держи меня за руку

Эндрю было три, когда он заметил, что видит некоторые цвета не так.       «Это из-за твоей родственной души.» — сказали ему. «Ты не сможешь видеть оттенки одного цвета, пока не посмотришь своему соулмейту в глаза.»       Эндрю было пять, когда его привели пройти тест. Прошлые приемные семьи не особо заботились об этом, но здесь «мать» была докторкой. Несколько цветных карточек. Просьба указать на серую.       «Зеленые.» — услышал он. «У твоей родственной души зеленые глаза.»       Эндрю было восемь, когда он понял, что его злит существование соулмейтов. Ему так сильно нравилась живопись в школе.       «Это распространенная проблема, Эндрю.» — заверили его. «Просто удели внимание карандашным рисункам, пока не встретишь родственную душу.»       Чертов зеленый.       Эндрю было десять, когда все цвета для него померкли.       Одним зимним утром он проснулся, а мир окрасился в серый. Он никому не сказал. Тайком пробрался в библиотеку и залез в компьютер.       «Что происходит, если ваша родственная душа умерла?» гласил заголовок статьи.

×××

Сегодня был его выпускной. Эндрю сидел на крыше общежития и курил. Скорее всего он еще не раз побывает здесь в следующем году, когда приедет к Нилу, но это будет уже не то же самое. Да и некому запретить ему добавить немного символизма, никто все равно не узнает.       Дверь за его спиной громко хлопнула, а следом послышалось тихое чертыхание. Это был Нил, кто же еще.       Нил, который видит мир в таком же черно-белом цвете.       — Запереть нас здесь решил? — громко спросил Эндрю и повернулся. Дверь приоткрыта, снизу ее подпирал привычный кирпич.       Нил что-то поднял с крыши и засунул в карман, прежде чем Эндрю успел разглядеть вещь. Джостен в два шага преодолел разделяющее их расстояние и уселся рядом, спуская одну ногу с крыши, а вторую сгибая в колене.       — Разве ты не должен упаковывать вещи? — Нил склонил голову на бок.       Это был глупый, бесполезный вопрос, он и сам прекрасно знал. Они закончили собирать коробки еще на прошлой неделе. Большинство из них уже отправились в его новую квартиру в Сиэтле, а та малая часть, что осталась, была погружена в Мазерати.       Эндрю не стал отвечать. Он в последний раз затянулся, затушил окурок о бетон и запустил с крыши, медленно провожая взглядом.       Нил слегка покачивался из стороны в сторону, напевая под нос какую-то мелодию. Казалось, что мыслями он где-то далеко, хотя взгляд оставался ясным. Он смотрел на Эндрю своим мечтательным взглядом, пока губы растягивала легкая улыбка. Обычно в такие моменты Эндрю сам отворачивал от себя его лицо, но сегодня этого делать не хотелось. Пусть сегодняшний день будет исключением.       Сильный порыв ветра заставил поежиться. Эндрю засунул руки в карманы джинсовой куртки и нащупал что-то холодное. Точно.       — Держи. — Эндрю вытащил связку ключей и протянул Нилу. Тот рефлекторно схватил ее и крепко сжал в руке. — Я не собираюсь жить там вечно, не придавай большого значения.       Нил хмыкнул, убрал ключи в карман и провел пальцем за ухом. Прямо там, где была татуировка с силуэтом ключа от дома в Колумбии. Он кивнул.       — У меня тоже есть кое-что для тебя. — Эндрю удивленно приподнял бровь. Нил вытащил маленький мешочек и уставился на него. — Считай подарком на выпуск. И новоселье.       Несмотря на свои слова, Нил не спешил передавать подарок. Он все также теребил мешочек пальцами, не поднимая глаз. Эндрю терпеливо ждал, пока Нил поборет внезапный приступ тревоги и неловкости, что обычно ему несвойственно.       Наконец решившись, Нил выпрямил спину, потянул за завязки и встряхнул мешочек над раскрытой ладонью. Из него вывалились два аккуратных серых кольца с изящной гравировкой. Эндрю задержал дыхание. Он прекрасно знал, что это за кольца.       Обычно их покупают новообретенные парочки. Маленький символ того, что родственные души нашли друг друга. Их носят на мизинцах, а подбирают под цвет глаз пары.       — Мы не соулмейты, — с трудом выдавил из себя Эндрю. Хотелось смеяться и плакать одновременно. У него нет родственной души. У него нет своего человека. Эндрю не имел права носить это кольцо.       — И что? — Нил мягко улыбнулся и вяло пожал плечами. — Может судьба и не свела нас, но зато мы справились сами. Ники помог мне подобрать цвета.       Эндрю ненавидел его.       Эндрю любил его. Любил так сильно, что готов разорвать весь мир, если потребуется. Любил так сильно, что порой сбивалось дыхание. Любил так сильно, что не мог передать словами. Это огромное, всепоглощающее чувство, которое он не имел смелости обозначить вслух, но оно и не нужно. Потому что Нил знал. И Нил тоже любил. Также сильно и безгранично.       И этим кольцом сейчас он говорил так много. Куда больше, чем простое «я люблю тебя».       — Я выбираю тебя и это мой самостоятельный выбор. Никакая судьба нас не сводила. Я хочу этого. Хочу тебя.       Нил бережно взял большее кольцо и выжидающе посмотрел на Эндрю. Миньярд, словно со стороны наблюдал, как протянул руку, и Джостен надел кольцо. Время замерло.       Эндрю постарался прийти в себя и взял второе кольцо. Нил охотно протянул руку вперед, нелепо растопырив пальцы. Эндрю надел кольцо на мизинец и нежно провел по металлу.       Взгляд вдруг помутнел. Эндрю моргнул несколько раз и потер глаза рукой. На мгновение их пронзила боль, которая исчезла также внезапно, как и появилась. Эндрю медленно открыл глаза и посмотрел на Нила, который тоже безуспешно пытался проморгаться.       Первое, что Эндрю заметил, это пронзительный голубой. Глаза Нила прекрасного, холодного оттенка. Джостен смотрел на него в упор, на лице застыл шок. Эндрю моргнул еще несколько раз, постепенно начинали проявляться другие цвета. Выцветший кирпич, ярко-оранжевая толстовка Нила, темно-синие вставки на кроссовках.       Удивительно. Эндрю никогда не доводилось читать об этом. Он изучил вопрос соулмейтов вдоль и поперек, но ни разу не натыкался на возможность обретения второй родственной души.       Время шло, а Эндрю все смотрел и смотрел. Впитывал цвета, оттенки, полутона.       Эндрю было 23, когда мир вновь обрел краски.