Лазурные небеса

Если идти из церкви, через мрачное кладбище, можно попасть в скромный пасторский дом, где наверху — спальни. В одной из них сидел мальчик. В столовой — два прекрасных портрета. Туда направлялась девушка в серо-зелёном платье с узкой талией и широкой юбкой, неправдоподобно маленьких чёрных туфлях. Деревушка Шаванон, где мать мальчика росла и провела своё раннее детство, — была когда-то одной из самых бедных деревень центральной Франции. Почва здесь крайне неплодородна и требует постоянного удобрения, поэтому обработанных и засеянных полей в этих краях чрезвычайно мало, и повсюду тянутся огромные пустыри. За пустырями начинались степи, где обычно дуют холодные резкие ветры, мешающие росту деревьев; оттого деревья встречаются тут редко, и то какие-то малорослые, чахлые, искалеченные. Настоящие, большие деревья — красивые, пышные каштаны и могучие дубы — растут только в долинах по берегам рек. Юрий — найденыш. Но до семи лет он этого не знал и был уверен, что у него, как и у других детей, есть мать, потому что, когда он плакал, какая-то женщина нежно обнимала и утешала его и «Слёзы мои тотчас же высыхали». Вечером, когда он ложился спать в свою постельку, эта же женщина подходила и целовала его, а в холодное зимнее время согревала своими руками его озябшие ноги, напевая при этом песенку, мотив и слова которой он прекрасно помнил до сих пор. Он уже не помнил, «что я был у матери». Мальчик рассказывал ей о своих огорчениях, о ссорах с товарищами, и немногими ласковыми словами она всегда умела успокоить и образумить меня. Её постоянные заботы, внимание и доброта, даже её воркотня, в которую она вкладывала столько нежности, — все заставляло Юру считать её своей матерью. Но вот как он узнал, что был только её «приемным сыном» — когда его перевели по возрасту в среднее отделение приюта. Приют — временное убежище для детей, поэтому одной из главных задач социальной помощи ребенку является устройство его дальнейшей судьбы с учётом обстоятельств в каждом конкретном случае. Социальный приют — учреждение временного пребывания детей до определения их дальнейшей судьбы. Но… В комнате мальчишек было душно. Каждый раз, утром проходя мимо зеркала, Юра видел себя и знал, что определённо не красавец: уродливые рубцы шрамов искажали целостность его лица, фиолетовые синяки, не только под глазами, сопровождающие его всю жизнь. Он угловатый, торчащие кости могут задеть и даже причинить некоторую боль, а тонкую шею можно легко обхватить и свернуть. В безжизненных глазах пролегает жуткая усталость, его страдальческое выражение лица вызывало жалость. К тому же, приходится смотреть в зеркало, собираясь. Можно было выделить несколько категорий детей, поступающих в приюты, в зависимости от их семейного анамнеза: дети-сироты, у которых умерли родители; дети, родители которых лишены родительских прав; дети, временно лишившиеся родительского попечения (родители находятся в больнице, в заключении); дети из семей, где они подвергаются физическому или сексуальному насилию или из семей — где родители не выполняют, пренебрегают своими основными функциями: не кормят, оставляют на целый день и более одних без присмотра- то есть дети из семей, где дальнейшее их пребывание становится опасным для жизни; дети, убежавшие из дома по разным причинам, чаще конфликт с родителями; дети-беспризорники, дети эмигрантов или беженцев. К последней категории относился и Юрий. Его мать нелегально эмигрировала обратно в Россию после семи лет проживания во Франции, куда так же нелегально перебралась. Мальчик вырос и провёл своё детство в приюте. Перечисление этих групп показывало, что прежде, чем принять важное для ребёнка решение, определить круг мероприятий по его социальной реабилитации, необходимо изучить обстоятельства семейной жизни ребенка, его родственные и социальные связи — круг общения, включающий взрослых и детей, его привязанности, получить данные о посещении дошкольных или образовательных учреждений. То есть, прежде всего, необходимо провести диагностическое исследование. Этим и занималась женщина, которую мальчик считал своей матерью. Для детей, поступающих в приют, независимо от их возраста, характерна общая черта — нарушенная социализация, имеющая широкий спектр проявлений — от незнания, несоблюдения правил личной гигиены и неспособности адаптироваться к незнакомой среде и новым обстоятельствам до ряда проявлений девиантного поведения — воровства, гиперсексуальности, нарушенной половой ориентации. Одна из причин этого явления — отсутствие или неправильное воспитание в семье, отсутствие положительного примера и опыта родителей, нарушение эмоциональных связей между родителями и детьми, а также неблагоприятное влияние уличного окружения. В приют в основном поступают депривированные дети, которые к тому же являются жертвами жестокого обращения: сексуального, физического, эмоционального. Под психологической депривацией понимается недостаточное удовлетворение основных психических потребностей ребенка в течение длительного времени и в серьезной степени. У детей с психической депривацией наблюдается отставание в психическом развитии. Особенно это касается развития мышления и речи. Подавляющее большинство детей в приюте являются жертвами насилия: сексуального, физического, эмоционального. Чаще всего дети подвергались жестокому обращению в семье — то есть были жертвами домашнего насилия, однако часть детей школьного, особенно подросткового возраста пострадала от сексуального насилия со стороны сверстников и незнакомых взрослых. Часто в приют поступают дети, которые в течение длительного времени подвергались жестокому обращению, у которых произошли серьезные изменения в психике личности, в том числе и мотивационно-потребностной сфере. Часть детей, поступают в приют вскоре после: совершения насилия, например, после изнасилования, имеют тяжелые психические последствия, которые проявляются в острой, кризисной форме. У ребёнка происходят нарушения нормального функционирования, особенно в первое время после события. Оптимальным является создание для групп одного возраста и для каждой группы определенного набор помещений. Формирование группы детей приходится делать по возрастным и половым признакам. Разделение детей по возрасту обусловлено не только значительными различиями режима дня, но и особенностями реабилитационных мероприятий, проводимых с детьми и подростками. Важнейшей задачей персонала приюта при работе с детьми младшего возраста является воспитание, возмещение дефицита тепла, навыка и знаний, которые они недополучили у родителей, то подростков приходится перевоспитывать, устранять имеющиеся у них нарушения поведения, искаженные представления о взаимоотношениях между людьми. Особое значение для подростков приобретает получение профессиональных навыков, трудовое и физическое воспитание, организация которых требует специальных помещений. Первый раз Юрия хотели взять в семью, когда ему было семь лет. Ему ужасно понравились те люди, женщина была такая добрая, с тёплыми руками. Но потом девчонки ему стали говорить, что его будут бить, что у них свои дети есть или появятся и они будут надо мной издеваться и свесят заботу о младших. Мальчик потом вообще к ним выходить не хотел, его психолог притащил, а Юрий вёл себя как дурак. Грубил и говорил, что в их вонючий дом не хочет. Ему до сих пор стыдно. Если бы они пришли ещё раз, мальчик бы точно к ним пошёл, но они не вернулись. Ещё раз его хотели забрать, когда ему уже десять было. Тогда Олег, они с ним в одной комнате жили, сказал — что в семью ходил, и там когда пропали деньги, всё на него повесили. Что и с Юрием так будет. Они ещё были из другого города, Юрий подумал, что его там отправят в какой-то новый детский дом и написал отказ от того, чтобы к ним в семью идти. Они его так уговаривали, говорили даже, что, наверное, ему наговорили чего-то, но что это не так. Но Юрий уже молчал. «Жалею сейчас», — думал он. —Хэй, что это мы так поздно здесь делаем? — насмешливо спросил силуэт, вальяжно развалившийся в кресле. Юрий не стал что-либо отвечать на его реплику, стараясь как можно быстрее покинуть помещение. Но ему это не удалось. Секунда — и его рука крепко схвачена, а он выпрямился, — Рассказывай. Всё. —Пойдём, — раздался Юрин тихий шепот. Не хотелось говорить обо всём здесь. Конечно, не хотелось говорить обо всём вообще, но… Так хотелось поделиться с кем-нибудь… Разделить боль, что переполняла его, готовая вот-вот выплеснуться, если не убрать лишнее. А он и не заметил, как оказался у двери, а другой мальчик застыл, держа её для Юрия, ожидая. Юра вёл его по коридорам замка, а звенящую тишину не нарушали даже их шаги. Размеренные шаги эхом отскакивали от стен. Через некоторое время они дошли до астрономической башни. —Небо сегодня такое красивое, — сказал Юра, едва сдерживая слёзы. Тишину не разрушали даже редкие всхлипы, больше похожие на цыки от уколов. Он стоял, закрыв глаза, а по щекам струились слёзы. Уже и не хотелось держать в себе весь этот ураган из боли, грусти и потерь. Холодная рука легла на его щёку. У него всегда холодные руки, как бы жарко не было. Руки холодные, но дарят тепло. Так и хочется отдать его в ответ. Рука опустилась, потом через некоторое время легла на плечо. Юрий сам не заметил этого, но уже положил голову на его плечо, освобождая душу от слёз. В следующую секунду он почувствовал такое же лёгкое прикосновение. Он подошёл сзади, положил свои руки на его плечи. Стоило мне слегка повернуть голову, как их взгляды пересеклись. Такого взгляда Юрий ещё не видел. Поэтому его не и не хотелось забывать. Так не смотрят воспитатели и другие дети. Та не смотрели люди, которые привели их сюда. По своему. Что понималось — что это твоё. «Мы — зверушки в контактном зоопарке. Приезжают, фоткаются с нами. Все такие добренькие, бесит страшно. Гости из разных компаний-спонсоров входят в наши комнаты, и мы еще должны радоваться. Я их что ли приглашала? Или на экскурсиях. Всегда все вокруг знают, что детдом привезли. И все смотрят. Как будто у нас у каждого на лбу будет светиться краткая история того, как в детдоме оказался. Это же им всем интересно. По-любому каждый разговор к этому свернет. А здесь, в детском доме, нам все равно — попал и попал», — считал Павел. Он жил в одной из таких долин, возле быстрого полноводного ручья. Стоял домик, где он провёл первые годы своего детства. Он жили в нём только вдвоем с матерью; муж её был столяром и возможно резчиком по дереву и, как большинство рабочих той местности, жил и работал в городе. С тех пор как Павел вырос и стал понимать окружающее, он ни разу не приезжал домой. По временам он давал о себе знать через кого-либо из своих товарищей, возвращавшихся в деревню. Жил постоянно в городе, потому что там имелась работа. У него и у многих других. Он рассчитывал скопить немного деньжонок, а затем вернуться в деревню, к своей жене. На отложенные деньги он надеялся прожить те годы, когда они состарятся и не в силах будут больше работать. Апрель… Солнечный и прекрасный, он вливается в настежь раскрытые окна приюта… Он несёт благовонные ароматы весны, предвестницы скорого лета, первых ландышей, что продаются оборванной нищей детворой на шумных улицах Петербурга. Улыбки солнца рассылает он щедро властной рукою и дышит в лицо чистым прохладным и нежным дыханием, напоминающим дыхание ребенка. Небо синее-синее, как синевато-лазурный глазок незабудки. Недосягаемые, гордые и красивые плывут по нему белые корабли облаков… То причудливыми птицами, то диковинными драконами, то далёкими, старинными городами с бойницами, башнями, со шпилями церквей, кажутся они обманчивыми призраками из своего лазурного далёка… Обычный мир из всех серых тонов и строгих обрядов, которые Юрий никогда не соблюдал, будь он самой прилежной сиротой приюта, обход правила надоел совершенно. Без друзей и вечная одиночка — он уже привык, и это ему стало по душе. Впрочем, такая участь не помешала добиться успеха с фантазией и, практикуясь, пытаться осваивать полное одиночество и тишину даже помогало, чем просто бездействовать с глупыми недостойными людьми. Хладнокровность воспитала в нём чувство гордости, что помогало ему все это время. Быть одиноким — это не судьба, это — образ жизни. Юрий уже привык к этому и не сопротивлялся. Он не пытался найти друзей. У него есть одна лучшая подруга — тишина. Тишина не требует внимания, не обижается и обязательно выслушает то — что накопилось и упало на сердце тяжёлым камнем, который выдавливает всю радость. Единственное, что успокаивало этой ночью, помещённое на небо созвездие Кошки. Как и Лаланд, Юрий любил кошек, он обожал их. Из восьмидесяти восьми современных созвездий многие имеют весьма почтенную давность. Некоторые несли в себе воспоминания, другие помогали вспомнить или хранили моменты. Небесный свод, горящий славой звёздной, таинственно глядит из глубины, и мы плывём, пылающею бездной со всех, сторон окружены. Звёздное полотно помогало ему всё это время. «Надеюсь, что мне простят, если я, после моих шестидесятилетних неослабных трудов, помещу одну из них на небо».