Дом там, где Мэри

Сэм сегодня никого не ждал, поэтому внезапный звонок в дверь застал его врасплох. Он чертыхнулся и подошел к двери, готовый быстро отшить внезапного непрошеного гостя — наверное, опять какие-нибудь продавцы или проповедники. Но за дверью стоял человек, чьё лицо было смутно знакомым. — Мейсон Кэпвелл, прокуратура Санта-Барбары, — представился тот. — Мне нужно задать вам пару вопросов. Могу я войти? Увидев решительный взгляд этого человека, Сэм понял, что последний вопрос был риторическим — вряд ли его «нет» что-то бы изменило. Он отошел в сторону и сделал приглашающий жест рукой. Первый же вопрос заставил Сэма вздрогнуть. — Вы работали на «скорой» четырнадцатого июля — в тот день, когда произошел… несчастный случай на крыше отеля Кэпвеллов, — последние слова явно дались Мейсону с трудом. Сэм кивнул. Получается, Марк не зря звонил — дело выплыло наружу. — Да, я помню этот случай. — Вы помните подробности? — Смутно. Я констатировал смерть, и мы увезли тело в морг. Взгляд темных глаз, пристально смотревших на него, казалось, проникал ему прямо в душу. У Сэма даже в горле перехватило. Что они обсуждали с Марком? Постараться не упоминать о том, что Мэри жива, а если все-таки этот факт вскроется, то стоять на своем — «врачебная ошибка, никто не виноват, шансов не было почти никаких, потом появился проблеск надежды…» Всё это теперь казалось ему настолько топорно состряпанным — любой суд сразу выведет его на чистую воду. — Вы уверены? — Мейсон Кэпвелл продолжал смотреть на него так, словно от ответа зависела вся его жизнь. — Я… я сам засвидетельствовал смерть. — Тем не менее тело в морг не поступило. — Теперь в его голосе была практически мольба. — Вы сами за месяц до того проиграли все свое состояние, включая дом и все сбережения, в Лас-Вегасе. Вы были банкротом, рисковали оказаться вместе со своей семьей на улице, но каким-то образом спустя пару недель после… несчастного случая вы смогли расплатиться со всеми своими долгами. — Послушайте, я не убивал её, если вы это имеете в виду! Я не преступник, хотя у меня не очень чистая репутация! Я не смог, я просто никогда бы не смог с этим жить, я это тогда понял! Сэм смотрел, как расширяются глаза мистера Кэпвелла, и понял, что проговорился, сам того не планируя. Черт! Он поддался панике, решив, что все каким-то образом стало явным, и теперь уже не отвертеться. — Если, как вы говорите, вы не убивали ее, тогда как всем известно, что это был несчастный случай, то что на самом деле случилось? — Голос его был глухим, но Сэм прекрасно понимал, какие эмоции сейчас бушуют внутри этого человека. В его взгляде боролись надежда и отчаяние, он не отрываясь следил за Сэмом, словно пытаясь прочитать его затаенные мысли. Сэм вздохнул. Господи, он совсем запутался в этой лжи, и нужно было что-то с этим делать. Они отправят его в тюрьму, там ему и место. За всё. — Я… должен был найти тело, пригодное для донорства. Вопрос жизни и смерти… нескольких дней… заказчик обещал погасить мой долг… Это огромная сумма для меня, я бы никогда не смог её выплатить, оказался бы на улице… моя семья оказалась бы на улице. Вы, конечно, не сможете этого понять никогда. Вы никогда не были в такой ситуации. — Я бы на вашем месте был поосторожнее с тем, чтобы развешивать ярлыки на других. Я прекрасно знаю о том, как это — оказаться на улице без гроша в кармане. Никогда — никогда, слышите? — не считайте, что вам все известно о ком-то еще. Сэм даже не знал, что сказать. Что теперь он понимает, что ему нет оправдания? Но какое дело незнакомому человеку до его мук совести? Он вздохнул. — Хорошо. Но я не знал, что мне делать. Время поджимало, я был в полном отчаянии, и тут этот вызов… Несчастный случай, девушке явно было не выжить… столько крови, я подумал, что наверняка перебит позвоночник, она была без сознания… — Вы сказали, что она мертва! — Мне нужно было тело! Здоровое, с крепким сердцем, ещё живое тело! — заорал Сэм. — Что ты с ней сделал? — Мейсон шагнул к нему. В его взгляде была решимость человека, которому нечего больше терять, у которого ничего не осталось. Сэм знал этот взгляд. И перепугался не на шутку. — Она жива, с ней всё в порядке, успокойтесь! — выпалил он. — Я всё расскажу, только дайте мне время. — Она жива? — Надежда, сменившая страх и боль, появилась в его взгляде, сразу потеплевшем. Краски медленно возвращались к секундой назад мертвенно-серому лицу, и глаза засветились. Сэм перевел дыхание. Кажется, его пока никто не собирается убивать. — Я отвез её в больницу, она потеряла много крови… был выкидыш, — при этих словах боль мелькнула во взгляде Мейсона, — но в остальном все было нормально. Я помню, как сидел и смотрел на её свидетельство о смерти, и думал, что мне нужно сделать… и не смог. Это было бы убийством, мистер Кэпвелл. Да, сначала я и в самом деле думал, что она не жилец, но я был не прав. — Почему вы не сообщили, что она жива? — Он произнес слово «жива» с такой непередаваемой нежностью и готовящейся выплеснуться наружу радостью, что Сэм почувствовал себя полным предателем. — Я не был уверен сначала, она всё же могла остаться инвалидом, и её близким пришлось бы ухаживать за ней до конца жизни — Какое это имеет значение? «Да уж, наверное, никакого… Я просто идиот». — подумал Сэм, но вслух сказал: — Как бы то ни было, когда я убедился, что опасности для жизни нет, я сразу же позвонил тому, кто был указан в бумагах как ближайший родственник… её мужу. Во взгляде Мейсона появилась плохо скрываемая ярость. — Марку Маккормику? — Он словно выплюнул из себя это имя. — Человеку, который её изнасиловал? Который был её мужем только на бумаге? — Ну да, ему, а кому еще? В наше время бумаги — это основное. И что бы там ни было между ними, он очень обрадовался и в знак благодарности помог мне закрыть долг. — Только в знак благодарности? — Этот взгляд заставил Сэма поежиться. — Нет, он взял с меня клятву, что я никому не расскажу о том, что на самом деле произошло! И что она осталась жива, тоже! Он забрал бумаги о её смерти и сказал, что он врач и сам позаботится о ней, и больше я их не видел! Клянусь! Он прислал мне чек с необходимой суммой, и это было всё! — Вы были с ней, когда она очнулась? Она… что-нибудь говорила? Сэм отвел глаза в сторону, избегая его ищущего взгляда, жадно ловящего крупицы информации. Он поколебался немного, но вспомнил слова Марка: «Если вдруг тебя будут беспокоить или спрашивать о ней, минимум подробностей, Сэм, запомнил? Иначе я не ручаюсь за свои показания, если дело дойдет до суда». Должен ли он упомянуть о потере памяти? Что мистер Кэпвелл скажет, когда узнает, что он, Сэм, оставил практически беспомощную пациентку в руках сомнительного человека? И что изменит эта информация? Сэм покачал головой. — Она всё ещё была в коме, когда приехал мистер Маккормик. Он полностью взял на себя заботу о ней, и я их не видел с тех пор. Но с ней всё в порядке, я уверен! Мейсон какое-то время просто смотрел на него, словно не знал, что сказать. — Всё в порядке? — наконец усмехнулся он. — Вы понимаете, что с человеком, когда он объявлен мертвым, можно сделать всё что угодно? Вам никогда не приходило в голову, что она могла пострадать от этого, что её могли… У вас есть дочь, не так ли? Вы бы могли обречь её на подобное? Сэм забормотал испуганно: — Да, я понимаю… У меня дочь… Молли… Мэри… её имя тоже Мэри, но мы зовём её Молли… Поймите, я сделал это ради неё… И не смог пойти до конца на это тоже ради неё… Мейсон достал из кармана визитку. — Вот мой номер. Если вспомните что-то ещё — звоните. Или если вам понадобятся услуги адвоката… хотя надеюсь, они вам никогда не понадобится. Знайте — я буду следить за вами, и если вы оступитесь… — Это угроза или предложение помощи? — поинтересовался Сэм. Мейсон поднес руку к уху, словно задумавшись на мгновение. — Если честно, я сам еще не знаю. Вы спасли Мэри, но вы же и оставили её беспомощную в руках подонка… Поэтому… я не знаю. — Но надежда, мистер Кэпвелл… она дорогого стоит, не так ли? После секундного колебания Мейсон кивнул, и Сэм увидел в его прояснившемся взгляде именно это. Надежду с проблеском радости. — Да, Сэмюэл Дэйнс. Да. … Мейсон сел в машину и положил руки на руль, не в силах двинуться с места. Ему нужно было время, чтобы осознать то, что произошло. Он потерял Мэри — думал, что потерял навсегда, и это лишило его жизни. И то, что он услышал сейчас от Сэма, это было… невозможной надеждой. Как бы он ни пытался утихомирить свои эмоции, от которых почти задыхался, как бы он ни пытался убедить себя, что ещё ничего не знает наверняка, как бы ни боялся, что это всё окажется лишь сном, эта надежда вновь увидеть её разгоралась в нём всё сильнее. Да, ему было горько узнать о потере ребенка, но это было несравнимо с тем горем, которое он испытал, когда думал, что Мэри погибла… И сейчас он возвращался к жизни, и пусть это было болезненно — в то же время он осознавал, что никогда ещё не был так счастлив. Она была его жизнью. Безумное чувство благодарности затопило его, и Мейсон запрокинул голову к небесам. Он почувствовал, как по щекам текут слезы, но это были слезы радости. — Спасибо… — прошептал он, наверное, самую искреннюю молитву в своей жизни. — Спасибо!