об оголённых душах

      — ух, я даже немного замёрз, — смеётся итэр, начиная снимать верхнюю одежду.       в глубине квартиры сгущается тьма, часы показывают без пяти час.       — да, мы пробыли на улице часа четыре, если ты забыл, — недовольно бурчит скарамучча, проворачивая ключ в замке входной двери, затем поворачивается к блондину и чуть обеспокоенно смотрит. — сильно замёрз?       — пальцев не чувствую, — кивает медовоглазый, мягко улыбаясь, показывая красные от мороза руки.       брюнет хмурится, резким движением открывает дверь в ванну и заталкивает туда блондина, попутно включая свет.       — давай, раздевайся, — велит скарамучча и сам начинает снимать свою одежду.       — воу-воу, совместный душ? — тихо хихикает светловолосой стягивая большую футболку. — кого-то потянуло на романтику?       — я просто не хочу, чтобы ты заболел из-за переохлаждения, придурок, — фыркает синеглазый и помогает снять оставшиеся вещи.       в комнате начинает слышаться шум воды, брюнет проверяет её температуру и кивнув самому себе тянет парня в душевую кабинку.       осторожно притягивает почти в плотную, целуя пальцы.       контраст холодных, почти ледяных, рук и горячей, почти обжигающей, воды вызывает бегущую по спине дрожь.       скарамучча меняет положение рук, кончиками костлявых пальцев обводит чужие рёбра и заботливо шепчет прикрывшему глаза итэру прямо на ухо.       — ты что-то совсем промёрз, да? весь холодный-холодный, — он получает неразборчивое мычание в ответ и тихо вздыхает. — почему ты не сказал раньше? ты же знаешь, мы бы пошли домой.       итэр прижимается всем телом. старается касаться каждой его клеточкой. старается не оставить между ними пространства.       одной рукой он дотрагивается до чужой ладони, совмещая их, а другой легко поглаживает плечо.       он произносит, так мягко и нежно, выводя пальцами круги на коже, свободными от чужой руки.       — ты выглядел действительно счастливым, мне было жаль портить такой момент.       скарамучча вздрагивает, чувствует, как начинает мелко трястись. оплетает рукой чужую (или уже нет? он чувствует их родство душ, которое пронзает всё тело сладостной мукой: желанием слиться, уничтожить возможность отойти от себя, хоть ненадолго. желанием стать чем-то большим, чем слово «возлюбленные». выйти за пределы рамок одного названия.) талию, изничтожая всё то расстояние, что оставалось между ними, утыкается носом в изгиб веснушчатой шеи, прячась в своей небольшой вселенной, в одной, безмеренно дорогой, душе.       — т-ты… — его голос такой рванный. почти неслышно хриплый. он растерянно хмыкает, приподнимая уголки губ в неловкой улыбке. — я не знаю, что сказать…        маленький лжец.       он прекрасно знает, что можно сказать, но почему то становится жутко неловко от мысли, что он скажет что-то подобное.       — оно и не надо, скара.       его голос мягок, самую малость насмешлив.       палец блондина очерчивает на бледной лопатке небольшое тату в форме анатомического сердца, точно зная его каждый изгиб.       ну конечно, как он мог подумать, что итэр не знает о чём он думает сейчас.       наверное, если бы такое было возможно, скарамучча бы хотел провести свою маленькую вечность, в своём маленьком мирке, заканчивающемся пределами небольшой квартирки, недалеко от центра питера, когда-то подаренной его родительницей на день рождение.       да.       пожалуй, он совсем не против.        тихонько льётся вода.