там, где покою свойственна тишина. Не шум отрывками, не пышные подолы длинных облачений и тонкие ручонки со стеклянными бокалами: в этой откровенной, напыщенной вульгарности лишь Дилюк отличается упрятанным, настоящим. Аурой запредельно нехарактерной иному люду — стервозным богачам и обладателям всего испокон нерушимого. ᅠᅠДотторе облизывает осклабленные уста. Расширенным зрачком глядит на возведенного в самый непорочный этюд, да уже спустя ничтожную толику движет вперед — рассекает полы комнат в белоснежном (аж до слепоты!) антураже. Юношу окидывает взглядом: позднее меж задворок промелькнет, словно не может быть! В точности все, как знакомым гласом было представлено… — Ах, юный господин, а давайте сейчас станцуем, — вдруг без тени сомнений заговаривает фатуи. Больше ни слова взаймы не попросит, лишь бы выжженные пламенем зеницы смотрели только на него. — К вашему сожалению, я не принимаю в долг. ᅠᅠСолнечные зайчики в глазах, роговица коих отражает рассеянный свет: не искусственный, иной — ему легче под солнцем, когда достигает цели собственной. Когда в жестах не скопленное высокомерие, когда лишь на владельца винокурни подивленный взор целит иначе. Сладость на искусанных губах — интонация с предвкушением: ожидание желанной реакции. ᅠᅠСлова звучали ʼособенноʼ, будто вовсе без намека на очевидный обман — ответом Рагнвиндер только растерянно качает головой, глазенками прячет впотьмах блуждающее отторжение... что вперемешку с каплей любопытства. ᅠᅠСпозаранку, еще летом — влажная роса, быть может, в хитросплетенной паутинке, а может, на совсем уж бледных ресницах. ᅠᅠДилюк бросает взгляд вдруг, однако не в своей излюбленной манере: как совершенство, до которого непомерно плененный мужчина даже дотронуться не в праве. Дотторе натягивает еще более смакующую момент улыбку (к великому сожалению, юный винодел только учится их различать), и выжидающе протягивает руку, что остается попросту проигнорированным — вот ведь проклятие. — Вынужден отказаться, — с придыханием на согласных обжигают слова, и в компании Предвестника становится тяжело даже молчать. Железную непреклонность голос хранит недаром: от нее меж лопатками разгорается настоящий лесной пожар. ...только образы в голове повсюду хаотичные: как Дилюк связан, как обездвижен. Как бледное изящество изгибов впервые предоставлено лишь доктору и он, снимая перчатки, забирается под одежды мучительно медленно. Иль Дотторе привык входить вне обойм, даже если абсолютно весь его путь будет выстлан остывшими, изуродованными царапинами и гематомами телами — помеха ли отказ? ᅠᅠСтоль ценную игрушку не позволено самозабвенно выбрасывать к остальным, было уже использованным. ᅠᅠОт мыслей ученый отвлекается лишь на долю секунды (однажды беспросветными путами утянет в их исполнение), когда было пораженный случайной просьбой (аль не приказом?) Дилюк собирался уходить. ᅠᅠИной раз одернут несносным, стоит мужским пальцам коснуться основания запястья, остановить вполоборота — поневоле. Искусство настоящее куда более в жестах — весьма небрежны, пропитаны томительным ожиданием, и доктор это чувствует. Как прежне улыбается, притягивая Рагнвиндера к себе ближе, будто случайно скользит кончиками пальцев по соблазнительно стройной, обтянутой текстилем талии. Комкает ткани идеально выглаженной рубашки, — шаг вперед и шаг назад — до сих пор думается, словно любопытные людишки направляют свои хмурые взгляды. Смотрят, иль нет — плевать, ведь происходящим Дотторе удовлетворен сполна; еще один шаг — винодел не перенимает позиции ведущего и поддается уже без лишних сопротивлений. ᅠᅠСтоль искусно подведенный к образу покорности… стоит поучиться многим — от безголовых подчиненных до вовсе легкомысленного сенешаля. ᅠᅠМысленный отчет в такт ритмичному ʼи раз, два, триʼ — намерения Предвестника, что властно обнимал своего партнера за талию, не казались двусмысленными. Дотторе собственными бедрами к чужим льнет, прижимается явно ближе дозволенного… за повинно смиренной фигурой воистину галантный, да и движения поддерживающие, плавные. Осанка неприсущая — ровна, как с обложки. Мужчина пользуется замешательством Темного Рассвета, чуть сжимая возвышенную ладонь, чувствуя жгущий жар даже сквозь натянутые до самого разветвления вен тесные перчатки. ᅠᅠДонельзя прекрасен. Властвовать, иметь контроль над болезненно желанным равносильно мыслимой победе. ᅠᅠЦель достигнута. ᅠᅠМузыка становится тише, совсем скоро прячется за струнами, меж фалангами умелых скрипачей. На радость ли, на задушевное освобождение? — невечно, однако покуда фатуи отступает, не отпуская лишь облаченной в плотные лоскуты длани. Рассматривает, словно с собственной сравнивая. Выглядывая нечто давно отнятое — в мозгу открыто крадучись селится мысль, что Рангвиндеру еще не приходилось танцевать даже в компании милейшей из возможных крали. ᅠᅠПоследний удел — удел в распрекрасных декорациях. ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠтвоя картина мира резонирует, созвучна, ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠгде была ты раньше, моя страсть в костюме брючном?