Hey baby, I think I wanna marry you

Маринетт ходила по своей квартире, грызя ногти. Дождь стучал за окном так громко, что она не могла слышать даже свои собственные мысли. Холод пробежал по ее спине, заставив ее пожалеть о том, что она не надела куртку поверх своей тонкой майки и хлопчатых шорт. У нее были дела поважнее, чем позволить своим беспокойным мыслям взять верх; она это знала. У нее был целый список университетских заданий, которые она должна была закончить, сидя за столом, и недельный план питания. Однако она понимала, что ее попытки отвлечься будут бесплодны. Вместо этого она просто прокручивала в голове события дня, пытаясь все обработать. Оно еще даже не проникло. Это началось как обычный день. Она едва вставала, успевая подготовиться к своему дню, спешила на занятия и лекции, не позавтракав. Когда она возвращалась в свою квартиру после лекции по дизайну, ее телефон громко зазвонил, уповещая о атаке Акумы. Дальше все было как в тумане. Она и Кот победили Акуму и убежали детрансформироваться. У Ледибаг оставалось всего несколько мгновений, прежде чем она нашла пустой переулок. Однако Кот Нуар оказался в том же переулке в одно и то же удобное время, и они детрансформировались друг перед другом. Маринетт не могла подобрать слов и замерла на месте, уставившись на Адриана Агреста, свою любовь на протяжении нескольких лет и, по-видимому, на Кота Нуара. Он стоял там, такой же потрясенный, как и она, тяжело дыша, не в силах что-либо сказать или сделать. Между ними всегда были стены. Теперь, когда стена рухнула, никто не знал, что делать со всей этой обретенной свободой. — Адриан… — начала она, но он убежал, двигаясь со скоростью молнии. Мгновенно началась паника. Он был расстроен тем, что это была она, очевидно. Он ожидал, что Ледибаг будет кем-то намного лучше, намного круче и намного умнее. Он был прав, думая таким образом. Кто бы мог ожидать, что фантастической Ледибаг окажется неуклюжая неудачница, которой была Маринетт. Теперь она была здесь, задаваясь вопросом, что она сделала не так, и почему Адриан убежал так, как он это сделал. — Ты слишком много думаешь, Маринетт, — сказала Тикки, наблюдая, как Маринетт расхаживает по гостиной. — Ты знаешь, как много ты значишь для Адриана. Он оставил тебя по уважительной причине. — Какая еще уважительной причина, Тикки? Зачем кому-то просто так убегать? Он явно ненавидит меня. — Что, если он решил, что хочет выпить кофе или пирожных, чтобы вы поделились ими, пока будете разговаривать? — Он бы сказал что-нибудь, если бы это было так. — Она застонала, спрятав лицо в ладони. — Он бы сказал что-нибудь в любом случае! — Послушай, Маринетт, у всего есть причина. Если тебе не терпится узнать, почему он так сбежал, может, тебе стоит просто позвонить и спросить его? Маринетт пожала плечами и вытащила телефон, набирая номер Адриана. Одного, двух, трех гудков, он не взял трубку. Она услышала его исходящую голосовую почту и сбросила вызов, бросив телефон на диван. —Это подтверждает это. Он определенно ненавидит меня. Маринетт плюхнулась на диван с драматическим вздохом, уставившись в белый потолок. Слезы выступили у нее на глазах, когда она подумала о том, что может потерять все свои шансы с парнем, которого любит. К счастью, она не начала плакать из-за звука в дверь. Маринетт закатила глаза, поправляя одежду, встала и подошла к двери, отпирая замки и открывая дверь. С другой стороны был растрепанный Адриан, волосы спутались на лбу. Его оранжевая толстовка с капюшоном и джинсы промокли, его ранее белые кроссовки теперь были покрыты коричневым слоем. Маринетт уставилась на него, наблюдая, как он прислонился к порогу, чтобы отдышаться. — Ты бежал сюда всю дорогу? — спросила она, положив руку ему на лоб. — Ты бежал под дождем, Адриан, о чем ты думал? Теперь ты заболеешь и… Садись. Я приготовлю суп по рецепту моей мамы… — Маринетт, — прошептал он, хватая ее за плечо и прерывая. — Прости, что я убежал. Она поморщилась, решив не говорить ему, как сильно его безвременный уход сводил ее с ума. — Да, это было довольно странно. — Честно говоря, причина, по которой я ушел, тоже была довольно странной. — Он потянулся и потер затылок. — Видишь ли, я наконец-то узнал, кто такая Моя леди, и я был взволнован тем, что это была ты, Маринетт. На самом деле я тоже был сильно влюблен в тебя. Я пытался игнорировать это из-за своих чувств к Ледибаг, и, ну, поскольку ты один и тот же человек, я думаю, это значительно упрощает мое решение. — Он полез в карман и вытащил бархатную коробочку. Дыхание Маринетт сбилось. Она протерла глаза, задаваясь вопросом, не галлюцинировала ли она присутствие коробки. Но нет, она была там, и она подозревала, что внутри. — Я знаю, что это сумасшествие, и я знаю, что это может быть не лучшее время, но я, честно говоря, просто не мог ждать ни секунды. Я безумно люблю тебя, Маринетт — Ледибаг — Дюпен-Чен, и узнав, что ты в буквальном смысле слова, я был так счастлив, что не мог ясно мыслить. Вот почему я пошел и принес тебе это. Я понял, что тоскую по тебе уже пять лет, и если бы ты любила меня в ответ, нам не пришлось бы ждать ни секунды, чтобы начать наше совместное будущее. Я так долго гнался за счастьем, и теперь, когда оно здесь… Я устал ждать, Маринетт. Я хочу, наконец, жить той жизнью, которой всегда хотел, и это с тобой. Так? — Он опустился на одно колено, его застенчивая улыбка осветило лицо и он открыл коробку и показал кольцо внутри. — Ты выйдешь за меня? Дыхание Маринетт сбилось. Кольцо было самым красивым, которое она когда-либо видела за всю свою жизнь. Кольцо из розового золота с бриллиантом приличного размера сияло так же ярко, как звезды, усеивающие ночное небо. Она хотела сказать «да», но логичная и зрелая часть ее мозга говорила иначе. — Адриан, нам всего девятнадцать, мы еще не встречались и все еще учимся в университете. Ты уверен, что сейчас подходящее время для этого большого шага? Он покраснел от смущения. — У нас может быть долгая помолвка, если ты действительно хочешь сказать «да». Я знаю, что это не самое разумное решение, но я подумал, что мы могли бы просто обручиться, пока не выпустимся, а потом пожениться? До тех пор это будет похоже на свидание. Но это полностью твое решение. В конце концов, ты никогда не говорила, что я тебе нравлюсь. Я мог бы сделать поспешные выводы и выставить себя полным дураком прямо сейчас. Я дурак? — Он вздохнул, убирая коробку с кольцом обратно в карман. — Я выгляжу как дурак прямо сейчас, не так ли? Облитый водой и делающий предложение девушке, с которой даже не встречался… Маринетт заглушила его бессвязные слова, приложив палец к его губам, и тоже села на колено. — Идиот, — пробормотала она, впиваясь своими губами в его страстным поцелуем. Он ответил почти сразу, наполненный тем же отчаянным желанием, что и она. Его пальцы зарылись в ее длинные волосы, каждое прикосновение посылало электрические разряды по ее телу. Она провела руками вверх и вниз по его груди, его запах дорогого шампуня и соснового одеколона, дождевой воды и малейшего намека на пот вторгся в ее чувства. Ей было все равно, потому что он прикасался к ней, целовал ее и… боже, неужели это было похоже на рай? Он подхватил ее на руки, удерживая ее и поддерживая, положив руки ниже ее бедер. Она улыбнулась, обхватила его щеки и поцеловала, словно он был ее кислородом. Он сел на кушетку, все еще держа ее на коленях, и прервал поцелуй, на мгновение глядя ей в глаза с самой широкой улыбкой, которую она когда-либо видела. Она улыбнулась ему в ответ, так же широко улыбаясь. — Я тоже тебя люблю, Адриан — Кот Нуар — Агрест. Я люблю тебя с того дня, как ты отдал мне свой зонт. — Так долго? — Он смотрел на нее, и в его глазах читалось счастье. — Значит ли это… — Давай помедленнее, но да. Я хотела бы выйти за тебя, Котик. — Действительно? — Он выдохнул, возясь с кольцом, и снова вынул его из кармана. — Ты не думаешь, что я полный идиот? — Да, — поддразнила она, целуя его в щеку. — Но ты мой идиот. С дрожащим смехом он вытащил кольцо из бархатной коробочки и надел его ей на палец, сразу после этого поцеловав ее губы. Маринетт с трудом могла в это поверить. Буквально десять минут назад она была уверена, что Адриан ее ненавидит, и он был расстроен тем, что она Ледибаг. Но сейчас? Она оседлывала любовь всей своей жизни, пока он целовал ее до потери пульса, кольцо мерцало на ее безымянном пальце левой руки. Она сразу же перешла от одинокой к занятой за десять минут. Это был не обычный путь но опять же, они не были обычной парой. Стена между ними, наконец, была разрушена до основания, и это было все, что имело значение.