О неожиданностях на кладбище

Первое, что блондин видит после своего пробуждения, не его потолок, а копна странных зеленых прядей и тот, так и не поняв ситуации, резко привстает с кровати немного подпрыгнув, а потом, не обращая внимание ни на что, болезненно берется за разболевшуюся голову. Последствия прошлой ночи дают о себе знать и тот, не думая о том, что увидел до этого, пытается подняться. Не по достоинству оценив своё состояние и попытавшись резко встать, парень опять громко шипит, когда слышит голос над собой: — Ты в порядке? Тебе не стоит делать резких движений с твоим то похмельем. — голос тонкий и нежный, словно немного шелковистый и Кацуки понимает, что ни у кого из его друзей нет такого явного альта¹ и тот вновь чуть ли не вскакивает со своей кровати. А над ней, в свою очередь, парит неизвестный человек. Выглядит тот как ученик средней школы, что подтверждается наличием на нём черной строгой формы, вместо привычной и удобной одежды. Глаза, как и его волосы, елово-зеленого оттенка и его кудри явно не вьются лишь слегка, все его волосы в этом уютном беспорядке состоят из завитушек. На лице же красноречивая роспись веснушек, будто какого-то художника. Возможно этот мальчик и был красив и невинен, но это, блять, не отменяло того факта, что он просто напросто парил в ебаном воздухе?! Это простой отходняк в виде грёбаных галлюцинаций. Нет, серьезно. Другого логического объяснения у него не было. Бакуго машинально нахмурил брови и принялся массировать виски, прокручивая в голове вчерашние события. Один из его балбесов-друзей предложил пойти на пляж и закатить там небольшую вечеринку, для отдушины. Всё-таки хоть у них и крутая частная старшая школа Юэй со своим собственным общежитием — за экзамены переживали все. А что, если не веселье, поможет немного разрядиться? Ну, и алкоголь, конечно же, тоже. Какие-то придурки преднамеренно притащили с собой 10 бутылок пива и ещё несколько литров напитков покрепче. Изначально блондин не собирался напиваться, видя, как всякие ебланы пили до беспамятства, смешивая алкоголь со всяким соком, газировками и разбавляли водой, но его взяли на слабо и парень уже жалеет, что так легко теряет контроль над собой. Эта вечеринка больше не была в узком кругу людей и подросток уже и не помнит лица того незнакомого ублюдка, который заставил выпить его целую, мать его, половину литра коньяка, но завтра размажет случайное неправильно стоявшее мелкое дерево у усадьбы его жилища и будет большим успехом, если его кулаки также не обрушатся на невинных людей, оказавшихся не в том месте, не в то время. И тогда ему, и его друзьям, едва стоявшим на ногах, пришлось быстрее топать до общежития, конечно некоторые умельцы прихватили с собой сразу парочку действенных способов быстро протрезветь, некоторые решили поплавать в холодной озёрской воде под тусклым светом луны, а некоторые просто взяли с собой на пляж огромные склады сыра, мяса и лапши, похоже заведомо зная, чем обернется «невинное развлечение». Парочка незнакомых ему подростков, явно делали что-то непристойное очень страстно прижимаясь к друг другу в воде, и Кацуки, случайно заставший эту картину, лишь тихо прошипел себе под нос: — Ёбанные кролики! — как жаль, что парниша всё ещё ясно видел всё перед собой, с его то изумительным зрением, хоть разум и был слишком затуманен. Не то чтобы пьяный Бакуго отличался от трезвого. Просто неспособность мыслить четко и расплывчатость в голове не давала ему брать полный контроль над ситуацией. И это бесило его, того, кто всегда держал всё и всех у себя на коротком поводке. Чёрт бы его побрал тогда промолчать на слова Киришимы, чтобы тот счёл это за молчаливое согласие и притащил сюда. Вот ближе к полуночи как раз таки остался тесный круг знакомых. Остальные потеряшки, чьи лица тот видел в первый, и он надеется, что в последний раз в жизни — уже давно: либо ушли, либо купались, либо кувыркались где-то, блондина уже мысленно рвало от этих кобелей и сучек, либо спокойно себе трапезничали своим сыром, свининой и рисом, чтоб они им подавились, либо спали, а трезвенники любезно согласились понести спящих на себе. Бля, смотрите — какие благодетели. — Бакубро, не будь таким. Ты сейчас стоишь на своих двоих только благодаря сильному организму и генетике. — поняв, что это был ответ дерьмоволосого на одну из его мыслей, которую тот, кажется, случайно озвучил в слух, Кацуки ещё раз тихо выругался сам себе и побрёл дальше по тропинке. Самый сок, ради которого Бакуго, буквально, пришёл сюда, заключался в обратном пути. Их маршрут от общежития до пляжа — все шли пешком минут сорок, но была одна загвоздка. Им предстояло прийти на озеро при дневном свете, пройдя через кладбище, а обратно уже в темень. Было много разных суеверий по поводу призраков и кладбищ в ночное время, но подросток, как истинный атеист, не верил во всю эту херню со сверхъестественным. Да и он задавался вопросом — «кто из умных людей поверил бы?» К его неудивлению, все были достаточно спокойны. Главные инициаторы паники, вроде Каминари, уже мирно спали в чьих-то крепких руках. Юноша громко фыркнул, единственный момент, который мог бы повеселить его этим вечером — был упущен. Просто прекрасно, получается он припёрся сюда не только не в плюс себе, а ещё и ушел в минус, если брать последствия алкогольной интоксикации. Ближе к выходу из кладбища и леса, Джиро, как одна из самых трезвых, немного сгруппировала, и после чего, ненадолго отпустила всех по их нуждам. Кто-то, даже не отойдя далеко, но так, чтобы не задеть могилы, сразу начал блевать. Кто-то отошёл подальше поссать. Блондин относился ко второму типу людей. Зайдя в какой-то темный промежуток, между ограждением и лесом, он довольно удобно устроился и уже начал избавляться от всего выпитого им алкоголя за этот вечер, как заметил у себя под ногами небольшую насыпь. Блять, это же была могила… Но пути обратного не было, да и мёртвые никогда не узнают об этом, и Кацуки просто завершил своё дело. Ему слегка запомнилось надгробие и с него, в глаза Бакуго, смотрел тот самый мальчик, который сейчас был в его комнате. Ага, понятно. А дальше они добрались без происшествий. Всё ясно. Внутреннее чувство вины мальчика заставило его напридумывать себе всяких галлюцинаций, в виде мстительных призраков, за то, что тот так легко осквернил чью-то могилу. Как только подросток медленно привстал — мальчик опустился на пол. Это было совершенно безумным, что заставило его усомниться в реальности происходящего ещё раз, но обеспокоенный голос вновь обратился к нему: — Ты вчера совсем не блевал, так что тебе стоит пить больше воды, а лучше минеральной, возможно съесть мисо-суп, если он у тебя есть. Мало кто знает, но на самом деле это не только вкусное блюдо в привычное время, но и полезная пища при похмелье и… — дальше его слова перешли в бормотания, которые парень при большом желании мог бы разобрать, но не захотел. Кацуки уже более оживлённо поднялся и о, блять, мой нахуй Бог, прошёл сквозь этого парнишу. Тот продолжил задавать вопросы, но Бакуго не разговаривает со своим воображением и даже если это было не оно, что-то в глубине его груди подсказывало, что происходящее было вполне себе реальным, подростки, как он, всегда игнорировали все проблемы и продолжат делать так и дальше. Юноша идёт чистить свои зубы, чтобы избавиться от неприятного запаха изо рта и когда возвращается, на секунду застывает. Этот мальчик воодушевлённо подпрыгивает рядом с его тумбой и парню приходится прислушаться, чтобы расслышать о чём тот пищит от радости: — О Боже! Это же коллекционная версия фигурки Всемогущего! А этот парень должно быть тоже любит его. — слово «тоже» врезается в его голову словно гвоздь и тот тихо фыркает, чтобы незаметно оповестить этого парня, что блондин уже в комнате, но не раскрыть тот факт, что он может его видеть и слышать. В любом случае, общаться с тупой фантазией своей явно нездоровой головы, тот не хочет. То, как они фанатели по Всемогущему явно было разным. Этот мальчик был похож на больного фаната, такие как он, часто становились всякими сталкерами, у которых не хватит смелости подойти к своему кумиру в живую. А всеобщий герой для Кацуки, определенно, сначала был объектом подражания и восхищения, но тот в отличие от многих, не собирался просиживать свое бесценное время за тупым фанатением. Этот человек просто был его начальной точкой, тем, кто вдохновил его приподняться, и Бакуго встал и уверенно пошел за ним, ведь тот всегда был человеком, который никогда не останется в стороне и всегда будет делать всё по своему. Подросток не хотел быть подобен «герою» — он хотел его превзойти. И им играли лишь чистые азарт и гордость, когда тот шаг за шагом продвигался всё ближе к исполнению своего желания. Юноша всегда получал то, что хотел, и окружающие всегда его поддерживали и хвалили, и если первое ему совершенно не было нужно, даже наоборот — вызывало отвращение, то второе — скрепляло его и без того большое эго с комплексом неполноценности и его принципы. Не быть лучшим — значит быть худшим. И главное, что парниша сам внушил это себе и никогда не считал это неправильным. Он начинал постепенно привыкать к этой галлюцинаций и даже не дрогнул, когда прозвучал голос сбоку: — Как тебя зовут? — блондин совершенно спокойно продолжил собирать свой школьный портфель ни на секунду не остановившись. — Ты на учёбу? — парень быстро закинул себе рюкзак на плечо и то, как он быстро вышел из комнаты закрывая ту на ключ, было красноречивей любых ответов. — Ты похоже меня не слышишь, но я всё равно представлюсь. Меня зовут Изуку Мидория. — мальчик проследовал за ним и Кацуки предпочитал не думать об этом сейчас. Если этой ошибке в его голове, его подсознание уже дало имя — должно быть, это что-то, чуть более серьёзнее, чем он думал. Но пока что, тот всё равно не собирался идти на приемы к грёбаным врачам. Бакуго так и не смог сказать почему его совесть сотворила для него ангела с небес, а не демона, пришедшего за его грешной душой. Этот Изуку болтал подолгу и безумолку, поэтому пройдя меньше половины пути до своей классной комнаты — он заткнул оба уха маленькими наушниками на блютузе. Казалось, что мальчика это ни капли не смутило и блондин краем глаза замечал, как тот продолжает увлеченно открывать и закрывать свой рот. Дойдя до нужной двери, тот спешно отложил наушники куда подальше, и даже Мидория казалось затаил дыхание, которого у него не было, когда подросток открыл вход. Учитель-брюнет сразу же обратился к нему: — Ага, а вот и наш опоздавший. В качестве наказания останешься убирать класс после школы. — Кацуки недовольно нахмурил брови на старшего по званию, но тот знавший как общаться с такими проблемными подростками, тактично промолчал, чем заставил своего ученика лишь раздражённо фыркнуть и наконец сесть за своё место. О, и как неожиданно — тест, к которому парень был совершенно не готов из-за вчерашней пьянки. Послышались удручающие, но смиренные возгласы почти всех в этом классе. Бакуго промолчал, как раз таки потому, что тоже был взволнован не меньше других, хоть и не признавался в этом даже самому себе. Он медленно и сосредоточенно вдохнул и выдохнул в то время как подписывал листок и мальчик почти вплотную прильнул к нему, чтобы рассмотреть содержимое задания. — Ого, это же основы топологии! — «Опа, а вот это можно использовать по назначению» — промелькнуло в голове блондина и тот стал внимательней вслушиваться в болтовню Изуку. — В первом и невооружённым взглядом понятно, что это вариант «а». Ага, хм, — пока парень обводил ответ, на который тот указал, Мидория продолжил что-то бормотать себе под нос, пока вновь не вернулся в реальность. — Во втором явно «в», а вот для третьего мне бы ручка, расписать по формулам… — мальчик повертел головой по сторонам и остановившись взглядом на учительском столе, продолжил: — Ладно, я надеюсь учитель не обидится, если я одолжу на время один карандаш. — плод его воображения виновато подлетел к столу, но подобрав карандаш, и начав чирикать что-то на ближайшем листке, казалось, чувство вины, которое тот совсем недавно испытывал, совсем пропало. Кацуки подумал, что если бы этот Изуку и правда был призраком, все бы заметили карандаш, пишущий сам по себе, но никто даже словом не обмолвился, даже учитель вплотную сидящий на своём столе. Если судьба посылает подростку ответы из его подсознания в виде галлюцинаций — он возьмёт от своего сознания всё, что сможет. — Там пространства гомотопически эквивалентны! — перед доской послышался тот самый тембр голоса, и блондин без слов понял, что никто кроме его самого этого не услышал. Он нашёл нужный ему ответ в третьем и ответил тот кружочком. Так продолжалось до последнего вопроса. И выходя со звонком с класса в тот день, он не заметит корявые, но разборчивые символы, написанные на одном из листов на учительском столе. И только потом Бакуго вызовут к директору из-за того, что он подозрительно правильно ответил на абсолютно все вопросы. И когда у него будут переспрашивать тест, чтобы убедиться, что тот не списывал, он пороется в своем подсознание и вспомнит шумное бормотание Изуку о том, как тот пришел к такому ответу в задачах. Он всё-таки получил свои заслуженные сто баллов за контрольную в тот день. *** — Бакубро, как ты? У нас ещё остался супчик от похмелья, если что. — парень молча выхватил блюдо из рук друга и принялся есть. Что-что, а похмелье его до сих пор не отпустило. Он не был чувствителен к алкоголю слишком сильно, но взамен мучался дольше других людей с интоксикацией после, очевидно, каким-то образом Киришима понял это. — Значит твоё имя начинается на «Баку», пишется как «мощный», что «мощный»… Эм, «взрыв"²? «Бакуго» — это достаточно нераспространенная фамилия, но очень тебе подходит. Тогда как мне называть его? Баку-кун.? — парень подавился лапшой при последней вариации его имени. Что за чёрт?! Парень напротив принялся постукивать того по спине. О бля, только помощи дерьмоволосого тут не хватало. Всё так отлично, что аж пиздец. — Осторожнее, не заглатывай ты его так. На самом деле, у нас осталось намного больше супа, чем ты можешь представить. Я могу даже дать тебе порцию навынос, так что кушай спокойно. Никто не заберёт у тебя еду. — Эйджиро очевидно неправильно поняв ситуацию, подумал, что Кацуки подавился от того, что быстро ел, думая, что его еду могут в любой момент забрать. Да что такого было в еде? Парень всегда мог приготовить себе чего-нибудь ещё, если бы захотел, и получилось бы в разы вкуснее с его самыми пряными специями. Но после продолжительного кашля, уже приготовленные оскорбления в сторону одноклассника стали комом в горле и он просто промолчал. — Бакубро, завтра у нас опять запланирована похожая вечеринка, не хочешь снова присоединиться? — Киришима наклонился ближе, к, уже спокойно жующему, блондину. — А морду набитую ты себе не хочешь? Пойти опять туда «повеселиться»? Я лучше сразу похороню тебя прямо на том кладбище и тогда вечеринки, вместе со всем этим противным бухлом, не будет. — проговорил тот буквально с набитым ртом, но все находящиеся в комнате люди всё равно поняли все до единого его слова. — Ну, в этот раз мы правда собирались отметить в маленькой компании с одноклассниками. Даже Тодороки пойдет, прикинь? Ну давай, если из всего класса не пойдешь только ты — будет обиднее всего! — и даже если Эйджиро не врал, идти туда опять не хотелось. Подросток хмыкнул всё ещё пережёвывая пищу. — Отъебись, я жру. Оставь эту херню на потом. — дерьмоволосый очевидно принявший это за «я подумаю», чем оно собственно и было, перестал задавать вопросы и наконец наклонившись к своей тарелке начал опустошать её содержимое. С полным ртом гречневой лапши, Бакуго перевел свой взгляд на мальчишку. Должен же его плод воображения показывать все его подсознательные эмоции, которые тот не раскрывает всем напоказ. Но он тоже был в замешательстве, и что ему не свойственно, думал в тишине. Парень молча вернул глаза на свою тарелку мисо-супа и отхлебнул немного бульона. Возможно, даже галлюцинация, созданная его мозгом — не была такой идеальной, как он думал. *** И да, парня в итоге всё равно притащили сюда. Опять на этот чёртов пляж, но в этот раз, как и обещал Киришима, всё правда было по-божески — люди мирно бултыхались в воде, загорали на покрывалах или устраивали небольшой пикник, кто-то, похоже, даже пытался разжечь огонь. И все было бы почти прекрасно, если не смущающийся мальчик, парящий рядом. Его лицо стало окрасом больше похожим на помидор. О, никогда что-ли девушек в купальниках его плод воображения не видел? Ха, смехотворно. — Эй, Кацуки-кун, поддай огоньку. — его одноклассница сидящая у недокостра, посчитавшая, что они достаточно близки, чтобы называть его по имени, обратилась к нему. — И на кой черт я должен это делать? Почему не тот же самый Двумордый? — не найдя, кого лучше предложить на роль «зажигалки», Бакуго ухватился взглядом за парня рядом, разговаривающего с какой-то смутно знакомой девушкой. — «Кацуки» — это твоё имя? Тогда получается ты не Баку-кун, ты Кач-чан? — мальчик подлетел ближе, и заинтересованно заговорил. По имени, его зовут по имени, ещё и с тупым ласкательно-уменьшительным суффиксом «чан». — Ну Тодороки-кун хоть и имеет вспыльчивый и одновременно холодный характер — он не носит с собой мощной самодельной зажигалки, и в день его поступления не его прозвали «Подрывником», а тебя. — парень, чьё имя назвали, вопросительно обернулся на голос Киришимы, но тот только повертел головой в знак того, что его ошибочно позвали, и Кацуки хмыкнув, в итоге всё равно достал своё приспособление и слегка поджёг куски старых газет под мелкими веточками. Нет, ну с такой технологией, сосиски, или что они там хотели пожарить, у них не получатся. — Вы так не только ничего не приготовите, но и усилия спустите все в канаву. Я зажёг огонь с подветренной стороны, но и с другой нужно немного поддать жару. Положите более крупный хворост на маленькие веточки и по мере роста пламени ложите большие брёвна. Ставьте их крест-накрест, если хотите, чтобы он горел достаточно долго, чтобы приготовить, что вы там собирались. — все удивлённо наблюдали за блондином, пока тот вел свою небольшою поучительную лекцию и немного тормошил костер палкой по-толще. — Бакубро, это скаутский метод розжига костра. Откуда у тебя такие хорошие познания в этом? Ты скаут? Был им? — юноша, слегка смущённый этими восхищёнными взглядами, отвёл голову в бок и почесав затылок, едва заметно кивнул. Зеленоволосый парень начал что-то опять бормотать с нечитаемым выражением лица и Бакуго лишь удовлетворённо подошел ближе, когда все начали доставать свои запасы еды. Личными фаворитами этого вечера для Кацуки должны были стать — кальмары, креветки и тонко нарезанные кусочки свинины. — Это определено вкусно, но на чём они собрались жарить это всё? — мальчик рядом был прав. Словно голос его ума. У них не на что наколоть еду и эти тупицы не додумались взять шампуры. Парень подлетел к тоненькому деревцу. И блондин сразу понял, что оно быстро станет идеальным приспособлением для жарки, когда тот хорошенько пройдется по нему своим карманным ножом. Парниша подошёл, и без всяких зазрений совести, прямо с корнем достал несчастное дерево. Он быстро отломал неподходящие для обработки концы и принялся вытачивать его. Спустя пару минут первый шампур был готов. Изуку в немом шоке буквально повис и смотрел на место, с которого так легко был выдернут, теперь уже, шампур. Некоторые восхищались закалкой Кацуки и принялись повторять за ним, а некоторые лишь неодобрительно одарили его усталыми взглядами, Мидория был одним из них. Тот хмыкнул. Неужели его совесть считает, что тот поступил неправильно? Пусть себе считает, а парень будет думать иначе. Когда каждый сделал себе хотя один шампур и приготовил немного еды, разложив по одноразовым тарелкам, уже успело стемнеть и кто-то из девочек непринужденно предложил рассказать парочку страшилок, как это делают в Америке. — А зефир на костре не хотите пожарить как это делают американцы? — сказал ещё один статист. «Ещё как хотим!» — послышалось вокруг блондина, и тот едва сдержался, чтобы не встать и не заткнуть их всех разом. — Хорошо, тогда я начну первым. Моя мама — женщина солидная, но всегда жила здесь. Здесь хоронили её дедов с бабками, родителей, да и её тоже похоронят. Не даром она уже присмотрела себе место. И она, как и мы, на озеро это ужасно любила ходить тем же путём, что и мы. Вот однажды она и рассказала мне про один такой поход. Шла она уже почти в полночь с пляжа вместе с пьяными друзьями. В тот день на небе красовалась полная луна — идеальное время для всякой чертовщины. В общем, одноклассников её напившихся до беспамятства случайно вырвало на одну непримечательную могилу. — Бакуго нервно глотнул. Почему эта история так напоминает то, что происходило позапрошлой ночью? — Мама моя, как ужасно религиозный человек, сразу же начала креститься и аккуратно убирать то, что сделали её друзья. — подросток не понял этой фразы. Рвота только послужит хорошим удобрением для земли. Кто же не хочет чтобы на его могиле цвели цветочки? — Короче, когда она наконец встревоженно всё закончила — её окликнул пожилой мужчина, сидящей за столом перед могилой. Мама сильно удивилась и едва сдержалась, чтобы не закричать — не каждый день в полночь можно встретить людей на кладбище. «А ты прилежная девочка. Оставайся такой и дальше.» — сказал тот, и она тогда лишь начала извиняться и поспешила, отругав своих друзей, удалиться. Под небольшим состоянием эффекта она не заметила никаких странностей. Но когда она в очередной раз шла на озеро и ещё раз подошла к запомнившейся могиле, с мрамора на неё смотрели те самые два глаза полуночного незнакомца. А дата его смерти была назначена задолго до того, как моя мать родилась. Вот так вот. — Пфф, враньё. — сказал кто-то из группы. — А ты можешь лучше? Ну, тогда вперёд — расскажи правдивую и страшную историю, связанную с этим кладбищем. — А я расскажу. — Сэро притих будто взвешивая все за и против, и начал: — Наверное, никто из вас не замечал непримечальные могилки со стороны общаги на выходе кладбища? Там где похоронены мать и ребёнок. Мой папа услышал от знакомого, работающего в полиции, их историю. Отец семейства постоянно пил и бил свою жену ещё с детства малыша. Маленький мальчик имел большое чувство справедливости и часто заступался за мать, из-за чего ему самому доставалось. Когда его начальство заметило что-то подозрительное, и его уволили, этот садист до смерти забил женщину, пока их ребенок был в школе. Мальчик, не окончивший даже среднюю школу, жил рука об руку с трупом своей матери спрятанным буквально в шкафу. Их отец исчез к тому времени как парень вернулся домой, забрав с собой все деньги и драгоценности. Пока в квартире не начал стоять вечный трупный запах, даже когда все окна были открыты. И он нашёл её спустя неделю. Никто правда не знает, почему тот сразу же не сообщил об этом полиции. Ещё с момента побега отца, нет, с самого начала, когда он только начал избивать их — стоило бить тревогу. — И что же дальше? — спросила дрожащим голосом одна из девушек. Она, и не только она, была уже готова разрыдаться. — Это что за мелодрамы такие? Я думал мы тут страшные истории травим, а не оплакиваем никому не интересных умерших. — огрызнулся Бакуго. Это по-вашему правдивая история? Не смешите его. — По-сути, ты прав в том, что мертвые никому не интересны, но всё равно больно. — прохрипел голос над ним. Кацуки прикусил губу. Парень уже успел забыть о его существовании и надеется, что опять забудет, как тот продолжил свой рассказ: — Ну, этот парень перенёс труп в комнату его матери и, уже окоченевший, положил на кровать, закрыв все щели в помещении полотенцами и скотчем, чтобы запах не выходил. — Зачем он это сделал? — спросил один, из проникшихся историей, парнень. — Специалисты вроде говорили, что он не хотел, чтобы забирали останки его матери. Но интереснее же узнать как обо всём узнала полиция, если их семья была настолько скрытной, разве нет? — Не тяни резину уже. Либо выкладывай всё, либо закрой свой грёбаный рот навсегда. — прошипел блондин. Он не был кем-то вроде эмпата, но развязка этой истории уже успела его заинтересовать. — Воу-воу, полегче «подрывник». Нам тут лишнего огня не нужно. История медленно идёт к своему логическому завершению. — парень немного прокашлялся и не заметив, как Кацуки злобно смотрит на него, продолжил: — Ребенок сам содержал себя на протяжении двух недель, если это можно было так назвать. Я слышал, что он почти ничего не ел и не пил за две недели. У него на теле обнаружили кучу ожогов от окурков, колотых ран, и уже давно сросшихся шрамов от переломов или вывихов костей, синяков и других гематом. Но вы спросите, как же они у него оказались, если отец ушел на две недели раньше? — юноша намерено растянул последнее предложение, чтобы вызвать ещё больше интереса. И никто уже не вспомнил, что они хотели рассказывать жуткие мистические истории, а не до сопливого грустные, реальные истории, бедных людей. Даже Бакуго. — Статист, ты хочешь прямо сейчас отправится за той самой женщиной на ебаное кладбище или продолжишь и расскажешь уже? — Кацуки буквально прорычал на него эту фразу. Тот явно испытывает его терпение. — Мальчику было всего тринадцать лет, но над ним с детства издевались в школе. А вы знаете какие порой подростки бывают жестокие? — кто-то крикнул ему, что они тоже всё ещё подростки, но рассказчик промолчал на это и продолжил: — Бедный ребенок, так и не успел увидеть хорошую жизнь. Он повесился в комнате своей матери, предварительно закрыв всё. — от последнего предложения по спине многих пробежали мурашки. Кацуки не был исключением. — Это очень грустно, но как их тела тогда нашли? — спросил, казалось, всё такой же спокойный Тодороки, и только один зеленоволосый мальчик заметил, как дрожат его пальцы. Он накрыл его ладони своими, и блондин почти плюнул в его сторону, увидев это. Если так задуматься, было странно, что плод его воображения не понимает, что Бакуго может его видеть, но тот решил об этом не думать, и резко заговорил о том, что первое попалось в голову: — Слабак. Так закончить свою жизнь. Нужно было до последнего защищать себя и свою мать, а на ублюдка подать в суд, предварительно зафиксировав побои. — Шото одарил его нечтимым взглядом исподлобья и ответил: — Он с рождения жил в страхе сделать что-то не так, конечно он бы молчал. А женщина, скорее всего, молчала ради своего ребёнка. И ты говоришь «слабак», а сам то смог бы выдержать такое на протяжении 13 лет, ещё и насмешки и избиения от сверстников? Я и так знаю, что нет, да и я бы тоже не смог, мало кто вообще сумел бы. — Кацуки притих. У парня не было слов, ведь этот гребаный двумордый был прав. — Вау, а этот парень был бы ценным сотрудником в службе защиты детей. — воскликнул, сидящий рядом с Тодороки, Изуку. И блондин также понимал, что его никто не видел и не слышал кроме него, иначе бы его одноклассник отодвинулся — он никогда не любил такую непосредственную близость с кем-либо. Но Бакуго всё-таки вслух посмеялся со слов мальчишки и все кто услышал, одарили его разочарованными взглядами. Тот за секунду замолчал, и принял серьезное выражение лица, когда Ханта продолжил: — Отца начали искать как налогоплательщика, а мальчик долго не появлялся в школе, на звонки не отвечал и дверь не открывал, когда приходила староста их класса. Ну, а дальше вы поняли — входную дверь выбили, нашли тела, сопоставили факты и вот. — Ему холодно? — спросил Мидория у самого себя, когда Тодороки вновь задрожал, но уже от холода и принялся доставать плед. — Огонь не греет? — мальчик дотронулся к почти потухшему костру и ничего не произошло. Бакуго заворожённо засмотрелся куда-то в пламя. Изуку нахмурился и опять коснулся его пальцами, и тут же отдернув их, тихо прошипел. Что? Разве плод воображения может чувствовать боль от огня? Но почему со второго раза? Почему самому Кацуки не больно? — Угли снизу должны быть немного подостывшими. — мальчик дотронулся к нему и удовлетворённо улыбнувшись поднес его… Стоп, что сделал.? Поднёс, но это невозможно. Блондин проследил за реакцией Шото, у которого в ногах теперь лежал остывший уголь и понял, что это видят все. То есть, это было реальностью. Нет, но этого не могло быть. Что это тогда, блять, вообще такое. Бакуго, несмотря ни на что, отказывается принимать реальность происходящего. — Бакубро, пошли с нами в воду? — он ошарашенными глазами посмотрел на Киришиму, всё ещё не отойдя, да кто вообще мог отойти от такого? И после, уже видя обеспокоенный взгляд друга, встал и прошел мимо него к воде, пока тот не успел спросить ничего о его состоянии. Озеро охватывало его лодыжки и всё что было ниже них, но Кацуки это не беспокоило, и тот вошёл в воду уже по пояс. В чувствительные места резко проник холод и тот решительно нырнул с головой в воду, немного приводя рассуждения в порядок. Парень вынырнул уже с пустыми, как белый лист, мыслями. — Ого, да ты хорош. Плыви сюда! — захлебываясь водой, крикнул ему Эйджиро, пока отплывал всё дальше от берега. Бакуго нахмурил брови, но всё-таки последовал за ним. Когда блондин уже, можно сказать, догнал одноклассника, тот вдруг принял вертикальное положение и поднял обе руки высоко вверх. Он был по подбородок в воде, но похоже всё-таки стоял. Так вот что он хотел ему показать. Кацуки также встал рядом с ним на мель. — А теперь признайся, что этот вечер был хорошим. — Киришима игриво поднял бровь, и брызнул водой в сторону друга, удовлетворённо улыбавшись. — Он был чуть менее хуже, чем позавчерашний. — слегка смущённо признался блондин, и Киришима приняв это за «да», чем оно собственно и являлось. Тот принялся плыть назад, а Бакуго последовал за ним. И тут он понял, что левая нога не гребёт. Он попробовал пошевелить пальцами на ней, но когда и это не получилось — Кацуки запаниковал. Тот инстинктивно начал сильнее барахтаться, чем только усугублял положение. Парень видел отдаляющеюся спину Эйджиро и не найдя нужных слов, закрыл свой рот, чтобы туда не попала вода. Юноша затаил дыхание и открыл глаза уже под водой, он также перестал двигать руками, в попытке выбраться, ведь это не помогало ему увидеть своё положение, и попытался лечь звёздочкой, чтобы машинально подняться на поверхность, но это тоже не сработало. Блондин помнил, что сзади находилась мель, но тот уже её проплыл и сейчас тонул в глубоком омуте прямо перед ней. Из-за чего там происходят судороги? Стресса, переохлаждения? Ну, поздравил сам себя он — «У меня ёбаное комбо». Это было явно не тем, как он хотел умереть. Нет. Парниша вообще не хотел умирать. Слезы, льющиеся с его глаз, смешались с озерской водой, и воздуха перестало хватать. Но с последних сил он попытался грести, так, как ещё никогда в жизни не делал. Ведь только зверь, загнанный в угол, проявляет себя с другой точки зрения. Даже когда он не в силах больше сдерживаться, Бакуго попробовал вдохнуть воздух носом, чем естественно только усугубил положение. Он всё равно продолжал бороться столько, на сколько есть сил. Звуки над поверхностью воды стали тише и юноша услышал своё имя где-то за пеленой воды. Видно, его уже пошли искать, и как же тот хотел хоть раз в своей жизни ответить не грубя — «Я здесь», но слова застыли в его горле комом воды, которой блондин только сильнее давился. Парень задыхался в попытках дышать и ухватиться хоть за что-то, всё-таки нащупав что-то чуть сверху себя. Он схватился за это «что-то»со всех сил мертвой хваткой, теряя уже последние остатки сознания. И «это» с силой потянуло его вверх. Последнее, что стояло перед глазами до того, как Бакуго потерял сознание, был — приближающийся тусклый свет луны почти у самой поверхности воды, благодаря которому он рассмотрел копну зеленных волос. Кто-то больно давил на его грудь. Парень не понимал значение слов «грудь» и «давил», и даже не помнил кто он и где он… Он — Кацуки Бакуго! Точно! Юноша резко приподнялся на локти, в приступе кашля. Что-то стояло поперек его горла, но тот старательно это выплюнул. Это была вода.? Блондин прошипел из-за небольшой боли и попытался вспомнить, что произошло. Эйджиро, заметив вопросительный взгляд друга, принялся объяснять: — Ты смог сам выплыть почти до поверхности, но потерял сознание, а я как раз заметил тебя и достал. Ты такой удивительный, Бакубро! Я не видел, чтобы кто-то так отчаянно боролся за свою жизнь на пороге смерти и у тебя всё даже почти получилось! — нет. Это была не заслуга Бакуго и он это знал. Он знал кому принадлежит этот зелёный оттенок волос и тот найдя того взглядом в обеспокоенной толпе перед ним, заскрежетал зубами. Кто просил Изуку вмешиваться в его жизнь и помогать?! Он не просил помощи. Возможно, нет, точно. Он точно боялся смерти, но это не значило, что кому-то другому было разрешено помогать ему выбраться из её пучины. Кацуки сжал ладони в кулаки у себя на ногах, цепляя в мертвую хватку его насквозь промокшие плавки. Из этого очевидно выплывает ещё один факт. Изуку Мидория не порождение его нездоровой психики и не галлюцинация. Он настоящий живой человек. Хотя с «живой» он ещё поспорит, но то что тот был реальным было теперь достоверно известно. И сейчас этот мальчик не находил себе места от беспокойства, наматывая круги вокруг потухшего костра и что-то взволновано бормоча себе под нос с нечитаемым выражением лица. Он правда был призраком с той могилы? Бакуго проклял себя вечно водиться с этим занудой, когда пошёл просто поссать не туда, да? Но тогда бы этот малой что-то знал об этом, а он ни слуху, ни духу. И даже не знает, что Кацуки может видеть его. Блондин очень громко заговорил несмотря на то, что его голос был охрипшим из-за продолжительного кашля: — У меня просто схватило ногу, статисты. И ты, дерьмоволосый, не думай, что я скажу тебе «спасибо». — Киришиме прекрасно хватило такого ответа и он радостно крикнул: — Всегда пожалуйста, Бакубро! — все остальные одарили Кацуки укоризненным взглядом, мол «Ему жизнь спасли тут, а всё что тот собирается сказать это — «Не надейся на благодарность». Бакуго, видевший эти глаза уже не в первый раз, перевел свой взгляд на цель поинтереснее. Зеленоволосый мальчик застыл как вкопанный, как только блондин заговорил, и продолжил так стоять, пока не отошёл от состояния шока и не подошёл к Киришиме ближе, уцепившись за его шею. Красноволосый пошатнулся, ощутив какую-то тяжесть на шее и удивлённо оглядел всех, но не найдя ничего подозрительного, только облегченно выдохнул. Бакуго отстранённо уставился куда-то за Эйджиро, как подумали все, а на самом деле он смотрел на Изуку. Тот буквально повис на Киришиме, шепча слова благодарности и одновременно плача. В следующую секунду он уже стоял ближе, рассматривал ногу Кацуки и виновато вытирал слезы радости. — Если его схватила судорога, значит можно — согреть, помассировать или пару раз уколоть мышцу. — и Бакуго позволил себе рассмотреть Мидорию поближе, пока тот был занят. Его кожа была бледна как мел, а с того ракурса, которого смотрел подросток на мальчика, можно было также едва увидеть гематому на его шее. Под глазами были небольшие покраснения после недавнего плача и парень нахмурил брови. Красный цвет — был цветом блондина. Юноша отвлёкся и наконец начал массировать себе ногу. — У меня есть горячий термос с чаем, принести? — обеспокоено спросила Ашидо и парниша молча кивнул, уже провожая её взглядом. Даже самый грубый его массаж не помог убрать судорогу и тогда они все вместе начали отогревать её с помощью термоса. На самом деле отходила она сложно — сначала очень сильная колющая боль, а потом уже поменьше. Во время всего процесса Кацуки болезненно закусил губу, чтобы не заплакать от боли, как он позже узнает — до крови. В итоге, проверив дееспособность Бакуго идти — они быстро собрали все вещи, и накинувши полотенца, начали уходить. Блондину не было до смеха на кладбище. Кто он был такой, чтобы срывать их спокойную вечеринку?! Да, он был Кацуки Бакуго, но это не давало ему полномочий портить кому-либо настроение. Все бы запомнили это вечер как один из приятных, а теперь это будет вечер — «один балбес чуть не умер, почти утонув». А ведь парень мог попросить помощи у Киришимы, как только понял, что тонет. Но нет, блять. Его гордость была выше. Раздутое эго с комплексом неполноценности — это правда что-то с чем-то. Возможно ему всё-таки стоит сходить к грёбаным врачам и заодно провериться на шизофрению. Потому что то, что Изуку только в его голове — уже ненормально. А то, что Мидория может трогать объекты и это видят все, но не видят самого мальчика — ещё хуже. Бакуго и не заметил как вся компания прошла «ту самую» могилу и вышла с кладбища. Как и никто не заметил усталого взгляда зелёных глаз на два надгробья с одинаковой фамилией «Мидория».