애무

Снег ложился тонким слоем на свежо очищенные дорожки. Пыль города потонула в предновогодней суете, а сам город – в мерцающих огнях и блёстках. В центре было ярче типичного зенита. Шум улицы и крики таксистов уступили своё место звонкому смеху и мелодии джаза. Город стал пряничным домиком, где каждый прохожий – персонаж не рассказанной сказки. Впервые за год он шёл по тротуару, а не бежал. Андрей плыл по течению, не замечая деталей вокруг. Он хотел прочувствовать и открыть в себе это новогоднее чудо, о котором твердят на каждом углу. Он искал глазами его везде: в хитросплетениях праздничной гирлянды, в стенах и окнах, в ночном небе, в лицах прохожих. И везде он видел лишь радость, но в этом ли заключался весь секрет? Не найдя точного ответа на важный в эту секунду вопрос, Андрей направился в сторону метро и скрылся в пучине людской толпы. Первое, что Андрей сделал, выйдя на свет, – перевёл дух. В вагоне скопились народные массы, что жадно глотали воздух, но никто так и не решился открыть желанную форточку. Здесь, на улице, он почувствовал себя вновь родившимся. Также ощущают себя младенцы, выходя из утробы матери? Но пробравшийся в рёбра ветер заставил его смахнуть вопрос, и Андрей двинулся вперёд, через парк к дому. Пруды замерзли, и лёд их покрылся паутиной, сотканной из коньков ребятни, что носилась с утра до позднего вечера. Такого позднего, что свет фонарей с трудом рассеивался и пробивался сквозь темноту парковых массивов. Одинокие пары то появлялись в лучах, то скрывались обратно. Лишь хруст снега под ногами напоминал о существовании живых, а не призрачных людей. Снежная пелена окутала мир своими нежными объятиями, что он потерял свою реалистичность. Погрузившись словно в сон, Андрей добрёл до своего дома. Серые панели сливались с небом, как и подъезд, и лифт. Открыв ключом дверь, он вошёл в свою квартиру. Свет лампы не украсил комнату, а лишь подчеркнул обыденность и повседневность. Быть может мерцание огней – ответ на столь терзающий вопрос? И Андрей, не теряя времени, сделал себе личную сказку: небольшая ёлочка в углу, игрушки, доставшиеся ещё от бабушки, мишура на шторах и гирлянда, обволакивающая своим теплом всё пространство. Андрей сел на диван, надеясь почувствовать себя гордым за свои действия, но грусть неправильного ответа разъедала сознание сильнее. Нет, мерцание огней тут не причём. Тяжёлый вздох и такие же шаги в сторону кухни. Какао в турке ещё не закипел, а ароматы специй разлетелись по всему дому. Андрей решил, что попробует в любимый с детства напиток добавить каплю новогодней пряности. Если город напомнил ему пряник, то схожий вкус подарит нужные чувства? В этом Андрей находил определённую логику, поэтому и стоял напротив плиты. Напиток, как только закипел, оказался в кружке, благодаря ловким движениям рук. Устроившись поудобнее в кресле, человек был готов вкусить незнакомый вкус. Но известное тепло разлилось по телу, а сладость – по языку. Приторный вкус вызвал горечь на языке. Он оставил какао недопитым в раковине. Внутри Андрея закипала злость, и разрасталась досада. Он не смог найти ответ на легчайший вопрос, хотя будь он лет на 20 моложе, без колебаний бы выкрикнул верное решение. Но сейчас ему 27, и он утонул в океане безысходности. Звонок в дверь. Или ему померещилось? Его сознание лишь подбросило ему мнимый спасательный круг, так он решил и не двинулся ни одной клеткой тела. Опять трель, и он вскочил, как ужаленный. Не он выдумал реальность, а действительность происходила наяву. Два оборота ключом, сдвиг щеколды и скрип двери звучали слишком далеко, хотя Андрей вплотную дышал на вертикальную поверхность. Бешеный стук сердца перекрывал иные звуки. И вдруг оно сбилось с ритма, забылся прежний бит. Чертыхнувшись, Андрей вцепился в сгусток принесённого с улицы холода, и ему ответили взаимностью. Квартира вновь наполнилась запахами рождественских пряностей, но они теперь обволакивали сильнее и пропитывали каждый сантиметр. Андрей копошился и суетился, стараясь организовать небольшой фуршет, а девичий смех вытеснял тишину на антресоль. Они не виделись четыре месяца и столько же не собирались, но она решила иначе. Купив последний билет в столицу, она хотела лишь окунуться в его объятья, его смех, его любовь. И сейчас она здесь, где и должна быть. Он постоянно отвлекался на неё, заворожённый чертами лица. В её смехе он слышал радость, которая вирусом передавалась и ему. Сладкий вкус ещё оставался на губах, а тепло какао не собирался растворяться так быстро, хотя прошло достаточно времени с импровизированного ужина. Они сидели в кресле и обнимали друг друга. Их беседа меняла ритм как гирлянда: то моргает - они, перебивая друг друга, спешили что-то рассказать; то горит ровным светом - они молчали, сплетая крепко пальцы; то медленно гаснет и вновь загорается - они говорили друг другу слова любви. Андрей в душе порхал как птица. Они лежали в постели. Ёлка на фоне окна выглядела ночным стражником. Свет в квартире давно потух, но пара тел никак не могла провалиться в царство Морфея. Грея друг друга теплом, окутывая конечностями, они думали о своём и общем. Её рука танцевала вальс на коже Андрея, медленно переходя в непослушные волосы. От щекочущих чувств, он взглянул в родные глаза и удивился поселившийся внутри Вселенной. Толкаемый моментом, Андрей накрыл её губы. Мимолетное движение, неизвестный закуток, найденный ответ. Его новогоднее чудо таилось в нежности к ней.