держи меня за руку

Он учился на третьем курсе, когда Нил впервые задумался об этом. Он сидел в машине на водительском сиденье и смотрел, как Эндрю буквально выволакивал пьяного Ники из клуба. Его руки крепко держали Хэммика, не позволяя завалиться на бок. На Эндрю непростительно узкие джинсы с разрезами на коленях и темно-серая куртка с заклепками и узором на спине, которую Нил подарил ему на последний день рождения. Он был уверен, что Миньярд не будет ее носить: она не черная, выделяется из всего остального гардероба, а еще — самое важное — Нил выбрал ее сам, ни с кем не советовался, а потому модной назвать ее было сложно. На самом деле ему просто она очень приглянулась, он даже не планировал ничего покупать в тот день. По итогу же Эндрю действительно стал носить куртку. Он надевал ее не только в Сумерки, но и в выходные, которые они проводили в кампусе. Ники пытался пару раз пошутить на эту тему, но одного взгляда Эндрю было более чем достаточно, чтобы тот замолчал.       И вот сейчас, сидя в одиночестве в машине и смотря на своего парня в куртке, которую ему подарил, Джостен мог признаться самому себе — он чертовски его любит.       Стоило словам пронестись в голове, Нил тут же в ужасе хлопнул ладонью по лбу. Нет же. Это не… Конечно, Эндрю был ему небезразличен. Он понял, что их «это» — больше, чем «ничего» намного раньше, чем Эндрю признал их отношения. Но это же не значит, что он его любит.       Любовь.       Что это вообще значит? Его мать любила его, но это совсем не мешало ей избивать его, кричать и запугивать. Может, все и было для безопасности Нила, но это не значит, что он заслужил такое отношение, не значит, что это проявление ее любви.       Дядя Стюарт тоже его любит, но все равно оставил на растерзание федералам. Вряд ли звонки раз в год являются хорошим проявлением любви.       Эти слова совершенно ничего не значат, тогда почему же Нил вообще подумал об этом? Откуда это взялось?       Небольшой личностный кризис Нила прервал Аарон, который распахнул заднюю дверцу машины и затащил Кевина. Чтож, это может подождать.       Во второй раз подобное случилось через несколько месяцев. Они были на утренней тренировке в тренажерном зале: Нил занимался на беговой дорожке, пока Эндрю сидел на скамейке в другой стороне комнаты и поднимал гантели. Сосредоточен, по виску стекала капелька пота, влажные волосы зачесаны назад. Если бы у Нила было чуть меньше самообладания, его челюсть давно лежала бы на полу.       — Наслаждаешься видом?       — Чертовски его люблю.       — Что?       Нил едва не слетел с беговой дорожки, запнувшись о собственную ногу. Он в шоке перевел взгляд на Мэтта, стоящего рядом с ним. Бойд смотрел на него такими же круглыми глазами. Первокурсники странно косились на них с другого конца комнаты: восклик Мэтта привлек куда больше внимания, чем им хотелось.       Нил махнул на них рукой, чтобы те возвращались к тренировке, а затем повернулся обратно к Мэтту.       — Ты только что…       — Нет.       Возможно, Нил звучал грубее, чем того заслуживал его друг, но сейчас он просто пытался сам осознать, что сказал. Он мог разбираться только с одним кризисом за раз.       — Нил.       — Поговорим об этом потом.       Нил почти бегом направился к раздевалкам. Команда проводила его взглядом.       Он избегал Эндрю целую неделю. Не то чтобы нарочно, но он не доверял сейчас своим мыслям. В итоге Миньярд почти силой прижал его к стене — не буквально, это же Эндрю — и потребовал объяснений. Нил наплел что-то про повышенную тревогу и усталость. Даже если Эндрю ему не поверил, настаивать он не стал. Помогло еще то, что Нил перестал его игнорировать. Он ненавидел врать Эндрю, но сама мысль о том, чтобы сказать настоящую причину, вгоняла его в ужас.       Поэтому он молчал.       Но вместо того, чтобы продолжать заталкивать эти мысли как можно глубже, Нил позволил им просто быть. Он перекатывал их у себя в голове, примерял, пробовал. Чем чаще он об этом думал, тем легче ему становилось.       Как-то ночью, когда они были в Колумбии лишь вдвоем, Эндрю крепко спал в своей постели за закрытой дверью, удобно устроившись на плече Нила, Джостен тихо прошептал ему в волосы «я люблю тебя». Это было больше похоже на шелест листьев за окном, чем на слова, но в груди Нила все равно разлилось тепло. Его было так много, словно он проглотил солнце.       Так прошел целый год. Нил едва заметно шептал Эндрю свою любовь, когда тот спал, или сидел в наушниках, или они были в душе и вода заглушала все звуки. Каждый поцелуй, украденные вздохи, каждое легкое прикосновение сопровождались мысленным люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя.       Это было просто вопросом времени, когда Эндрю услышит. Нил понимал это, но также чертовски боялся. Он прекрасно знал отношение Эндрю к словесным проявлениям любви, и если Нил поменял свое мнение со временем, то у Миньярда не было на то причин.       Это почти сорвалось с его губ в одну из их особо жарких ночей. Эндрю часами изводил его, мозг Нила был похож на желе, он совершенно не соображал. В голове была беспрерывная мантра: Эндрю, Эндрю, Эндрю, люблю тебя, люблю. Перед глазами все побелело, Нил не мог сделать вдох и ничего не слышал. Он сказал что-то? Что? Он же не признался в любви во время оргазма? Это будет чертовски тупо, он не сможет себе простить.       Нил несколько раз моргнул, возвращая контроль над своим телом. Взгляд сфокусировался на Эндрю, глаза забегали, пытаясь понять, что он сказал. Эндрю выглядел таким же разбитым как и он, тяжело дышал, прикрыв глаза и избегая взгляда Нила, но он не был напряжен. Если бы Нил сказал что-то подобное, то его явно ждала бы реакция.       Эндрю ничего не сказал, а Нил побоялся спрашивать. Точнее он даже не знал как спросить, чтобы не вызвать подозрений.       На выпускной Эндрю они решили проигнорировать вечеринку Лисов, запрыгнули в Мазерати и уехали. Эндрю отвез их к какому-то полю, где не было ни души. Расстелив небольшое покрывало прямо на капоте, они легли, прижавшись плечами друг к другу и взявшись за руки.       Было тихо, хорошо, спокойно. Нил давно не чувствовал себя так комфортно и расслаблено. Наверное, именно поэтому он сказал это сейчас:       — Я люблю тебя, Дрю.       Он впервые произнес это так громко, но совсем не чувствовал какого-то волнения или страха. Даже если Эндрю никогда не скажет этого, даже если считает эти слова глупостью, Нил все равно будет продолжать шептать свою любовь ему в кожу до тех пор, пока он ему не поверит.       Казалось, прошла вечность, прежде чем Эндрю повернулся к нему. Взгляд Нила лениво блуждал по его лицу, а на губах была легкая улыбка. Эндрю закрыл глаза и прошептал:       — Я тоже тебя люблю.