Voices won't go away

«Как же я хочу быть кем-то другим, но я Джинкс, я вечное проклятие.» Эта фраза в голове Джинкс звучала как фоновая музыка в течении последних нескольких лет, она стала такой обыденной, что уже практически не вызывала никаких эмоций. Практически… Голоса так никуда и не ушли, они преследовали, они были во всём, везде и всегда, они существовали без тела, но в душе Джинкс. Они сеяли семена заведомо гнилых деревьев, они копали колодцы задевая лопатами пульсирующие раны не давая тем зажить. Они раздирали полотно реальности каждый день. Они подносили раскалённый метал к глазам всякий раз когда им того хотелось. Они пронзали тонкими спицами мозг, доставляя адскую боль, порождая внутри черепа взрывы, они вынимали чувства, переворачивались их, уродовали и запихивали обратно. Они были ее совестью и они же были ее грехом. Они заставляли ее осуждать саму себя за неправильную любовь, за восхищение, за доверие. Они разоряли магазины с надеждой, били тарелки самоконтроля и нашептывали, что все вокруг не правда, сон, а во сне можно все, всё что хочется. А что ей хочется? Они рассказывали навязчиво, но как-то так что их хотелось слушать, хотелось ли? Хотелось, хотелось повиноваться, но если не повиноваться? Если не повиноваться будет больно. И Джинкс соглашалась с ними, становилась их куклой, красивой куклой в дорогом платье с пышной юбкой и роскошными локонами, куклой которой они играли в кровавую войну. Они умели убеждать. Они были так креативны, ними можно было невольно восхищаться. Они рассказывали столько удивительных, удивительно жестоких вещей. Они останутся с ней на всегда, на долгие дни, годы, минуты. Они говорили ужасное про Силко, когда тот был далеко, но умолкали как только голубые глаза находили худощавую фигуру в красной рубашке. Они его ненавидели, они хотели от него избавиться, уничтожить, но они боялись, они ничего не могли сделать. На улице говорят у Джинкс не все дома. Идиоты. У Джинкс всегда все дома, просто трое, не очень желанных гостей периодически устраивают скандалы. Силко думал они наедине, когда запирал дверь, глупенький, глупенький Силко, никогда не было и не будет уединения, всё самое сокровенное, тайное всегда придется делить с Вай, Клаггором и Майло .всегда. Они воплощения ее боли, ее сомнений. Джинкс пряталась от них в крепких объятиях мужчины. Руки Силко были словно бронежилет для ее сознания, которое Вай ломала, Клаггор разрывал, а Майло сжигал, оставляя лишь пепел. Джинкс давно бы сошла с ума если бы не Силко. Силко собирал ее, кусочек к кусочку, медленно, кропотливо, попутно убирая лишнее. Одно его имя, будто заклинание, исцеляло Джинкс, придавало сил и смысла. Силко был правильным.