Дом там, где Мэри

— Мейсон, эти документы должны быть готовы к подписи завтра! Си Си Кэпвелл распахнул дверь в комнату Мейсона, даже не сподобившись постучать, и положил на стол пачку бумаг. Окинул комнату взглядом, поморщился при виде початой бутылки, но не стал высказывать вслух свое явное недовольство. — Ты решил загрузить меня работой, чтобы спасти от пьянства? — поинтересовался Мейсон. Отец действительно в последнее время почти каждый день подкидывал ему разного рода дела, связанные с семейной компанией. — Мне в свое время помогало. А тебе, как я вижу, одно другому не мешает. Мейсон оставил этот выпад без ответа. — Я подготовлю все сегодня вечером. А тебе бы лучше заняться иском на двадцать пять миллионов — думаю, сегодня-завтра тебе позвонят из страховой. — Тебе еще не надоело? — со вздохом сказал отец. — Я надеялся, что у тебя хватит ума оставить эти глупые детские нападки. — Вовсе нет, я только начал. Этому блюду еще долго остывать. Мейсон ждал, что отец продолжит спорить по поводу этого нелепого иска, но тот решил сменить тему и заговорить о том, чего он старательно избегал. — Когда-то ты мечтал о том, чтобы управлять семейным делом, а теперь я даже не могу положиться на тебя в том, чтобы ты проверил простой договор, — с упреком сказал Си Си. — Может, уже займешься делами компании по-серьезному? Я даже согласен выслушать твои условия. Если бы у него были какие-то условия. Мейсон с удивлением прислушался к себе и понял, что ему действительно все равно. — Слишком запоздалое предложение, отец, — усмехнулся он и плеснул себе виски в стакан. — Срок годности вышел минимум месяца три назад. — Мейсон, я правда сожалею, что не сделал этого раньше. И это то малое, что я хочу сейчас — я хочу видеть тебя в компании, я хочу видеть тебя в своём доме. Ты же сам этого хотел так долго! Мейсон, избегая взгляда отца, задумчиво посмотрел на стакан, который держал в руке. — Проблема в том, отец, что я не хочу уже ничего. Это все не имеет никакого значения. Без Мэри — не имеет. Никакого смысла. Мне неважно, где жить, где работать, даже с кем жить, по большому счету — мне все равно. Может, я наконец стану удобным сыном — можешь посылать меня куда угодно, даже женить на ком угодно ради твоих очередных стремлений — мне все равно. Надеюсь, ты рад, отец. — Нет, не рад. — Да, я же совсем забыл — когда-то именно это тебя во мне и не устраивало. Готовность оставаться всегда на твоей стороне ты считал проявлением слабости и бесхребетности. Ты всегда хотел видеть во мне кого-то другого, и я так никогда и не смог понять, почему. Не трудись отвечать, мне теперь уже неинтересно твое мнение по этому вопросу. … Выйдя из комнаты сына, Си Си Кэпвелл раздраженно вздохнул. Он уже начинал уставать от бесплодных попыток хоть как-то сблизиться со своим старшим сыном. И еще этот дурацкий иск… Он действительно почти с облегчением подписал тот чек на два миллиона для матери Мэри — ее семья заслуживала как минимум этого, так что его совесть по этому поводу была абсолютно чиста, и это желание Мейсона пустить его по миру абсолютно абсурдно. Как бы он не заставлял себя думать о том, что эта бесконечная тяжба отвлекает Мейсона от его горя, когда-то надо положить этому конец. Он не хотел чувствовать себя виноватым. Он не был ни в чем виноват. Что он мог сделать? Желать отмотать время назад, чтобы повести себя по-иному, отговорить Мэри от замужества — глупо. Он искренне считал тогда, что Марк был лучше Мейсона, он не обязан оправдываться за то, что человек оказался не тем, кем все его считали. И все же некоторое иррациональное чувство вины перед сыном не отпускало его, как бы он ни старался делать вид, что все в порядке. Конечно, на фоне проблем, с которыми столкнулись его дочери, отношения с Мейсоном не были первоочередными, но все же он бы хотел, чтобы Мейсон перестал так себя вести. Си Си не знал, что делать с Мейсоном, как его встряхнуть. Он бы предпочел видеть Мейсона работающим на его стороне, а не против него, но все его попытки предложить ему работу в компании воспринимались Мейсоном в штыки. Он пробовал ругать его за апатию, за безынициативность, но все это разбивалось о пустой взгляд. Он вдруг с отчаянной тоской понял, что многое готов был отдать за то, чтобы вернуть прежнего Мейсона, но кажется это было невозможно. Телефонный звонок прервал его размышления. — Да, Фрэнк, я помню о совещании. Завтра в девять утра. Джеймс не может?.. Да, понимаю. Мои соболезнования. Где я за пару часов найду надежного человека, который слетает на эту встречу и сделает все необходимые записи? Хотя погоди, я думаю, что нашел решение. Си Си снова распахнул дверь в комнату Мейсона и с удовлетворением отметил, что тот сидел за столом, занимаясь его бумагами. — Я вижу, ты все-таки решил поработать, не дожидаясь вечера. Это хорошо. — Я просто вспомнил, что у меня были другие планы на вечер. — Отмени их. Ты летишь в Нью-Йорк. Мейсон вскинул голову. — Тебе не кажется, что я вырос из роли мальчика на побегушках? — Мейсон, мне нужен человек в Нью-Йорке. Завтра очень важное совещание, на котором должен был присутствовать представитель компании, но у Джеймса в семье произошел несчастный случай, и мне нужен человек ему на замену. Кто-то, кому я могу доверять. — О, и кто же это? Хочешь, чтобы я за ним заехал по дороге? — Мейсон, брось. Это поездка на пару дней, я хочу, чтобы ты отложил свои важные дела и помог мне. Мейсон вздохнул. — Кажется, я сам согласился выполнять твои поручения часом раньше, так что не удивлен, что ты поймал меня на слове. — Вот и хорошо. Фрэнк будет здесь через час, я попрошу его ввести тебя в курс дела. Надеюсь, ты к тому времени закончишь работу с моими бумагами. — Нет покоя нечестивым*, — пробормотал Мейсон. — Мне нужно как минимум пару часов. — Договорились. … Мейсон прилетел в Нью-Йорк с жуткой головной болью, несмотря на то, что ничего не пил накануне вечером. Совещание шло по плану, он вполуха слушал доклады и отмечал в блокноте те моменты, которые могли заинтересовать отца. Голова не переставала болеть, поэтому, как только объявили перерыв, Мейсон решил выйти на улицу. Он не переставал в мыслях возвращаться ко вчерашнему разговору с отцом. Он сказал правду. Сейчас как никогда он понял, что всё, что казалось ему таким заманчивым ещё год назад — место в компании отца, признание отцом его заслуг, даже возможность жить в отцовском доме — теперь потеряло всякий смысл. Что действительно главное? Он когда-то говорил эти слова отцу, лежащему в коме, но теперь он применил их к себе. Есть моменты, когда все, что ты считал ценностью когда-то, больше ничего не значит, и что тогда остается? Для него сейчас ничего не имело смысла, если не с кем это разделить. Если рядом нет Мэри… Всего год назад он был полон надежд и открытий, он был влюблен и еще не понимал всей ценности этого чувства. Согласился бы он тогда отказаться от всех своих планов и интриг ради того, чтобы сохранить Мэри? Если бы он мог знать тогда, если бы мог предугадать, чем все это кончится… Мэйсон взглянул на часы. Перерыв почти подошёл к концу — нужно было возвращаться на совещание. Он уже повернулся, чтобы войти в здание, как вдруг ему показалось, что мир ушёл из-под ног. Потому что на тротуаре через дорогу стояла… Мэри. Это был ее силуэт, и хотя она стояла спиной к нему и он не видел ее лица, что-то неуловимое в том, как она наклонила голову, рассматривая витрину, в том, как она держала сумочку, как переступила с ноги на ногу… — Мэри! — крикнул он. Вряд ли она могла его расслышать в дорожном шуме, да и не могла это быть она — просто наваждение. Сколько раз ему казалось, что он видит ее в толпе, сколько раз он слышал звук открывающейся двери и ее шаги в их квартире… сколько раз он просыпался с ощущением, что она рядом. Это было просто его отчаянное желание быть с ней. Машина затормозила рядом с девушкой, и та обернулась. — Мэри! — Мэйсон ринулся к ней, раздался скрежет колёс, и водитель машины обрушил на него поток ругани, и ему пришлось отскочить обратно на тротуар. Мэри — или девушка как две капли воды похожая на Мэри — исчезла из его поля зрения. Вероятно, она села в ту машину, резко рванувшую с места… он даже номер не успел разглядеть. Это не могла быть она… это была она. Мэйсон растерянно стоял и смотрел на то место, где ее только что видел, надеясь… на что? Что она вернется, что он сможет подойти к ней, коснуться ее? Он тряхнул головой и медленно зашагал в сторону здания. … Мэри решила немного прогуляться по улицам Нью-Йорка. Марк заезжал к брату на работу — обговорить детали аренды квартиры, в которой они жили, — и они договорились, что он подъедет и заберет ее, когда закончит. — Мэри, садись, поехали! Марк нетерпеливо окликнул ее в тот момент, когда она разглядывала понравившуюся ей витрину, и она обернулась. Краем глаза она успела уловить чью-то фигуру, бросившуюся наперерез дороги. Еще ей показалось, что она слышит свое имя, но Марк торопил ее, и она поспешила сесть в машину. И все-таки что-то не давало ей покоя. — Марк, подожди… мне показалось, что я… поверни назад! — Что тебе померещилось, Мэри? — с досадой спросил Марк. — Кажется, я увидела кого-то знакомого. — Ты никогда не была раньше в Нью-Йорке, и тебя здесь никто не знает. — Марк, останови машину, — Мэри почувствовала раздражение. — Дай мне сесть за руль. Он нехотя остановился, проворчав себе под нос что-то про ее прихоти. — И что, как ты думаешь, ты здесь увидела? — ворчал Марк, пока она медленно ехала по улице, внимательно рассматривая прохожих на тротуаре. — Небоскрёб со страницы путеводителя? — Не знаю… — Мэри медленно вела машину, пытаясь понять, что именно она пытается найти. Кого именно. Она вздохнула. — Наверное, ты прав. Я здесь ничего не найду. Надо возвращаться. — Вот и правильно. Поехали домой. —————————————————————— * No rest for the wicked — слегка переиначенная библейская цитата, используется обычно в ироничном ключе