ты потрясающий

Суна Ринтаро любит ночь и все, что с ней связано. У Суны Ринтаро пирсинг ушей, языка и брови, а ещё тату змеи на предплечье. У Суны Ринтаро ночник со звездным небом и почти черные обои во всей квартире. Суна Ринтаро не спит ночами, потому что пьет кофе в огромных количествах, а днём спит на парах в университете, уткнувшись головой в сложенные на парте руки. А ещё Суна Ринтаро безнадежно влюблён. Влюблен в Осаму Мию и готов кричать об этом на каждом шагу, потому что нечего стыдиться, ведь самый прекрасный парень уже достался ему. Выкусите. Ринтаро любит ночь и Осаму, а потому сейчас звонит ему в час ночи, прекрасно зная, что тот не спит, стоя под его окнами с пышным букетом цветов и просит выйти на улицу. Ночь сегодня особенно светлая, Луна светит ярко, а звёздами усыпан весь небосвод. Лунный свет мягко освещает Ринтаро с цветами в руках и влюбленной улыбкой на лице, когда Осаму выходит из подъезда. — Сумасшедший дурак, — только и скажет со смущённой улыбкой Осаму, стоя в растянутой футболке и свободных штанах, держа в руках букет из белых и алых роз*. А вскоре, обняв за шею, клюнет губами в нос, — спасибо, — Ринтаро лишь усмехнётся ему в губы и утянет в новый, уже более чувственный поцелуй. И плевать, что они стоят под окнами многоэтажного дома, потому что они черт возьми влюблены и счастливы, а всех кого что то не устраивает Суна заставит заткнуться. Ринтаро любит ночь и Осаму, а потому сейчас скидывает кеды в прихожей, пока Осаму набирает воду в вазу, чтобы поставить цветы. — Может ты уже вообще сюда переедешь, раз все равно таскаешься сюда почти каждый день? — разбуженный хлопком двери Ацуму высунулся из–за двери комнаты и покосился в сторону нового букета в вазе, — где ты их только достаёшь, — ворчит он, выходя на кухню. Ринтаро заходит вслед за ним и подходит к Осаму, который моет посуду, и, обняв за плечи, нежно целует в скулу. А Ацуму лишь фыркает и кривит лицо, всем своим видом показывая отвращение. — Когда вы с «Оми–куном» тут милуетесь, тебе никто ничего не говорит, — Осаму смотрит на Ацуму, а тот лишь закатывает глаза. — Ла–адно, — недовольно тянет он и, поставив пустой стакан на стол, уходит в свою комнату, напоследок показав язык Осаму. Какой же все–таки ребенок. А Ринтаро тем временем, продолжает выцеловывать каждый сантиметр кожи Осаму, от щек переходя к губам. Мия заканчивает мыть посуду и уже полностью разворачивается к Суне. Руки Осаму, все ещё немного влажные, ложатся на шею Ринтаро, из за чего по бледной коже пробегают мурашки, а тот, крепко держа Саму за талию притягивает ещё ближе, гладит по спине, углубляя поцелуй, кусая нижнюю губу, не давая сделать лишнего вдоха. Поцелуи с ним всегда такие, мокрые, жадные и вязкие, Осаму уже давно привык к такому напору и с готовностью отвечает. Когда воздуха не остаётся совсем, Саму легко отталкивает Ринтаро и они отлипают друг от друга с влажным чмоком. Оба пытаются отдышаться, а губы заметно припухли, от постоянных покусываний. — Может прокатимся? — Суна лукаво улыбается, смотря прямо в глаза напротив, и все ещё держит за талию, не давая отстраниться до конца. Настоящий змей. — Хорошо, только переоденусь, — напоследок коротко поцеловав Ринтаро в губы, он уходит в свою комнату, оставляя Суну ждать на кухне. Когда Саму возвращается из комнаты, Ринтаро уже стоит со вскрытой упаковкой желейных фруктовых палочек. — Рин, тебя Ацуму прибьет, ты в курсе? — Осаму выгибает бровь, а Суна лишь отмахивается. — Да я всего пару штук съел, — он убирает пакет на место и выходит из кухни, — называй меня так чаще, мне нравится, — говорит он, когда они выходят из квартиры, а Осаму тепло улыбается. Они садятся в новенькую черную Тойоту и выезжают на дорогу. Суна сейчас буквально крадёт Осаму на ночь, потому что Ацуму мирно спит у себя в постели и не в курсе, что Осаму нет дома. В машине играют песни мси, вперемешку с Нервами и Земфирой, а они едут по пустой дороге и снова целуются, пока Ринтаро почти вдавливает педаль газа в пол. В такие моменты понимаешь, что такое свобода. Когда едешь ночью, по пустой трассе с любимым человеком, просто тонешь в моменте пытаясь растянуть время, как можно дольше оставаться там, где существуешь только ты, твой человек и любимые песни. Через пол часа, вдоволь накатавшись по ночному городу, они останавливаются у дома Суны, Ринтаро глушит мотор, и Осаму пересаживается к нему на колени, запуская пальцы в мягкие, отросшие волосы на затылке. — Саму, как же я, черт возьми тебя люблю, — шепчет Ринтаро, смотря прямо в карие глаза напротив, вновь вгрызаясь в мягкие губы и впиваясь короткими ногтями сквозь ткань джинс в чужие бедра, вынуждая прогнуться в спине и прижаться ещё сильнее, ловит губами короткий вздох удовольствия. Неожиданно Осаму отстраняется от губ Суны и кивает в сторону дома, загнанно дыша, — давай поднимемся в квартиру. Ринтаро любит ночь и Осаму, а потому они сейчас заходят в квартиру и жадно впиваются в губы друг друга, едва успев закрыть дверь. Суна припечатывает Мию к стене, стаскивает с него футболку и заводит его руки за голову. Ринтаро спускается ниже, к шее, прикусывая кожу чуть ниже линии челюсти, оставляя парочку алеющих пятен на нежной коже. Проводит мокрую дорожку к ключицам, из-за чего по коже Осаму бегут мурашки, а с уст срывается тихий стон. Ринтаро лишь растягивает губы в улыбке, продолжая вырисовывать на коже замысловатые узоры и вырывать сладкие стоны. Он все ещё держит руки Осаму над его головой, но отпускает их, спускаясь ниже, к уже затвердевшим соскам, и легко прикусывает один из них, проходясь металлическим шариком пирсинга, затем дует, вызывая то ли всхлип, то ли вздох. Мия тем временем, зарывается пальцами в его волосы и жмурится, когда Суна опускается на колени, спускаясь ниже и стягивает штаны вместе с боксерами вниз, сразу беря твердый член практически до основания и Осаму протяжно стонет, откидывая голову назад, толкаясь в горячий рот, и сжимает волосы Ринтаро на затылке. Комната заполняется влажными стонами и пошлыми хлюпами, становится душно несмотря на открытое окно, а Осаму задыхается в переизбытке ощущений и выстанывает имя Ринтаро, содрогаясь в оргазме и кончая внутрь. Суна лишь утирает рот ладонью и встаёт на ноги, подхватывая Осаму под руки, не давая упасть на пол и мажет губами по скуле. — Тебя хватит на ещё один раз? — шепчет Ринтаро, прижимаясь губами к виску и Мия кивает. Они валятся на кровать, и Мия садится на бедра Ринтаро. Его все ещё немного трясет после оргазма. Вдруг он понимает, что Суна практически полностью одет, в то время как вся его одежда валяется на полу, и стягивает с Ринтаро футболку, припадая губами к шее, осыпая плечи невесомыми поцелуями, переходя выше, к ушам и прикусывая мочку. И Суна низко стонет, когда Мия проводит языком за ухом и немного дует, вызывая стаю мурашек по всему телу Ринтаро. Осаму проводит руками по мышцам подтянутого живота, а Суна впивается пальцами в его бедра, оставляя красные полумесяцы от ногтей на нежной коже. Ринтаро резко меняет положение, теперь нависая над Осаму, сидя между его разведённых бёдер, просовывает руку куда-то за кровать, доставая тюбик смазки и немного помятую ленту презервативов, которые лежат там ещё с прошлого раза. Закончив с контрацептивами, Ринтаро выдавливает на пальцы смазку, растирая её и вводит два пальца, Осаму на это лишь шипит сквозь зубы. — Тише, расслабься, Саму, — шепчет Суна, разводя пальцы ножницами внутри Осаму и ловит губами первый стон. К подготовке Ринтаро всегда подходил очень ответственно и всегда несколько раз переспрашивал, точно ли Осаму не больно. Ринтаро медленно начинает двигать пальцами, постепенно наращивая темп и добавляя третий палец. — Точно не больно? — кажется уже в сотый раз переспрашивает Суна, и Осаму не выдерживает. — Точно. Рин, пожалуйста, — скулит он, прогибаясь в спине и сжимая простыни в кулаках. Суна и сам не железный, но уж сильно он хочет, чтобы Осаму его поупрашивал. — Что «пожалуйста»? Что ты хочешь, чтобы я сделал? — не понимает Ринтаро и сгибает пальцы, слегка надавливая на одну точку внутри Осаму, из за чего тот ещё сильнее прогибает спину, пытаясь глубже насадиться. — О Чёрт.. — Немного мимо, но так тоже можно, — ухмыляется Суна, — просто скажи, что ты хочешь. — Просто трахни меня уже. — Можно было так сразу, — с наигранным недовольством говорит Ринтаро, но Осаму не успевает возмутиться и все слова тонут в протяжном стоне, когда Суна наконец входит по самое основание. Заставляя выгнуться чуть ли не до хруста костей и поджать пальцы на ногах. Ринтаро наращивает темп, чуть сжимая твердые горошины сосков между пальцами и Осаму впивается ногтями в его спину, оставляя красные полосы, помахивая бёдрами в такт толчкам. И даже сейчас он умудряется быть прекрасным, даже лёжа под Суной и задыхаясь в переизбытке ощущений. Ринтаро любит ночь, Осаму и все что с ним связано. Его руки, мягкие губы, раскрасневшееся лицо, сладкие стоны, мягкую кожу, пепельные волосы, его улыбку и манеру речи. Потому, что Осаму Мия чёрт возьми идеален и безоговорочно влюблен в Суну Ринтаро. Суна валится на Осаму и сбивчиво дыша, лениво и мокро целует его. Ринтаро накрывает их покрывалом и утыкается Мие в плечо. — Ты потрясающий, — хрипло шепчет Ринтаро Осаму в волосы и не дождавшись ответа, отключается.